Развод в 55. Простить нельзя уйти (СИ) - Спарк Мира - Страница 41

Демидов бьет Женю локтем в живот, тот кряхтит, но не отпускает.

Они катаются по полу, сбивая мебель. Дерево трещит под их весом.

Я прижимаюсь к стене, сердце колотится так, что кажется, вырвется наружу.

Ладони липкие от пота, в груди – жгучий ком.

Демидов перекатывается сверху, заносит кулак – но в этот момент со двора раздается рев мотора.

– Мам!

Арсений.

Он врывается на веранду, лицо искажено яростью.

Бросается вперед, хватает Демидова за шею и оттаскивает от Жени.

Демидов рычит, как зверь, вырывается – но теперь их двое против него.

Женя встает, вытирает кровь с губ, и они с Арсением сжимают Демидова между собой. Тот дергается, плюется проклятиями, но его руки уже скручивают за спину.

– Ты закончил, – хрипит Арсений.

Демидов орет, брыкается, но его ярость уже не страшна – теперь он просто жалок.

А я все еще не могу разжать кулаки. В них – осколки разбитой чашки.

Кровь капает на пол.

Но я даже не чувствую боли.

Арсений тяжело дышит и наклоняется ближе к Демидову:

– Башку бы тебе оторвать. Прямо сейчас и все проблемы закончатся…

Я кладу не пораненную руку ему на плечо:

– Сынок… не нужно.

Арсений напряжен, как сжатая пружина, но я знаю, что он слышит меня.

– Папа с ним разберется…

Демидов усмехается, обнажая окровавленные зубы.

– Отпусти его, Женя, пожалуйста.

Женя моментально подчиняется.

– Вы в порядке? – он быстро оглядывает меня и его взгляд задерживается на окровавленной руке. – У вас кровь.

– Пустяки, – и поворачиваюсь к Демидову.

– Убирайся от сюда. Убирайся и больше никогда не смей появляться здесь. И оставь мою семью в покое…

– Семью? – хрипло усмехается Демидов. – Да грош цена твоей семье, Надя. И мужу твоему, который променял тебя словно износившуюся галошу на бабенку помоложе…

Я бы соврала, если бы сказала, что его слова не причиняют мне боли.

Но внутри себя, в душе я все решила. Простила и готова идти дальше.

–…и променяет еще не раз, такую ду…

Арсений резко дергает его за руку.

– Заткнись или я тебе действительно сверну шею!

Что-то в его взгляде заставляет Демидова захлопнуть пасть.

– Идем, я провожу тебя… и скажу пару слов на прощание…

Я испугано дергаюсь – боюсь, как бы Демидов не спровоцировал Арсения на что-то, о чем потом мы все будем жалеть.

Но Арсений качает головой:

– Не надо, мама. Все хорошо.

И отводит Демидова к машине.

Женя стоит рядом, и мы молча наблюдаем.

Они останавливаются.

Арсений оглядывается на нас и что-то тихо, так что мы не можем слышать говорит Демидову.

Несколько слов всего. Не больше одного предложения, но…

Демидов дергается – я это прекрасно вижу.

Кровь отливает у него от лица. Он изумлено, словно не веря своим ушам смотрит на Арсения.

На лице написан страх – реальный, настоящий, ощутимый.

Арсений протягивает руку и открывает дверцу автомобиля.

– Вали теперь, – говорит, и теперь слова доносятся до нас.

Демидов, шлифанув колесами так, что летит земля, уезжает прочь.

Арсений провожает его тяжелым взглядом и возвращается к нам.

Из дома появляется бледная, как полотно Сашка с Борей на руках.

– Все зашло слишком далеко, – хрипло произносит Арсений.

Все молчат.

– Теперь он может выкинуть все, что угодно… Вы же видели – он просто сумасшедший неадекват…

Саша испугано подходит ко мне:

– Мамуль, рука… ты в порядке?

Арсений замолкает, недоговорив и тоже смотрит на меня.

Вижу как играют его желваки и сжимаются кулаки – хорошо он не заметил моих порезов раньше, иначе Демидов вряд ли бы смог уехать уже…

– Пойдемте в дом, – говорю устало, а сама все думаю насколько же чужая душа – потемки…

Демидов – лучший друг Бориса, всегда доброжелательный, милый… И такое ужасное преображение…

Он же знает нас тысячу лет, а детей вообще с рождения…

Господи, неужели никому нельзя верить?

И словно вместо ответа на этот вопрос Саша и Арсений начинают вдруг говорить одновременно:

– Мам, дай посмотрю…

– Мам, надо обработать и перевязать…

А малютка внук сморит на все серьезными глазами.

Когда закончится все это? Как закончится?

Одно я понимаю абсолютно точно – Демидову не удалось создать раскол в нашей семье.

А значит все будет хорошо.

Верю, что Борис справится. Обязательно справится.

Глава 55

Борис

–…папа, клянусь, я едва остановился, чтобы не свернуть ему шею прямо там…

Арсений возбужденно расхаживает по палате сжимая и разжимая кулаки.

Его лицо дрожит от ярости и злости.

Он приехал недавно. Один. И рассказал мне о демарше Демидова.

Да, я не зову его больше по имени. Теперь он просто Демидов. А тот, кто был мне другом Костей – умер.

Сдох, как подзаборная собака.

Мне жутко больно и стыдно слушать это от сына, ведь в происходящем виноват только я.

Все, что случилось и случается в нашей семье базируется на том фундаменте, который создал я – гордыня, что не поговорил с женой в непростой момент жизни, трусость, что не смог вовремя признать проблемы…

Да все это переплелось и позволило Демидову делать то, что он сейчас делает.

И, самое ужасное, что это все направлено на меня – на бизнес, на деньги, на власть, на статус… а страдают они.

Ударяю кулаком по больничному жестковатому матрасу и свешиваю ноги с постели.

– Пап, ты чего? – лицо Арса сереет.

Он бросается ко мне.

– Тебе нельзя…

– Да, сын. Мне нельзя – нельзя больше оставаться в стороне и прятаться за вами.

Перед глазами проносится драка у меня дома!

Эта тварь приехала лить яд в уши моей жене и детям, а потом напала… напала на женщину, боролась с сыном и зятем.

Да у меня сердце разорвется сейчас от ярости!

Я не позволяю организму слабость. Запрещаю – я еще должен жить. Просто обязан.

– Пап, мы справимся, – Арсений кладет руку мне на плечо, успокаивая. – Я просто хотел предупредить тебя…

Но я уже знаю, что должен делать. И что буду.

– Тебе удалось поговорить со Снежаной?

Арсений опускает руки и отрицательно качает головой.

– Черт, пап, она как сквозь землю провалилась. Главное, успела дать интервью для каждой желтой газетенки, для каждого дурацкого паблика в соцсетях и… испарилась.

Да, это плохо, конечно. С другой стороны, не факт, что Арсению удалось бы ее разговорить и убедить отойти в сторону.

Поэтому работаем с тем, что есть.

– Ладно, сынок, спасибо, что заехал, но мне нужно побыть одному – подумать…

Арсений обнимает меня. Как обнимал в детстве – крепко стискивает.

В какой момент мы перестали обниматься с ним? Да и вообще, больше разговаривать по душам?

И вроде, тем для разговора должно стать гораздо больше с возрастом, а я… я словно ото всех отдалялся все это время.

Решение, которое подспудно зреет в сознание, становится все сильнее и сильнее.

Поднимаюсь с больничной койки и принимаюсь медленно расхаживать взад-вперед.

Проверяю тело на прочность. На способность еще послужить.

Нам остался последний бой, как в знаменитой песне. И как в песне – он самый трудный.

Но победа так необходима.

Я достаю смартфон, набираю сообщение помощнице и прошу привезти мне срочно одежду – отличный костюм темно-синего цвета, который всегда висит у меня в шкафу кабинета на всякий случай.

Домой я звонить не хочу – разволнуются, а мне нужно быть сосредоточенным.

Плана как такового нет, буду действовать на кураже и по обстоятельствам.

Все время пока жду одежду, неторопливо расхаживаю по палате и обдумываю различные варианты событий.

Настолько погружаюсь в это, что даже не замечаю, как пролетает время.

– Ваш костюм, Борис Алексеевич…

Я киваю и благодарю.

– И оставьте мне ключи от вашей машины, – требую я.