Зодчий. Книга VI (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 41

Сразу за поворотом дорога оказалась перекрыта внедорожниками, перед которыми стояли люди. Особняком выделялся грузный человек в красном длинном пальто. Как только мы остановились, он поднял руку, давай приказ своим, и, опираясь на трость, пошёл к нам навстречу, сопровождаемый двумя спутниками.

— О чём я и говорил, — сказал Снегов. — Андрюха, разворачивайся и вывози его сиятельство!

Он открыл дверь, на ходу продолжая:

— Я отвлеку!

— Нет, — тихо сказал я, и витязь услышал. Нахмурился, застыв на месте:

— Ваше сиятельство, это…

— Это Мухин. Если бы он хотел меня убить, то к нам просто прилетело бы из кустов что-нибудь смертоносное.

Я открыл дверцу и вышел на холодную улицу. Поёжился от ветра и запахнул полы пальто, поднял воротник, защищаясь от ледяных порывов, и зашагал навстречу к Мухину. Лысый грузный мужчина с каменным лицом и обвисшими щеками, смотрел на меня без улыбки. Рядом с ним вышагивал уже знакомый мне рыжий Назаров, щерящийся, словно пёс. Женщину слева от Мухина я прежде не видел.

Мои гвардейцы с оружием наизготовку выскочили из машины сопровождения, и я заметил, как мелькнула фигура Кабального, нырнувшего в пожухлый кустарник у дороги. Винить его в трусости я не мог. Кто на что учился.

— Не стрелять, — приказал я. Рядом со мной оказался Снегов. Ни слова не говоря, он шагал чуть правее и позади меня, и из рукавов его пальто появились острые метровые лезвия. Где только прятал.

Паулина наблюдала за залом, положив ладони на перила ограждения. Она любила это место, из которого, благодаря освещению, её фигура была не видна, а люди, собравшиеся на ужин, как на ладони.

Нога почти не болела. Ах, как она намучилась с этим после аварии. Собранная по кусочкам и не оказавшаяся инвалидом только благодаря Баженову. Если бы не Миша, задействовавший тогда свои связи…

К горлу неожиданно подкатил комок. Почему всё так хорошо начиналось и пришло к такому результату?

— У вас всё нормально? — тихо спросила Тень. Охранница была рядом и заметила изменившееся лицо Паулины.

— Да-да, моя дорогая Наденька, всё замечательно, — широко улыбнулась ей Князева и вернулась к залу. Взгляд коснулся стойки, у которой сгорбился Олежка Иконописец. Пока ещё не буянил, но скоро начнёт швыряться пророчествами. Несколько ребят с лесопилки громко хохотали за центральным столом, и один уже заигрывал с Машенькой. Та принимала его знаки внимания с удовольствием. Работу свою девочка любила.

Больше никого Паулина не знала. Людей приезжало очень много. Дома строились постоянно. В жилом квартале к северу отсюда даже пробки по утрам бывали. Многие ещё ездили на работу в Малориту, а кое-кто даже в Кобрин или Брест. Баженов старался, обеспечивал рабочие места поблизости, но прошло так много времени.

— Что ты думаешь, о нашем сиятельстве? — вдруг спросила Паулина. Тень нахмурилась и смутилась.

— Он тебе нравится? — заинтересовано повернулась к охраннице Князева. — Он всем нравится.

— Это не относится к моей работе, — глухо нашла ответ девушка. Красивая, стройная, но совсем не женственная, с мужской грубостью. Пару дней назад она чуть не сломала руку приставшему к ней посетителю.

— Он всем нравится. В нём есть какой-то природный магнит. В глазах его гораздо больше, чем в глазах других мужчин. Будто бы он собрал плюсы молодости и опыт зрелости, — задумчиво продолжила Паулина. — Никогда не видела ничего такого.

— Вы… Его любите? — неуклюже спросила Тень.

— Это не относится к твоей работе, — с наслаждением вернула шпильку Паулина, и охранница улыбнулась, но только губами. — Баженов может изменить мир, если ему позволят это сделать. Или если сам не натворит дел… Здесь нет места какой-то любви.

Лицо охранницы стало ещё мрачнее, взгляд скользнул в сторону. Тень словно зубная боль прострелила. Паулина отлепилась от перил и двинулась к своей комнате. Телохранительница последовала за ней и застыла у двери, едва Князева вошла к себе.

В комнате пахло благовониями. Хозяйка «Логова» прошла к себе, после чего двинулась в зал наблюдения. Нужно было собрать отчёты из её паутины, раздать указания, если потребуется. Её теневая империя работала как часы, хотя всё чаще необходимость в ней отпадала. Многие уже так или иначе сотрудничали с Баженовым или кем-то из его людей и были довольны происходящим. А когда люди не жалуются, то и источников информации становится меньше.

Впрочем, кроме Миши у простых людей хватало и других забот, других дворян. Не все так благородны, как Зодчий.

Телефон пиликнул, и Паулина торопливо набрала на клавиатуре код, после чего увидела зашифрованную переписку. Она понимала, где находится. Понимала, что на территории Конструкта гораздо меньше свобод. Поэтому открытое общение никогда не вела.

«Ваши доводы не приняты» — холодом обдало сообщение Ольгина. «Революция в опасности. Объект будет устранён»

Князева смотрела на эти буквы, и внутри разливался лёд и тьма. Руки опустились. Но ненадолго. Пальцы снова легли на клавиатуру, зубы скрипнули от злости. Ольгин всё больше выделял радикальное крыло. И если ей досталась такая отписка, то, быть может, другим людям он дал нужные детали… Да, она поступала неправильно. Нечестно, но не могла остановиться.

Когда перед ней открылась переписка Ольгина и Агнессы — Паулину бросило в жар.

«Объект в зоне поражения. Но с ним несколько сторонних людей, среди которых наш агент. Разрешите дополнительные жертвы во имя Революции?»

Наверху канала болталось «Ольгин печатает», и Паулина заворожённо смотрела на это сообщение, пока в чат не упало короткое «да».

Стало трудно дышать.

Глава 22

— Михаил Иванович, какая приятная и неожиданная встреча, — скрипуче сказал Мухин, глядя на меня исподлобья и с кривой самодовольной усмешкой. Он опирался на трость с золотым навершием. Левая рука пряталась в кармане красного пальто.

— Вы перепрофилировались в дорожные работники, Станислав Константинович? — спокойно поинтересовался я, оценивая обстановку. Здесь было чуть больше десятка бойцов, но все обычные служаки и боевики, не одарённые. Не элита рода Мухиных. За исключением Назарова и женщины сопровождения.

Красивое и холодное лицо спутницы Мухина не выражало никаких эмоций. Это могла быть как телохранительница, так и управляющая делами. Дар в ней был, но пока мне не удавалось его раскусить.

А ещё я обратил внимание на чернявого коротышку из охраны моего «случайного визави». Он ощутимо нервничал, то и дело косясь в сторону от дороги, на небольшой холм.

— Дорожные работники? О, если бы. Знали бы вы, сколько денег прячется под этим асфальтом. Мне такое даже не снилось. Нет, я здесь не по этой причине, мой дорогой.

— Очень рад. В таком случае освободите дорогу и дайте проехать.

Назаров стиснул челюсти, и его глаза полыхнули огнём, кулаки тоже окутались пламенем, но Мухин цыкнул языком, как собаке, и рыжебородый потушил силу.

— Не так быстро, Михаил Иванович. Не так быстро. Мне кажется, нам стоит обсудить некоторые неурядицы, случившиеся некоторое время назад. Расставить все точки над Ё, так сказать.

Он смотрел властно, старательно не моргая и пытаясь задавить интонацией.

— Вы человек молодой, Михаил Иванович, много не понимаете. Поэтому я делаю некоторую скидку на ваш возраст, склонный некоторой горячности, — продолжил Мухин. — Сам таким был, что поделать. Гормоны, глупость, неправильные цели и несоответствующее вашим талантам воспитание.

— Я не нуждаюсь в вашем снисхождении, господин Мухин, — не дрогнул лицом я.

— Мы разошлись бортами, парень, — прищурился тот. — Не дерзи, потому что моей силы ты ещё не видел. То, что ты сделал с моим «Божественным Правом» было очень грубо. Мы ведь соседи. Ты мог прийти ко мне, поговорить за своего человека, объяснить ситуацию. Мы нашли бы общий язык, уверяю.

— Нет, не нашли бы. У вас слишком грязные руки, чтобы мы могли обменяться рукопожатиями, — холодно сказал я.