Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 43

— Вениамин, прекрати, — вмешался Сава. — Записка, наверняка, уничтожена. Ему внушили образ убийцы. Нам ничем не поможет этот рассказ. Спрашивай об Иване.

— Нет! — возразила я. — Заканчивайте. Быстрее!

К сожалению, меня не услышали.

Я уже знала о роли Павла в деле моего отца. Требовалось выяснить, кто еще мог подтвердить невиновность Ивана Морозова. Ведь Павел действовал не в одиночку, им руководили. Венечка задал вопрос. И тут защита лопнула. Мара ослабила поводок, и дух завис над Мишкой, раззявил рот, ставший огромным.

— Нет! — закричала я.

Мир замер, словно кто-то нажал на паузу.

— Не этого жрать? — поинтересовалась Мара. — Другого?

Она обратилась ко мне, и я могла двигаться и говорить. В отличие от парней и, что не могло не радовать, духа.

— Не надо никого жрать! — попросила я. — Умоляю!

— Не получится. — Мара осклабилась. — Я предупреждала, верно? У тебя нездоровая тяга к самоуничтожению.

— Тогда пусть это буду я!

— Нельзя, — отрезала она. — Ты нужна. Значит, будет заместительная жертва. Кого мне забрать? Выбирай.

— Ах, нужна! — Меня затрясло, но большей частью от ужаса, чем от бессильной ярости. — Ваша задача практически невыполнима! И зачем мне биться за мертвого, если живые в опасности⁈ Не хотите помогать, так не мешайте! Никого я вам не отдам! Если хоть с кем-нибудь из моих друзей или близких случится несчастье, сами будете мир спасать!

Мара поморщилась и демонстративно поковыряла пальцем в ухе. Мол, слишком громко.

— Настаиваешь на том, что все присутствующие — твои близкие? — уточнила Мара.

— Кроме него. — Я указала на дух Павла.

— Как интересно. Ладно. Убедила. Тебя я забрать не могу, поэтому отдавай дар. Пусть это будет…

— Только не Карамелька! — выпалила я.

— Она еще и торгуется, — насмешливо произнесла Мара. — Тебе опять повезло. Сегодня я добрая. Отдашь дар после того, как спасешь мир. Но если еще раз сунешься в мое царство без приглашения, пеняй на себя!

Я с облегчением перевела дыхание. Мара крепче перехватила поводок.

— Кто-о-у… зна-а-ал? — протяжно взвыл дух, взмывая под потолок. — Наследник импера-а-атора-а-а… Ах-ха-ха-ха-ха!

Отмерший Мишка погасил одну из свечей. Невесть откуда взявшийся вихрь засосал духа в тело, укутанное простыней. Оно дернулось. Погасли все оставшиеся свечи разом. Мара исчезла. Наступила тишина.

— Все живы? — спросил Сава.

Я клацнула зубами и вцепилась в него.

— Кажется, да, — отозвался из темноты Венечка.

— Черт, я чуть не обо… — Мишка осекся, видимо, вспомнив обо мне. — Короче, жив. И даже штаны сухие.

— Быстро все убираем и уходим, — сказал Сава. — Яра, проверь, как там Карамелька и Чоко.

Глафира, Ваня и Катя не спали, ждали нас. Предоставив Мишке право рассказывать о вылазке, я ушла к себе, сославшись на усталость.

— Ты ж опять ничего не ела! — всплеснула руками Глафира.

Я лишь отмахнулась. Сава проводил меня обеспокоенным взглядом, но следом не пошел. Похоже, мы все еще изображали ссору.

Зато минут через пять в дверь постучала Глафира. Она принесла тарелку с едой и кружку с отваром. И заявила, что не уйдет, пока я не поем.

— С ложечки тебя кормить, что ли? — ворчала она. — На тебе лица нет. И вообще… ощущение, что ты со смертью пообщалась.

Я кисло улыбнулась, принимая тарелку.

— Что, правда? — нахмурилась Глафира.

— Ну… что-то вроде, — ответила я. — Спасибо. Ты права, поесть надо. Завтра силы понадобятся.

— А что завтра?

— С утра в школу поедем. Надо с Вени проклятие снять. В школе хорошее место силы.

— Допустим, — согласилась Глафира. — А как от баронессы потом сбежать?

— На драконе, — усмехнулась я. — Кстати… Ты что-нибудь знаешь о семье баронессы?

— Ты об этом хотела спросить? Раньше, когда Мишаня помешал?

— Как ты догадалась?

— Почувствовала, — ответила Глафира. — Мы, ведьмы, тоже кое-что умеем. Так тебя семья интересует или кто-то конкретный?

— Химеру ей подарил внук. Значит, ее внук — эспер. Я все думаю, на чьей она стороне. Вроде бы неплохо ко мне относится, но можно ли попросить ее о помощи? Поддержка Верховной Ведьмы пригодилась бы.

— Ты ешь, а то кормить начну, — пригрозила Глафира. — Вот как тарелка опустеет, так и расскажу, что знаю.

— Может, Карамельке принесешь чего-нибудь? — попробовала схитрить я.

Пока она ходит на кухню, Карамелька съест мой ужин. Но Глафира не дала себя провести.

— Дорогу на кухню твоя Карамелька знает. Ишь, хитрая какая…

— Расскажи, пока я ем, — попросила я.

— Подавишься, — отказалась Глафира. — Лучше ты скажи, кто Павла убил? А то я не дослушала.

— Я.

Мычать пришлось с набитым ртом, я торопилась избавиться от ужина.

— Чего? — переспросила она. — Ладно, прожуй сначала.

— Я убила Павла.

Это стоило произнести, чтобы увидеть, как Глафирины брови ползут вверх. Обе, ради разнообразия.

— Он заявил, что я его убила, — пояснила я.

— Но мертвые не лгут, — возразила Глафира. — Если кто-то воспользовался иллюзией, после смерти воспоминание сохранит истинный облик. Во всяком случае, меня так учили.

— Значит, это не иллюзия, — сказала я, проглотив очередной кусок мяса. — Или внушение, или маска под артефактом. Вроде той, что была у меня.

— Так, стоп. Он так и сказал, что ты? Имя назвал?

— Нет. Увидел меня и узнал. Кричал, что я — убийца.

— Он мог узнать тебя только по ауре.

— Но ауру нельзя…

Я осеклась и отложила вилку. Где я находилась во время убийства Павла? На Лысой горе! В мороке! В глазах потемнело. Неужели меня использовали, как куклу? Или Разумовский меня обманул, и я чувствую внушение не всегда, а по его желанию, или есть эспер… сильнее Разумовского? Хотя, нет. Я удачно подставилась, пока боролась с ведьмовскими заморочками. Или, что вернее, меня подставили…

— Саву позови, — попросила я севшим голосом. — Если он не ушел.

Сава — самый опытный, он уже экзамены сдал… сдает… Или придется признаваться Александру Ивановичу. А ему нельзя говорить о том, чем сегодня мы занимались в морге!

— Доедай, — строго произнесла Глафира.

Пришлось подчиниться. Карамелька мурчала под боком, привычно забирая себе мои страхи. Моя лапочка, никому ее не отдам.

Сава пришел сам, принес еду для Карамельки.

— Так и знал, что она от тебя не отходит, — сказал он. — Глаша, ты молодец, что заставила Яру поесть.

— Ой, если ты тут, я пойду, — спохватилась Глафира. — Если Мишаня с Веней сцепятся, Катя одна с ними не справится.

— Не сцепятся, — усмехнулся Сава. — А мне пора. Завтра надо быть в Петербурге.

— А Яра просила тебя позвать, — сказала Глафира, опередив меня.

— Что-то срочное? — Сава обернулся ко мне. — Я планирую вернуться после обеда. Ребятам уже сказал, что тогда и обсудим, что дальше делать.

— Нет, это не срочно, — ответила я. — Вполне терпит.

Глафира взглянула на меня с удивлением, но промолчала.

— Яра? — забеспокоился Сава, почувствовав ее эмоции.

— Честное слово, не срочно. Я кое-что подозреваю, но это уже произошло. Узнаем мы об этом сейчас или завтра, не важно. Иди, еще успеешь отдохнуть.

— Не надоело изображать, что дуетесь друг на друга? — поинтересовалась Глафира, когда Сава ушел.

— Да мы почти и не притворялись, — призналась я. — У нас с Савой всякое бывает. Глаша, не заговаривай мне зубы. Что там за внук такой, что ты не хочешь называть его имя?

— Вот все ты чувствуешь! — поморщилась она. — Дело в том, что официально имя мне никто не сообщал. Я случайно подслушала один разговор. Но теперь вот думаю, может, не случайно? Может, мне специально назвали именно это имя.

— Глаша, не томи.

— В общем, я не уверена. Но слышала, что внук Алевтины Генриховны — ваш любимый князь Разумовский.

А она права. Услышь я это с набитым ртом — точно подавилась бы.

[1] Из стихотворения А. С. Пушкина.