Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна - Страница 12

Мы моемся без происшествий, одеваемся и идем в банк крови. У самых дверей нас догоняют Джакс и Коул, и с вымученными улыбками мы входим внутрь.

Я смотрю на пустое место, где раньше сидела Бьянка. Рядом с ним Жюльен отрешенно смотрит вперед, протянув руку Кровопоклоннику у своего кресла. Часть меня хочет рассказать ему то, что я видела ночью, но я отворачиваюсь, когда чувствую на себе пристальный взгляд Джакса — от него по спине пробегает озноб.

Я сажусь, и когда надзирательница просит руку, закатываю рукав, позволяя ей искать вену.

— Ты пил сегодня достаточно воды? — Кровопоклонник рядом пытается «вызвать» вену на руке Коула, постукивая пальцами по локтевому сгибу.

— Да, — хрипит Коул. Я морщусь, глядя на его наполовину полную бутылку воды.

Я перевожу взгляд на женщину, которая берет мою кровь:

— Сегодня я сдам и за брата тоже.

Надзирательница оставляет руку Коула в покое, расстегивает жгут и говорит, что они попробуют завтра. Коул утыкается взглядом в плитку на полу, вертя в руках крышку от бутылки.

Джакс, однако, награждает меня суровым взглядом. Я знаю, что просижу здесь дольше остальных, поэтому откидываюсь назад, стараясь расслабиться, чтобы не затекла спина.

Когда остальные заканчивают, они направляются в столовую.

— Могу я остаться? — спрашивает Джакс у Кровопоклонника, но тот кладет руку на пистолет. Это предупреждение. Угроза.

Стиснув челюсти, Джакс вылетает из зала. Брат так и не посмотрел на меня. Он просто поплелся следом за Джаксом, низко опустив голову.

Со мной остается только одна Кровопоклонница, в то время как остальные ушли заниматься своими делами: фасовать нашу кровь и отправлять её в Подземный город.

Без них зал кажется пустым — пространство, которое раньше заполняли красные мундиры, теперь принимает странные формы. Стерильные контейнеры, пакеты с кровью, пустые емкости и использованные иглы, покрытые нашей кровью, лежат на подносах рядом с каждым креслом, где только что сидел донор.

Я гадаю о Бьянке. Отвезли ли её в безопасное место? Или это поселение ночных странников? Ждут ли они, когда она родит, чтобы забрать ребенка?

Вскоре приходят несколько Кровопоклонников, чтобы убрать этот беспорядок. Я перевожу взгляд на потолок. Мне не хватает телевизора. Даже если бы он постоянно напоминал мне о ком-то, кого я предпочла бы забыть, это лучше, чем тишина.

Тишина здесь кажется громче крика.

Я пересчитываю потолочные плитки, чтобы поскорее скоротать время. После пятого круга наваливается непреодолимая усталость. Пока кровь стекает в пакет, моя тяжелая голова бессильно опускается…

И я проваливаюсь в беспамятство.

Жар покалывает щеки, и я открываю глаза. Бледные лучи утреннего солнца разливаются по долине. Травы шелестят на ветру.

Здесь неземная красота.

Покой.

Я не сгораю. Есть часть меня — настоящая. Живая. Сквозь биение сердца жизнь разливается по моим венам. Я поднимаю руку к небу, позволяя солнечному свету струиться сквозь пальцы, и⁠…

Дзынь, клац.

Лязгающий звук прошивает моё тело, и я распахиваю глаза. Сканирую потолок в поисках источника шума, но больше ничего не слышу. Это было внезапное падение, похожее на раскат грома, за которым последовала тишина. Неужели ночной странник всё еще здесь?

Я перевожу взгляд на Кровопоклонницу.

— Вы это слышали?

Она не отвечает.

Я снова уставляюсь в потолок, изучая плитки. Неужели кто-то что-то уронил в воздуховоде наверху? Металлический звук напомнил мне о наших стальных кружках с водой.

— Осталась одна минута, — говорит она. Её голос чуть выше, чем у большинства Кровопоклонников. Я снова фокусируюсь на ней. Была ли эта женщина хорошим человеком до того, как попала на Территорию кормления? Может, она ухаживала за садом и пекла угощения для соседей? У неё именно такой голос — нежный и сладкий.

Какую бы жизнь она ни вела раньше, сейчас это не имеет значения. Для меня она — Кровопоклонница. Смотрит ли она на нас как на скот?

Я смотрю в потолок, ожидая и страстно желая услышать этот звук снова.

Глава 9

СОЛНЕЧНАЯ РАДИАЦИЯ

Все Территории кормления обязаны обеспечивать Доноров пищей, водой, чистым постельным бельем, одеждой и медицинской помощью, чтобы гарантировать их здоровье для сдачи крови.

— Закон Серуна

— Готово.

Я опускаю рукав, прикрывая ватку, приклеенную пластырем к сгибу локтя. Волна тошноты обрушивается на меня, вминаясь в мысли, словно пальцы в сырое тесто, и всё вокруг расплывается.

Я вызывающе смотрю на картину на стене. Донор, склонивший колени перед нашими «богами» в тенях. Глубоко вдохнув, я делаю шаг, покачиваюсь и врезаюсь в соседний стул. Деревянные ножки скрежещут по плитке; я вцепляюсь в сиденье, чтобы не рухнуть. Держусь крепко и каким-то неловким чудом умудряюсь не выставить себя полной дурой.

Соберись, Сая. Если упадешь, тебя заберут у Коула. Кровопоклонники отправят тебя в частную комнату, и ты встретишь свою судьбу в клыках ночного странника. Ты всё еще человек. Твое сердце всё еще бьется.

Стерильный воздух, застоявшийся в легких, густеет, отдавая кислой желчью. Я заставляю себя идти к выходу, считая шаги, чтобы мир перестал вращаться. Картина в банке крови, призванная вдохновлять нас на сдачу крови, искажается. Волосы сливаются с четырьмя глазами, и с каждым тяжелым морганием эти четыре глаза превращаются в два непроницаемых багровых камня. Ночной странник на полотне, написанный густыми красными и черными красками, свирепо смотрит на меня, словно живой.

Я добираюсь до дверного проема. Не оборачиваясь, прислоняюсь к стене в коридоре и закрываю глаза. В голове грохочет гром. Руки ноют, вены пульсируют, готовые лопнуть. Желудок громко урчит, предупреждая: чтобы выжить, нужно поесть.

Открыв глаза, я вижу Кровопоклонницу из зала — она наблюдает за мной.

— Следуй за мной в столовую.

Это что-то новое. Пытаясь угадать выражение лица под маской, я критически осматриваю её. Кажется, она делает то же самое. Неужели они тестируют новый протокол?

Двери столовой распахиваются в конце коридора. Когда я вхожу, она остается с другими надзирателями. Десятки взглядов устремлены на меня, пока я иду к пустой раздаче. Кровопоклонник на раздаче кладет на поднос хлеб, вареное яйцо и чашку воды. Как обычно. Этого ничтожно мало, но я забираю порцию — иначе у меня не будет ничего.

Я сажусь рядом с Коулом, следом присоединяется Эмили. Её улыбка становится натянутой, когда она видит, с каким трудом я обхватываю чашку пальцами. Коул не смотрит в мою сторону, когда я отдаю ему свое яйцо. Я хватаю хлеб и вгрызаюсь в него, следя, чтобы не пропало ни крошки.

— Где Мэнни? — спрашиваю я, запив водой кусок черствого хлеба, застрявший в горле.

— Вон там, — отвечает Джакс ровным, но полным раздражения голосом. Я перевожу взгляд на него, замечая суровое выражение лица, а затем нахожу Мэнни — она о чем-то болтает с Жюльеном за соседним столом.

Черт. Встречаюсь с тяжелым взглядом Джакса.

— Прости, — шепчу я.

Он перекладывает свой хлеб и яйцо на мой поднос.

— Поговорим об этом позже.

Я качаю головой, но руки живут своей жизнью и уже тянутся к еде. Джакс наклоняется, целует меня в висок и шепчет:

— Они смотрят. Ешь.

Неподалеку двое Кровопоклонников отошли от дверей столовой. Женщина, что привела меня сюда, пялится совершенно в открытую — насколько это возможно за маской. Колючее напряжение ползет по спине, точно пауки по паутине, зудя у корней волос. Черт. Если я упаду в обморок, меня утащат в частную комнату.

Я откусываю еще кусочек, доедая крошки, когда объявляют время выхода во внутренний дворик — на солнце.