Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна - Страница 16

Джакс кивает.

— Наверное. Но это неудивительно, — он наклоняется ближе. — Как они удерживают нас в подчинении? Контролируя беременных женщин. Поддерживая цикл. Сохраняя нам жизнь, чтобы выпивать досуха.

— Я так и думала. Но раньше ты говорил, что детей отдают ночным странникам на воспитание.

— Это была просто мысль. — Джакс резко выдыхает, отпускает мои руки и хватает за бедра. Потянув меня на себя, он падает на спину, и я оказываюсь у него на груди. — А в чем солгал я?

Сидя на нем верхом, я выпрямляюсь и свирепо смотрю сверху вниз, но мой грозный вид не имеет веса. Джакс — странный человек. Чем злее я выгляжу, тем больше это его заводит.

— Ты видел ночного странника.

Кроме меня, разумеется. О чем он и не догадывается благодаря моему гламуру. Сначала это было почти невозможно; я до сих пор вздрагиваю, вспоминая, как часами стояла на коленях перед статуей нашего божества, думая о свете. О свете, который должен был изгнать мою темную сторону. Погасить её, как порыв ветра гасит слабую свечу во тьме.

Сильные, мозолистые руки скользят вверх по моим бедрам, возвращая в реальность.

— Если я скажу им, что видел одного из них, Мэнни завалит меня вопросами, а она и так подозрительна после нашего прошлого побега, — он приподнимается на локтях. — Я знаю, ты хочешь, чтобы твои друзья пошли с нами, поэтому я делаю всё, чтобы убедить их рискнуть.

— И Жюльена.

Он ворчит:

— А почему бы не забрать вообще всех?

— Только не Лору. Не хочу снова слушать её брачные призывы.

Он наклоняет голову и моргает.

— Ты сейчас сравнила Лору с птицей?

Я отмахиваюсь и придвигаюсь ближе, устраивая голову у него на груди. Поняв, что я не хочу больше спорить, он запускает пальцы в мои волосы и тихо извиняется за ложь. Я делаю то же самое. Простить проще, чем дать обиде гноиться.

Моя рука лежит на его груди. Если бы я могла пройти сквозь кожу, мышцы и кости, я бы сжала его сердце в ладони. Джакс накрывает мою руку своей:

— Оно твое. Мое сердце.

Признание. Мое собственное сердце пропускает удар. Но прежде чем я успеваю утонуть в его словах, я отстраняюсь.

— Что ты наговорил Коулу на днях?

Его пальцы перестают перебирать мои пряди.

— Он напуган, — говорит Джакс. — И не верит в истребителей. Думает, это просто слухи, чтобы дать нам надежду.

Я поджимаю губы:

— Коул не знает ничего, кроме жизни в этих стенах.

— Ты постоянно это повторяешь, но меняешь тему каждый раз, когда я спрашиваю, как вы двое здесь оказались, — он заправляет мне прядь за ухо и берет мое лицо в ладони, заставляя встретиться с ним взглядом. — Я здесь, Сая. Рядом.

Удушливое чувство сдавливает горло. Я почти чувствую вкус мульчи под лунными цветами. Чьи-то пальцы, такие же крепкие, как у Джакса, вплетаются в мои волосы, прижимая меня к земле. Но воспоминание исчезает так же быстро, как появилось.

Я прижимаюсь к нему теснее:

— Я знаю. Но это… я расскажу, когда мы выберемся. Просто пойми: Коул не понимает масштабов мира. Его вырастили здесь Кровопоклонники и Восхваляемые.

Джакс целует меня — я чувствую вкус мятной пасты. Его мысли уже явно переключились на нас, но мои горят вопросами. Я отстраняюсь:

— Расскажи, как мы сбежим?

Он расплывается в широкой улыбке.

— Я отправил письмо в Молитвенное святилище рядом с моим поселением и…

— Там ведь живут истребители, верно?

Он целует меня в уголок губ и шепчет:

— Обожаю, когда ты меня перебиваешь.

— Ты мазохист. Продолжай, — сухо бросаю я. — Как ты отправил письмо?

С каждым вдохом в его голосе всё больше азарта.

— Я ползал по шахтам. Сначала было чертовски сложно понять, куда идти, пока я не вспомнил про схемы эвакуации у наших комнат, — он делает вдох, слов слишком много для одного раза. — В итоге я нашел приемный покой и сумел открыть там решетку — вернее, выломал её — и подбросил в транспорт салфетку с запиской. Написал, что мы не Доноры, что нас забрали с улиц.

Горло сжимается. Я снова в том приемном покое, вижу ночного странника в тенях. Вот как он сюда попал. Он мог пробраться снаружи, но теперь, когда я знаю, что вентиляция там сломана, всё сходится.

— Но разве истребителям в Святилище не плевать?

Джакс качает головой:

— Истребители иногда объединяются с кровососами ради таких дел. Известно, что Серун нанимает их для поддержания своих законов.

Ясно.

— И как ты себе это представлял? Что записка просто дойдет?

Джакс медлит. Если кто и умеет выглядеть искренне виноватым, так это он.

— Меня не похищали. Я добровольно пришел в Дарковиш, потому что Леон — истребитель из моего поселения — подозревал, что они забирают людей против воли. Нужны были доказательства, — его рука скользит по моему плечу. — Я согласился. Но не думал, что здесь всё настолько заперто… — он отводит взгляд и бормочет: — И я не планировал встретить тебя.

— Но откуда ты знаешь, что письмо дошло? — настаиваю я.

— Леон занимается сумками с кровью в Майре. Я подложил салфетку в один из холодильников, идущих туда. И да… я возвращался во время разгрузок, пока не нашел ответную записку между пустыми контейнерами, — его рука опускается на мое бедро. — Леон и его команда вытащат нас меньше, чем через две недели. Думаю, задержка нужна, чтобы Серун узнал об их активности и приказал кровососам держаться подальше. Пусть истребители делают свою работу, понимаешь?

Я вцепляюсь в его рубашку. Легкость пронзает грудь — чистая и точная.

— Мы правда выберемся в этот раз?

— Да, Сая.

Он наклоняется к моим губам, но я слегка отворачиваюсь и смотрю на него в упор:

— Опять ложь. С каждой новой ложью у меня всё меньше причин тебе верить.

Джакс хмурится, его пальцы очерчивают контур моего бедра.

— Прости… я не знал, как ты отреагируешь, если я скажу, что пришел сюда сам.

— Так же.

— Виноват.

Он снова наклоняется. На этот раз я позволяю. Невесомые поцелуи скользят по щеке, огибают шею и спускаются к ключице. Он спускается ниже, приподнимает мою сорочку и приносит свои глубочайшие извинения… своим языком.

Глава 13

ОТКЛОНЕНИЕ

После того как Джакс кончил, я обслужила его и ушла. У семени скверный вкус, а он никогда не хочет целоваться после этого — так какой смысл оставаться?

Я пробираюсь по шахтам, сердце колотится от мыслей о побеге. Джакс планировал это с самого начала. Но он лгал мне. Притворялся. Такой же притворщик, как и я — полукровка с человеческим гламуром. Я кусаю губу, и клык вонзается в плоть.

Я добираюсь до своей комнаты и уже собираюсь спустить ноги в люк, когда ладони чувствуют дрожь металла. Свет впереди качается. Что за чертовщина?

Я вцепилась в сталь, когда из темноты донеслось шипение. Свет раскачивается всё быстрее. Взад-вперед. Взад-вперед. Когда лампа врезается в потолок и разлетается вдребезги, мое сердце останавливается. Тьма оживает.

Я подаюсь вперед, пытаясь разглядеть хоть что-то, и тут же отпрядываю. Белое свечение прорезает мрак полумесяцем — оскал. Липкие капли влаги стекают с зазубренных зубов. К черту всё.

Я прыгаю в люк, пружины кровать стонут под моим весом. Плевать на шум. Я хватаю решетку и с грохотом вставляю её на место. Шипение превращается в пронзительную трель — инсектоидный звук, от которого закладывает уши. Я лихорадочно закручиваю винты. На середине второго звук резко обрывается. Осколки стекла сыплются сквозь щели.

Оно там. Прямо над люком.

Я зажимаю рот ладонью. Длинные черные когти обхватывают решетку, и из темноты просачивается густая, прозрачная субстанция. Она капает мне на щеку — липкая, мокрая, обжигающая холодом. Я лежу пластом, мечтая провалиться сквозь матрас, пока стрекот цикад становится невыносимым. Мэнни и Эмили спят. Как они могут спать?!

Винт дребезжит. Тварь пытается поднять решетку. Снова и снова. «Уходи. Уходи. Уходи».