Изломанная душа (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 84

Черт возьми.

Все знают о Пустотах. Они редки и не принадлежат ни к какому Дому. Они поглощают магию, их присутствие сводит на нет все существующие чары — это означает, что талисманы, заколдованные Сайласом, станут бесполезны, как только Пустота подойдет достаточно близко.

— Мэйвен? — Настаиваю я, встревоженно выглядывая из-за угла как раз вовремя, чтобы увидеть, как массивный золотистый зверь Бэйлфайра наступает на группу кричащих наследников в тусклом свете раннего рассвета.

— Сайлас почти закончил, — наконец отвечает она.

Я слышу шелест ткани позади себя и поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы пронзить ледяным мечом грудь сирены с кинжалом. Она падает. Я вызываю другой клинок и выскальзываю из переулка, все еще держась за живот, где пуля обжигает под успокаивающим морозом.

К счастью для меня, из Бэйлфайра получился отличный союзник теперь, когда он и его дракон не играют в перетягивание каната с его мозгом. Он рычит и наклоняет шею, чтобы разорвать леопарда-оборотня пополам, швыряя другую половину в троицу заклинателей, запускающих в него магию.

Несколько их заклинаний отскакивают от его золотой чешуи, но призванное магическое оружие остается под одним из крыльев Баэля. Он шипит и открывает рот, его длинная шея изнутри светится расплавленным королевским синим светом, когда он готовится сжечь их дотла.

Но мы здесь не для того, чтобы сжечь дотла Балтимор. Я поднимаю руку, чтобы послать волну ледяных шипов в заклинателей, прежде чем они заметят мое приближение, оставляя их пронзенными высоко над землей, прежде чем я поворачиваюсь, чтобы заморозить еще одного.

И еще одного.

Угрозы продолжают поступать по мере того, как наследие высыпается из массивных фургонов, которые с визгом останавливаются дальше по улице. Другие прибывают в ярких вспышках транспортной магии, в то время как другие прибывают бог знает откуда, вооруженные до зубов для этой очевидной засады.

Я понимаю, что Крипт помогает в борьбе, только когда поворачиваюсь, чтобы защититься от двух вампиров, и вижу, что они оба впиваются друг другу в кожу, шипя и хихикая, как будто убивать друг друга — самое веселое, что у них когда-либо было, в то время как кровь начинает капать у них из ушей.

Некоторые другие наследники оборачиваются друг против друга, но, оглядываясь вокруг, я понимаю, насколько мы сейчас в меньшинстве.

Мэйвен была права. Наталья подготовилась для нас. Все эти хорошо обученные наследники сидели в засаде — и теперь охотники за головами вступают в бой, их адские псы по бокам, пока они прицеливаются.

Я поднимаю руки, чтобы защитить себя ледяным щитом от града пуль, прежде чем посылаю еще одну сплошную волну льда и замораживаю ближайшую сирену как раз в тот момент, когда она начинает петь. Бэйлфайр рычит на очередную атаку и проносится хвостом сквозь растущее море врагов. Крипт продолжает сеять в толпе маниакальный, смертоносный хаос.

Но все равно кажется, что нам повезет, если мы выберемся отсюда целыми и невредимыми.

Среди вспышек магии, рычащих оборотней, оглушительных выстрелов и воя адских псов темный холод проносится по улице, которая превратилась в поле битвы. Я напрягаюсь, пока не вижу Мэйвен, выходящую из разрушенного, дымящегося дома с кинжалами в обеих руках, с завязанными волосами, выглядящую так же смертоносно, как на той фотографии в новостях.

Особенно потому, что она ухмыляется, как будто на самом деле наткнулась на вечеринку, а не на масштабное нападение.

— Телум! — кричит ближайший вампир. — Ата…

Один из ее кинжалов вонзается ему в горло. Я морщусь, когда его голова откидывается назад под неестественным углом.

Как только они видят, что моя хранительница здесь, все силы нацеливаются на нее. Она отражает несколько вспышек магии, откатывается от оборотня, вырывает сердце элементаля и убивает адскую гончую в течение нескольких секунд.

Невозможно не смотреть, как женщина, которой принадлежат мое сердце и душа, вступает в бойню, словно она хозяйка этого проклятого места. То, как она двигается со смертоносной ловкостью и убивает так же естественно, как дышит, одновременно завораживает и чертовски пугает.

Или, может быть, самое страшное — это ее улыбка… За исключением того, что мне действительно нравится наблюдать, как Мэйвен получает удовольствие.

— Арати, благослови мою прекрасную маньячку, — выдыхаю я.

37

Эверетт

— Справа от тебя, — предупреждает Сайлас как раз вовремя, чтобы я повернулся и заморозил адскую гончую.

Бой продолжается, но теперь, когда Мэйвен и Сайлас прибыли, все начинает склоняться в нашу пользу — пока я не слышу, как Сайлас ругается неподалеку из-за громкого сражения.

Произносимое им заклинание некромантов сходит на нет, когда он пытается увернуться от койота-оборотня. Его когти все еще неглубоко вонзаются ему в грудь. Он падает назад, откатываясь от оборотня, пока я не протыкаю его своим ледяным мечом и не отбрасываю в сторону.

— Два вида магии, а ты все еще бесполезен, — фыркаю я.

Он смотрит на меня, сверкая красными радужками. — Только когда поблизости Пустота.

Черт. Я чуть не забыл про Пустоту.

Я помогаю ему встать, и мы оборачиваемся, чтобы посмотреть, как высокая худая женщина с совершенно выцветшими глазами выходит на улицу. Вся магия умирает в нескольких ярдах от нее. Она приближается к тому месту, где Мэйвен радостно убивает наших врагов потрескивающими взрывами темной магии — но прежде чем мы успеваем предупредить нашу хранительницу, Крипт появляется из Лимба и сворачивает ей шею.

Тогда ладно. Эта проблема была решена намного проще, чем я думал.

За исключением этого, голос Крипта настойчиво доносится через связь.

— Наш симпатичный берсерк вышел поиграть.

Как только он указывает на это, я тоже это вижу. Способ, которым Мэйвен прорывается сквозь уменьшающихся врагов, полностью изменился. Ее движения такие же жесткие, но гораздо менее расчетливые и точные. Она по-прежнему сметает наследие и адских гончих, как сама смерть, только теперь она совершенно дикая, бросаясь навстречу каждой новой угрозе с безумной, захватывающей дух жаждой крови, сквозящей в каждом движении.

Она зашла слишком далеко, чтобы заметить, когда в нее попали две пули.

Или когда адская гончая сжимает челюсти вокруг ее бедра, разрывая плоть.

— Черт, — Бэйлфайр ругается через связь. — Она даст себя убить.

Дракон Бэйлфайра пронзает адского пса, вцепившегося в нашу хранительницу, одним массивным когтем. Хвост дракона обвивается вокруг берсерка, пытаясь помешать ей снова ринуться в бой. Но она рычит от шока и боли, когда еще больше темной магии вырывается из ее тела, потрескивая над его хвостом и заставляя массивного зверя зашататься в агонии.

Наша неистовая хранительница немедленно бросается обратно в бойню. Мы с Сайласом мчимся за ней, используя магию и лед, чтобы отбросить врагов от нашей вышедшей из-под контроля хранительницы, прежде чем они смогут причинить ей вред. Она вырывает сердца, разрывает адских псов на куски своей магией и посылает потрескивающие волны своей уникальной нечестивой способности во все живое, что видит, оставляя за собой кровавую дорожку.

Неудержимая и подпитываемая смертью. Идеальное оружие.

За исключением того, что, если мы не будем осторожны, она может погибнуть навсегда.

— Мы не можем позволить ей умереть здесь, — Сайлас посылает через связь, уничтожая могущественного заклинателя. Из его носа капает кровь, но он не обращает на это внимания. — Наталья знает, как убить ревенанта и, вероятно, передала эти методы своей армии. Если Мейвен погибнет, она будет уязвима и может быть разорвана на куски или сожжена дотла, пока находится в бессознательном состоянии.

Я ругаюсь, когда очередная пуля задевает мою правую руку. Разворачиваясь, я посылаю ледяной заряд во всех врагов, мчащихся за нами, чтобы убедиться, что никто не нападет сзади.