Свадьба. В плену любви (СИ) - Попова Любовь - Страница 26

– И это говорит мне человек, который пять лет был обижен на отца за бездействие? Не ты ли мне говорил, что ваша семья чуть ли не самая всемогущая…

– Я бы нашел решение! Противозаконное, но в понедельник!

– А все выходные, наши родные и все жители города находятся рядом с потенциальными убийцами.

– Он уже убил… Ну то есть, убийство уже было.

– И ты так спокойно говоришь об этом?! Словно это нормально? У нас есть шанс спасти людей! Хотя бы поехать туда и сказать, что мы знаем, что мы следим, а мы вместо этого только трахаемся.

– Я понял, понял, я одержимый козел, который просто тебя хочет, а ты у нас великая Жанна Дарк, готовая броситься в огонь. Ну поехали! Что ты тут сиськами щеголяешь. С такими уликами, полиции придется как минимум задержать их и предъявить обвинения.

Запахиваю халат, тут же отворачиваясь. Собирая свои вещи и шагая в ванную. Почему у меня такое ощущение, что для него все это не серьезно. Что он просто играет, смеется над такими важными вещами. Словно я зря пять лет потратила, чтобы достать такие важные улики. Улики… Знал ли отец? Если знал, то что? И как умерла бабушка. Покончила с собой? Сама ли… А может помогли…

Страх берет дикий, потому что если отец хоть каким – то боком завязан в этот узел, я его не пожалею, я его на этот раз посажу.

Глава 28.

Молчание угнетает. Но и дает надежду, что мы небезнадежны. Что есть шанс, что Демьяну не все равно. Кажется, мозг от постоянной дозы эндорфинов задубел и перестал функционировать. Мы жили эту неделю на инстинктах размножения, так, наверное, пора прийти в себя и вспомнить, что в нашей вселенной есть зло. И его необходимо победить. По коже ползет страх, что не получится. Или что может быть поздно…

– Ася…

– Не хочу разговаривать.

– Это я понял. Ты уже час молчишь. Едем – то мы куда? В полицию?

– Нет, притормози на обочине, давай еще потрахаемся.

– Смешно…

– А мне нет! Конечно в полицию! Нужно поймать этих ужасных людей, чтобы они больше никому не причинили вреда.

– Я тут подумал… Твой отец знал, что мать помогала этому ублюдку?

– Я не знаю. Я не хочу думать об этом. Не хочу даже предполагать, что отец знал о подвале, знал где мы, а потом играл скорбь и ужас. Да еще так, что я поверила и простила ему побои.

– И кстати выгнала меня, когда я его ударил.

– За это я извиняться не буду. Ты набросился на него, даже слова не сказал.

– Я не прошу извиняться, просто у меня сложилось ощущение, что ты все ему простила слишком легко. Пара построенных зданий, работа с психологом и словно не было побоев и стояний на твердой доске в занозах. Ты вообще у нас такая всепрощающая.

– Тебе это на руку, иначе как бы я с тобой трахалась.

– А за что тебе меня прощать? За изнасилование в подвале? Так я сделал это, чтобы ты потом не чувствовала стыд.

– Я его все равно чувствовала. Чтобы ты там не думал и не делал. А тот факт, что ты врал про любовь ко мне, не вызывает у тебя малейшего чувства вины?

– Опять же, я делал это, чтобы спасти твою психику. Гораздо проще трахаться по указке с тем, с кем планируешь жизнь, а не просто с парнем, который хочет умотать заграницу.

– Тебя послушать, так ты святой агнец, который все делал только ради меня. Спаситель хренов. Не думал открыть религию?

– Это ты папашу своего спроси, которого внезапно стали все возносить аки Иисуса. Как ты проверишь его?

– Я не знаю. Спрошу напрямую.

– И он конечно тебе ответит.

– Я увижу, что он врет.

– Не смеши, – фыркает Демьян. – Ты за пять лет не увидела ничего подозрительного, потому что такие люди отлично умеют переобуваться и скрывать все эмоции. Давай я спрошу?

– Ты перепутал слова спрошу и побью.

– Знаешь, – он убирает руку от руля и находит мою ладонь. Не отстраняюсь, чувствуя, как холодные от страха руки тут же согреваются. Он переплетает наши пальцы, целует тыльную сторону моей ладони. – Мне всегда нравился твой острый язычок.

– Почему каждый твой комплимент звучит так, словно ты просто хочешь снова меня трахнуть.

– Одно другому не мешает. Но ты и правда остроумна.

Остаток пути мы держимся за руки, перебрасываясь короткими, ничего незначащими фразами. Но чем ближе мы подбираемся к нашему городку, тем сильнее я нервничаю. Рука, в ладони Демы уже потеет, кожа покрывается мурашками.

– Думаю, если позвоним отцу, моему, полиция будет быстрее шевелиться.

– Хорошо, – мне уже все равно кто будет в этом задействован, я просто хочу, чтобы это закончилось. Хочу проснуться и верить в то, что никто никогда не окажется в подвале, никто никогда не будет страдать как я когда – то.

– Ты как?

– Нормально, представляешь, если их сегодня возьмут?

– Это будет охуенно, пошли.

Мы выходим из машины у отделения. Пока Дема звонит отцу, я рассматриваю новое здание, покрашенные стены, деревья, остановку, что совсем рядом. Краски кажутся ярче, а слух различает самые далекие звуки. Детский смех. Скрип качели. Клаксон автомобиля совсем рядом. Пение птиц. Все правильно, но почему у меня ощущение, что я прыгаю в колодец, из которого не выбраться, почему у меня ощущение, что я на грани чего – то очень нехорошего.

– Отец будет через десять минут. Папку взяла? – Демьян коротко обнимает меня, а я киваю, показывая на зажатую руку. Я папку и не отпускала всю дорогу, словно она была приклеена к ладони.

Мы идем внутрь, проходим дежурного, все ближе к кабинету следователя. Приходится подождать, пока он освободится. Но очень скоро мы уже внутри. Без слов показываем папку. Я слежу за ней коршуном, чтобы не дай Бог ни листочка не пропало.

Блин, может копии стоило сделать.

Следователь читает все очень медленно. Кажется, еще немного и я взгорвусь.

– Может вам перевести? – не выдерживаю, а следователь голову поднимает, кажется даже сглатывает.

– Это многое меняет.

В этот момент врывается в кабинет отец Демы, забирает папку из замерших рук. Читает бегло, резко вскидывает голову.

– Быть не может.

– Твой отец был большой затейник, да?

– Мне больше интересно, есть ли в его окружении люди, от него непострадавшие. Ася, вы в порядке?

– Буду, когда мы поймаем Боровых.

– Алексеевич, ну что?

– Нужно вызвать спецназ из города. По протоколу. Но да, лучше действовать прямо сейчас, – кивает он на тяжелый взгляд отца Демьяна.

– А нам можно?

– Ни в коем случае. Сейчас вы едете домой и сидите там, пока вам не позвонят.

– Но, – мы с Демьяном в один голос. – Но мы должны поехать!

– Алексеевич, дай им поехать. Без них неизвестно сколько людей еще бы погибло.

– Ладно, но под ногами не мешаться и надеть бронежилеты. Непонятно, какую дьявольщину мы там встретим.

Глава 29. Демьян

Никто не включает мигалки. К самому дому подъезжаем довольно тихо. Почти бесшумно. Ася вся на нервах. Меня и самого слегка потряхивает.

При мысли, что сегодня может все закончится становится не по себе. Словно мы почти вычерпали из сарая все дерьмо и осталось последняя лопата.

Вокруг дома полная тишина. Наверное, фантазия разыгралась, а иначе почему ощущение такое, что должны звучать звуки бензопил и крики людей.

Следователь, несмотря, на свою массу, довольно ловко руководит группой оперативников.

Мы держимся в стороне и просто наблюдает. Но только Богу известно, как тяжело оставаться на месте.

Тяжело не ворваться туда самому и посмотреть этому горе – колясочнику в глаза. Посмотреть и спросить, какого ему извращенцу было наблюдать за нами? Надрочился ли он. И он ли один. Да, видео тогда изъяли, но чем дольше я живу на свете, тем четче понимаю, что оно могло попасть куда угодно. В полном варианте. И от этой мысли душа уходит в пятки. Страшно и от того, что Ася может об этом догадаться.

– Пошли! – почти шепотом кричит следователь и они буквально вламываются в дом.