Речной Князь. Книга 2 (СИ) - "Afael" - Страница 16

Бурилом снова перевел взгляд на чертеж, а затем на окутанную туманом черную речную гладь. Он явно видел, как эта ощетинившаяся крыльями и шатрами канатов махина режет волну там, где остальные пасуют.

— Атаман! — в ужасе взвыл Щукарь, хватая Бурилома за край рубахи. — Ты же не всерьез⁈ Ты же умом понимаешь, что это бред полоумного⁈

— Я умом понимаю, что «Плясун» против ветра ходит уверенно, — Бурилом хмыкнул и весело посмотрел на Щукаря. — И понимаю, что это твоя работа, старый. Ты тогда ворчал точно так же, слюной брызгал, а потом взял топор, сделал на совесть, и оно пошло.

— То дело другое было! Один парус, лодка малая! А тут…

— А тут три. Справишься?

Щукарь отступил на шаг. Лицо его налилось дурной кровью, губы сжались в тонкую линию.

— Нет, — отрезал он. — Не справлюсь и браться не буду. Хватит с меня. Ищите другого дурака на это дело.

Бурилом молчал. Я тоже не вмешивался. Щукарь стоял, упрямо вздернув седую бороду, но в глазах его плескался страх перед невозможной задачей.

— Щукарь, — Бурилом шагнул к нему вплотную и опустил свою ладонь старику на плечо. — Послушай меня ушами, а не гордостью. Если наша задумка с Городцом сорвется — Изяслав придет сюда. С сотней отборных копий и карательным флотом. И если к тому дню у нас не будет корабля, способного перегнать его псов, — нам всем конец. Ватагу вырежут, Гнездо сожгут и тебя на кол посадят. Понимаешь?

Щукарь сглотнул, отведя взгляд на затянутую туманом реку.

— Ты лучший корабельщик отсюда и до самого моря, — добивал Бурилом. — Я это знаю, ты это знаешь. Если кто и сможет построить эту Навь, так чтоб она не развалилась, — то только ты. Больше некому рубить, Щукарь. Некому.

Бурилом вздохнул:

— А представь налет? Мужики без вёсел свежие подошли, отдохнувшие. Рубиться все сподручнее будет.

Река лениво плескалась о сваи, где-то в лагере хрипло заорал проснувшийся петух.

— Седмица? — выдавил наконец Щукарь.

— Седмица. Ровно столько, пока мы не отправимся на Городец.

— Дубина и Микула?

— Твои с потрохами. Остальных тоже бери в подручные.

Щукарь повернул голову ко мне. Взгляд у него был до жути злой.

— Уши, — процедил старик. — Оба твоих уха, Малёк. Если эта Навь перевернется кверху пузом — я их своими руками оторву и собакам скормлю. Запомни.

— Ты уже это говорил, Щукарь. Договорились, — я широко улыбнулся старику. — Если мы его построим — вся река охренеет, Щукарь.

Старик с досадой сплюнул в воду, резко развернулся и шаркая ногами, побрел к избам — будить кузнеца и плотника.

Бурилом смотрел ему в сгорбленную спину.

— Навь, — повторил он, словно взвешивая слово. — Ладно, Кормчий. Посмотрим, что из этого выйдет на большой воде.

— Выйдет, Атаман. Либо полетим, либо потонем.

— Слово твое я запомнил и старик запомнил. Надеюсь ты все продумал.

Тем временем Гнездо окончательно просыпалось. Из дверей изб выползали заспанные, помятые ватажники, ожесточенно чесались, зевали во весь рот, сплевывали на землю. Народ побрел к реке умываться холодной водой.

— Грузимся! — внезапно рявкнул Бурилом так, что у многих с похмелья зазвенело в ушах. — Шевелитесь, рванина! Солнце уже встало, а вы еще порты не подтянули!

Люди мгновенно засуетились. К сходням «Плясуна» потащили мешки и тюки. Для отвода глаз перед мытарями мы брали самый ходовой товар — соль, сушёную рыбу и кое-что из приличного трофейного железа. Мы шли в Вольный Город как зажиточные купцы, а не лесные тати с пустыми руками.

Я стоял у борта, проверяя отремонтированный парус, когда боковым зрением приметил Беса.

Пленный каторжник вкалывал наравне со всеми нашими. Никто его не гнал в шею, он впрягся сам, работая ловко и без лишней суеты, но я подметил, что он постоянно норовил оказаться рядом с Атаманом и, наконец, сделал свой ход.

Я отвернулся, сделав вид, что полностью поглощен узлами на веревке.

Бес отряхнул грязные ладони о штаны и целенаправленно направился к Бурилому.

— Атаман.

Бурилом обернулся, смерив парня взглядом.

— Чего тебе надо?

— Товар сбывать идете? — Бес кивнул на груженого «Плясуна». — В Устье?

— Допустим. Тебе-то какая печаль? Сиди ровно, пока кормят.

— Возьмите меня с собой.

Волк, увязывавший мешки неподалеку, поднял голову и радостно, по-волчьи оскалился.

— Тебя? Пленного? Ты, морда каторжная, совсем страх потерял? В Городе ты через пять минут страже в ноги упадешь!

Бес даже не скосил глаза в его сторону, упрямо глядя прямо на Атамана.

— Я Устье знаю от и до, — сказал он твердо. — Каждую улицу, каждый вонючий переулок. Помогу товар выгодно скинуть, чтоб вас там местные торгаши не обули как деревенских простаков. Где купить то, что вам нужно, — тоже знаю. Я там вырос, Атаман.

Я понял, что пора вмешиваться. Обернувшись, смерил Беса ленивым, откровенно презрительным взглядом и хмыкнул.

— Ты? Знаешь Город? — я качнул головой. — Да что ты там знать можешь, щегол придорожный? Корчмы у порта? Откуда бродяге без гроша в кармане знать серьезных людей и честные цены?

Лицо Беса мгновенно исказилось, глаза полыхнули жгучей обидой.

— Чего⁈ Да я…

— Того самого. В Устье каждый дурак дорогу по реке найдет. А толку с нее? Нам дело там сделать нужно, быстро и тихо. Какие у тебя дела, кроме как по корчмам шляться да от стражи таиться? Пустобрех ты.

— Да я в Устье каждую крысиную щель знаю! — Бес сделал быстрый шаг ко мне, кулаки его сжались, голос сорвался на злой, шипящий полушепот. — Я знаю Кривого, знаю Жмура, знаю, какими тайными ериками товар гоняют мимо мытных застав! Знаю, где ночная стража не ходит и какие ворота на ночь для своих приоткрытыми оставляют! Я…

Он резко осекся, с клацаньем захлопнув рот. Взгляд его метнулся к Бурилому, потом снова ко мне. По моим сузившимся глазам он понял, что только что сболтнул много лишнего.

— Мимо мытных застав, говоришь? — я удовлетворенно усмехнулся. — Тайными ериками в обход стражи? Вот это уже деловой разговор. Вот это нам и нужно.

Бес стоял неподвижно. Злость на его лице таяла, сменяясь горьким пониманием того, что его только что развели на банальное «слабо», вытащив самый главный козырь.

Я перевел взгляд на Атамана.

— Берем его, Бурилом. Проводник сам только что вызвался.

Бурилом посмотрел на Беса. Затем шагнул к парню, сграбастал его за плечо железной хваткой и рывком притянул к себе.

— Тайные тропы, значит, — пророкотал Атаман в самое лицо парняге. — Мимо мытарей. И молчал до последнего.

— Не спрашивали, — Бес дернул плечом, пытаясь сохранить остатки наглости. — Теперь спросили — ответил. Слово мое.

— Ответил, — Бурилом коротко кивнул. — Ладно, проводник. Грузись в лодку. Посмотрим в деле, чего твоё знание стоит.

Бес дернулся к борту, но Бурилом не отпустил хватку. Наклонился так, что они оказались нос к носу.

— Соврёшь хоть в малом — скормлю рыбам, — сказал Атаман тихо. — Понял?

— Понял, Атаман.

— Сбежать попробуешь — живьем скормлю.

— Понял.

— Слово лишнее на торгу скажешь, кому не надо, — на куски порежу. И рыбы еще плеваться будут, потому что ты им поперек горла встанешь. Дошло до тебя?

— Дошло.

Бурилом убрал руку с его плеча и качнул головой в сторону лодки. Бес молча перемахнул через борт на палубу и уселся под мачтой.

Волк, с интересом наблюдавший за этой сценой, подошел ко мне и с уважением покачал головой.

— Ловко ты его, Кормчий. Прям на слабо взял.

— Угу.

— Откуда знал, что он поведется и расколется?

— Угадал, — пожал я плечами. — На самом дне гордость — единственное, что остается. Ткни в нее побольнее, они сами все секреты и выложат.

Волк понимающе хмыкнул, признавая правоту, и полез следом на палубу.

Я остался на берегу последним. Солнце окончательно разогнало остатки утреннего тумана, и река заблестела холодным серебром. Впереди нас ждал Вольный Город с его тайнами, мытарями и нужными нам камнями.