Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди - Страница 53

Утрамбовав последнюю взрывчатку, я запечатал ведро крышкой, оставил устройство в сарае и направился обратно к дому, думая о том, что ещё мне нужно подготовить для возможных четырёх ночей на земле.

Небо стало металлическим, облака — всех оттенков серого. Лёгкий ветерок был единственным утешением.

Вдалеке прогремел гром, когда я поднялся на склон. Аарон и Керри стояли у раковины, и я видел, что они снова ссорятся.

Керри размахивала руками, а Аарон стоял, выпятив голову вперёд, как петух.

Я не мог просто остановиться и вернуться: я был в ничейной земле. К тому же, мои руки жгло от нитроглицерина, и мне нужно было их смыть и запить пару таблеток аспирина. Дидрокодеин сделал бы это лучше, но мне нужно было бодрствовать сегодня ночью.

Я замедлил шаг, опустил голову и надеялся, что они скоро меня увидят.

Должно быть, они заметили меня на открытом пространстве — смотрели куда угодно, только не в сторону умывальной зоны, потому что руки перестали вращаться, как ветряные мельницы. Керри направилась к двери подсобки и исчезла, а Аарон вытерся.

Я подошёл к ним.

— Извините, что вам пришлось это видеть, — сказал он, явно смущённый.

— Не моё дело, — сказал я. — К тому же, я сегодня уйду.

— Керри сказала мне, что тебя нужно будет отвезти в десять, да?

Я кивнул, отпустил воду и намочил руки, затем перекрыл кран и намылил их, чтобы смыть всю нитроглицериновую гадость.

— Ты говорил, у тебя есть карта? Она на книжной полке?

— Помоги себе, и я дам тебе нормальный компас.

Он прошёл мимо меня, чтобы повесить зелёное полотенце на верёвку рядом с моим.

— Тебе уже лучше? Мы волновались.

Я начал смывать пену.

— Нормально, нормально, должно быть, подхватил что-то вчера.

— Как там ягуар?

— Пообещали, что на этот раз что-то сделают, может, в семисотый, но я поверю, когда увижу. — Он неловко помялся мгновение, затем сказал: — Ну, Ник, я пойду наверстаю упущенную работу здесь. На этой неделе её как-то накопилось.

— Увидимся, приятель.

Я снял своё полотенце с верёвки и направился к двери подсобки.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

Теперь, когда небо полностью затянуло серым, в подсобке было почти темно. Я наконец нашёл шнурок от лампы, дёрнул его, и над головой, шатаясь на проводах примерно в шести футах от высокого потолка, замигала одна люминесцентная лампа.

Первое, что я увидел, — оружие и боеприпасы, положенные на полку для меня, а рядом с ними компас «Сильва» и карта.

Мне нужно было сделать «готовые патроны», поэтому я оторвал около шести дюймов дюймовой клейкой ленты, положил патрон на липкую сторону и завернул. Как только патрон был покрыт лентой, я положил следующий, завернул немного дальше, и так далее, пока четыре патрона не оказались в бесшумном пучке, который легко помещался в карман. Я загнул последние два дюйма ленты, чтобы их было легче разорвать, и принялся за следующий. Коробка из двадцати патронов всё ещё шла в рюкзак; никогда не знаешь, как закончится такая работа.

Я порылся в медицинском чемодане в поисках аспирина, закинул две таблетки в рот и запил их литровой бутылкой «Эвиан», оторванной от новой упаковки из двенадцати; ещё три я бросил на койку на потом.

Нога снова начала болеть, но мне было лень менять повязку. Сегодня ночью я всё равно промокну и вываляюсь в грязи, а аспирин поможет.

Мне нужно было подготовиться к возможным четырём ночам в поле — до двух ночей на цели и ещё две в джунглях, прежде чем вынырнуть, когда уляжется пыль, и самостоятельно добраться до аэропорта. Что бы ни случилось, мне нужно было быть у Джоша к вторнику.

В подсобке я нашёл старый А-образный рюкзак, зелёный брезент которого был покрыт белым налётом после многих лет пребывания на открытом воздухе. В рюкзак, вместе с водой, отправились девять банок тунца и ассорти мёдово-кунжутных батончиков, которые, судя по виду, должны были обеспечить меня в светлое время суток.

Судя по тому, что было на полках, они точно прибрали к рукам кучу той военной распродажи. Я прихватил плащ-палатку и тёмно-зелёные москитные сетки.

Из плащ-палатки можно сделать укрытие, завязав капюшон и продев пару метров верёвки через отверстия в каждом углу, а москитные сетки не только защитят от тварей ночью, но и послужат маскировочной сетью.

Я взял три: одну для защиты, а две другие — для маскировки меня и ведра, когда мы займём позицию. Большой белый пластиковый цилиндр, притороченный к дереву под углом к дороге с другой стороны ворот, мог бы вызвать подозрения.

Что важнее всего, я нашёл глок — мачете — абсолютную необходимость в джунглях, потому что он может обеспечить защиту, еду и убежище. Никто, кто себя уважает, не выходит под полог леса без него на поясе. Этот был армейского образца США и гораздо прочнее того, которым Диего на меня замахивался. Он был примерно на шесть дюймов короче, с деревянной рукоятью и брезентовыми ножнами с лёгким алюминиевым горлом.

Я залез на угловую железную раму полок и, держась за одну из стоек, осмотрел добро повыше. В соседней комнате Луз внезапно издала довольный возглас: «Да-а-а!» Baby-G показывало 15:46 — вероятно, её учебный день закончился. Я задумался, знает ли она о ссорах Аарона и Керри из-за неё. Что она знает о том, что происходит сейчас? Если они думают, что она не знает, они, наверное, обманываются сами; если она хоть немного похожа на Келли, она не упускает ничего.

На секунду или две мои мысли перенеслись в Мэриленд: мы были в одном часовом поясе, и прямо сейчас Келли, наверное, делала то же самое, что и Луз, — собирала книги. Это было частное, индивидуальное и дорогое обучение, но единственный способ двигаться дальше, пока она не адаптируется между индивидуальным вниманием, которое получала в клинике, и толкотнёй обычной школы вместе с детьми Джоша. Меня кольнуло беспокойство о том, что будет теперь, когда я не получу вторую половину денег, — а затем я вспомнил, что это сейчас меньше всего должно меня волновать.

Я понял, что делаю, и пресёк это. Мне нужно было заставить себя сосредоточиться на работе — простите, на задании.

Я знал, какое снаряжение мне нужно, а нужно было не очень много. Я усвоил этот урок на собственном горьком опыте, как и многие туристы, которые берут с собой пять чемоданов, а потом обнаруживают, что используют содержимое только одного. Кроме еды и воды, мне нужна была мокрая одежда, в которой я стою, плюс сухой комплект, москитная сетка, лёгкое одеяло и гамак. Всё это будет храниться в пластике в рюкзаке, а на ночь — под плащ-палаткой. Я уже присмотрел верёвочный гамак на веранде, если ничего лучше не найду.

Ни одна из этих вещей не была абсолютно необходимой, но безумие — добровольно отказываться от них. Я провёл достаточно времени в джунглях в жёстких условиях, в таких местах, как Колумбия, так близко к цели, что нельзя было ставить ни гамак, ни палатку, сидеть всю ночь в дерьме, прислонившись спиной к спине с остальными, быть съедаемым всем, что летает или ползает по листве, не есть горячую пищу и не пить горячее из-за риска демаскировки из-за пламени и запаха, ожидая подходящего дня для атаки. Не помогает, если ты проводишь ночи в таком режиме со всеми своими новыми приятелями-насекомыми, выкраивая не более нескольких минут сна за раз. На рассвете, искусанный до смерти и вымотанный, патруль всё равно должен продолжать наблюдение.

Некоторые патрули длились неделями, пока грузовики или вертолёты в конце концов не прибывали за кокаином, и мы их атаковали. Факт в том, что такие условия со временем снижают эффективность патруля. Это не слабость — спать под укрытием, в нескольких дюймах над дерьмом, а не валяться в нём, это чистое благоразумие. Я хотел быть готовым сделать тот выстрел так же легко на второй день, как и на первый, а не с ещё более распухшими глазами, потому что пытался геройствовать, просидев предыдущую ночь в дерьме. Иногда этого не избежать, но не в этот раз.

Я продолжил рыскать, карабкаясь по полкам, как обезьяна-ревун, и был просто счастлив найти то, в чем отчаянно нуждался: прозрачную густую жидкость в рядах пластиковых флаконов, похожих на детское масло. Я почувствовал себя как те пьяницы с Арлингтон-роуд, когда находят полупустую бутылку в мусорном баке, особенно когда на этикетке было написано «95 процентов». Диэтилтолуамид — я знал его просто как дит — был волшебным средством, которое отпугивало маленьких мошек и ползающих тварей. В некоторых коммерческих средствах его всего 15 процентов, и они — дерьмо. Чем больше дита, тем лучше, но проблема в том, что он может расплавить некоторые пластики — отсюда и толщина этих бутылок. Если он попадает в глаза, это больно; я знал людей, у которых плавились контактные линзы, когда средство попадало на них вместе с потом. Я бросил три бутылки на койку.