Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди - Страница 54

Ещё через десять минут копания в коробках и сумках я начал укладывать рюкзак. Сняв с кунжутных батончиков шуршащие обёртки и сложив все в пластиковый пакет, я засунул их в большой левый боковой карман для лёгкого доступа в течение дня. Бутылку «Эвиан» я засунул в правый карман для той же цели. Остальную воду и тунец я положил на дно рюкзака, обернув их тряпками, чтобы заглушить шум. Я вытащу эту еду только ночью, когда буду не на огневой позиции.

В длинный центральный карман на передней части рюкзака я положил большой пластиковый мешок для белья. Он будет использоваться для сбора моих экскрементов, пока я в джунглях; я бы предпочёл индивидуальные пакеты, но не мог найти, так что один большой должен будет вместить всё. Важно, чтобы вокруг меня не было никаких запахов и отходов, потому что это привлекает животных и может скомпрометировать мою позицию, и я не хотел оставлять ничего, что можно было бы использовать для анализа ДНК.

В такой же прозрачный пластиковый пакет пошла москитная сетка, которую я буду использовать для защиты ночью, и одно из одеял, которое было без упаковки. Гамак присоединится к содержимому этого пакета, когда я позже стяну его с веранды. Всё содержимое этого пакета должно оставаться сухим. Туда же пойдёт моя сухая одежда для сна, та же, в которой я буду, когда выйду из-под полога и направлюсь в аэропорт. Я возьму её у Аарона, когда буду забирать гамак.

Две другие москитные сетки я положил рядом с рюкзаком, вместе с несколькими четырёхдюймовыми разноцветными нейлоновыми ремнями. Чёрный, коричневый, в общем, любой цвет, но этот набор лучше бы сочетался с зелёным миром. Я положил их под верхний клапан, чтобы сделать снайперское сиденье. Эта конструкция возникла в Индии во времена Британского Раджа, когда старые сахибы могли сидеть на них в дереве часами с винтовками «Ли-Энфилд», поджидая тигров внизу. Это было простое, но эффективное устройство. Два ремня закреплялись между двумя ветвями, образуя сиденье, а вы опирались спиной на ствол. Высокая точка обзора, с которой открывается вид на зону поражения, даёт отличное поле зрения, потому что вы можете смотреть поверх любых препятствий, а также хороша для маскировки, если я подоткну под сиденье москитную сетку, чтобы скрыть радужную подвеску.

Я сел на койку и обдумал, что ещё может понадобиться. Первым делом — защита передней линзы оптического прицела, чтобы солнечный свет не отражался от неё и не выдал мою позицию.

Я взял контейнер с противогрибковым порошком, опять же армейским США, в маленьком оливково-зелёном пластиковом цилиндре. Высыпав содержимое, я отрезал верх и низ, а затем разрезал цилиндр вдоль. Вытерев весь порошок внутри, я надел его на переднюю часть прицела. Он естественным образом обхватил металлический цилиндр, и я двигал его взад-вперёд, пока выступающая часть перед линзой не стала лишь немного длиннее ширины линзы. Теперь солнечный свет будет отражаться от линзы, только если само солнце будет в моём поле зрения.

Далее мне нужно было защитить ствол и механизмы от дождя, и это было так же просто. Я надел пластиковый пакет на ствол и примотал его к цевью, затем зарядил оружие, дослал патрон в патронник и поставил на предохранитель.

Я разорвал дно одного из прозрачных пластиковых пакетов, в которых были одеяла, оставив только две стороны запечатанными, затем надел его на оружие, как муфту, чтобы он закрывал прицел, магазин и механизмы, примотав каждый открытый конец к цевью клейкой лентой. Затем, сделав маленький разрез в пластике над прицелом, я просунул его так, чтобы прицел теперь был открыт, и склеил пластик снизу, чтобы сохранить герметичность. Всё в этой области, кроме прицела, теперь было запечатано в пластик. Оружие выглядело глупо, но это не имело значения; я тоже выглядел глупо. Предохранитель всё ещё можно было снять, и когда придёт время, я всё ещё смогу просунуть палец внутрь, разорвав пластик. Если мне нужно будет выстрелить более одного раза, я просто быстро сорву пакет, чтобы перезарядиться. Это было необходимо, потому что влажные патроны и влажный ствол влияют на траекторию — не сильно, но всё же. Я пристреливал это оружие с сухим, холодным стволом и сухими патронами, так что оно должно было оставаться в таком состоянии, чтобы оптимизировать мои шансы на убийство с одного выстрела.

Затем я использовал прозрачный пластик от последнего одеяла на полке, чтобы защитить карту, на которой было написано, что она составлена 551-й инженерной ротой армии США для панамского правительства в 1964 году. Многое изменилось на местности с тех пор — дом Чарли и кольцевая дорога были лишь двумя из этих изменений.

Меня это не слишком беспокоило; меня интересовали топографические особенности, возвышенности и водные объекты. Это то, что поможет мне выбраться оттуда, когда нужно будет направиться в город.

У компаса всё ещё был шнурок, так что я мог просто повесить его на шею под футболку. Чего у него не было — так это навигатора для измерения масштаба: дит уже успел поработать над этим компасом, и пластиковое основание было просто матовым месивом. Мне было всё равно, главное, чтобы красная стрелка указывала на север.

Карта, компас, глок и документы будут при мне постоянно, пока я нахожусь под пологом. Я не мог позволить себе их потерять.

Последнее, что я сделал перед тем, как прилечь отдохнуть, — это продел конец бечёвки через прорезь в прикладе, предназначенную для ремня, и обмотал около четырёх футов вокруг приклада, обрезал и завязал. Оружие никогда не будет висеть у меня на плече, только если я залезаю на дерево.

Только тогда я завяжу бечёвку в прорези приклада и повешу его.

Я столкнул всё лишнее с койки и дёрнул шнурок выключателя. Я не хотел видеть остальных; не то чтобы я был антисоциальным, просто когда затишье перед боем, ты отдыхаешь.

Лёжа на спине, заложив руки за голову, я думал о том, что произошло сегодня с Керри. Не стоило этого делать. Это было непрофессионально и глупо, но в то же время ощущалось нормально. Доктор Хьюз никогда не заставляла меня чувствовать себя так.

Я внезапно проснулся. Я резко поднёс запястье к лицу, чтобы проверить Baby-G, и успокоился: было только пятнадцать минут девятого. Мне не нужно было вставать до девяти.

Дождь ровно барабанил, аккомпанируя глухому стуку вентиляторов в соседней комнате. Я потёр жирную, влажную голову и лицо, радуясь, что больше не было снов.

Койка заскрипела и застонала, когда я осторожно перевернулся на живот, прокручивая в уме содержимое рюкзака. И тут, то и дело, сквозь шум дождя и вентиляторов, я услышал какие-то заговорщические бормотания — я должен знать, я сам занимался этим достаточно.

Койка скрипнула, когда я медленно свесил ноги с края и встал. Звук доносился из компьютерной комнаты, и я на ощупь направился к двери. Из-под неё пробивалась полоска света.

Я прижал ухо к дереву и прислушался.

Это была Керри. Шёпотом она отвечала на вопрос, которого я не слышал:

— Они не могут приехать сейчас... Что, если он их увидит?... Нет, он ничего не знает, но как я смогу их развести?... Нет, я не могу... Он проснётся...

Моя рука потянулась к дверной ручке. Крепко сжав её, я медленно, но намеренно приоткрыл дверь не более чем на полдюйма, чтобы увидеть, с кем она говорит.

Изображение шесть на шесть дюймов, чёрно-белое, немного подрагивало и было размытым по краям, но я ясно видел, чьи голова и плечи заполняли веб-камеру. В клетчатом пиджаке и тёмном галстуке Джордж смотрел прямо в свою камеру.

Керри слушала через наушники, когда его рот беззвучно шевелился.

— Но это не сработает, он не купится... Что ты хочешь, чтобы я с ним сделала?... Он в соседней комнате, спит... Нет, это просто была лихорадка... Боже, папа, ты сказал, что этого не случится...

Джордж не желал ничего слушать и указал на неё через экран.

Она ответила сердито.

— Конечно, я была... Я ему нравлюсь.

В этот момент я почувствовал, как гигантская волна накрыла меня с головой. Моё лицо начало гореть и щипать, когда я прислонился лбом к дверному косяку. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал себя так сильно преданным.