Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди - Страница 65

— Джордж и эти парни... они собираются потопить этот корабль, чтобы у США было законное основание вернуться. И знаешь что? Он сделал нас частью этого — боже мой, мы часть этого. Я знал, что что-то подобное случится, я говорил тебе, что здесь нечто большее...

Керри сползла на пол, возможно, наконец осознав, чем на самом деле всю жизнь занимался её отец.

Я повернулся на звук медленно потираемой щетины.

— Она входит в шлюзы завтра в десять утра... Боже мой, что мы будем делать?

Но вопрос был адресован не мне. Его глаза всё ещё были устремлены на неё.

— Зачем он втянул тебя, а? Может, ты хотела большего, чем паспорт. Может, тебе нужно было оправдание для своего билета «назад в Бостон», а?

— Я не... и я не знала, Аарон. Пожалуйста, поверь мне, я не знала.

Он замолчал. Я слышал, как воздух входит и выходит из его волосатых ноздрей, пока он пытался сохранять спокойствие, затем перевёл взгляд на меня.

— Тебя, Ник, тоже использовали? — Он указал за мою спину. — Как и её?

— Это история моей жизни, — сказал я. — Керри, Луз, тебе придётся поговорить с Джорджем — умолять его, угрожать ему.

Я повернулся, но Керри проигнорировала меня. Она просто покорно смотрела на мужа.

Голос Аарона всё ещё был тихим, но теперь пропитанный тяжёлой иронией, когда он встретил её взгляд.

— Почему он должен останавливаться? Чёрт, он думает, что это отличная идея. Настолько отличная, что он дал своей дочери немного действия в качестве сюрприза. — Его глаза налились яростью, когда он с силой поставил кружку на стол и подался вперёд. — Так что все счастливы: дядя Сэм возвращается и спасает положение, денежные мешки, военные, правые — все получают Зону обратно. И, эй, если что пойдёт не так, другие парни примут удар. — Он указал на Керри, его глаза снова впились в неё. — Это ты, и я, и Луз. Вот это, блин, паспорт.

Я открыл рот, чтобы заговорить, но Аарон не закончил.

— Наш ребёнок будет получать письма от своей матери на бланке Алькатраса, если нам повезёт. И это если нас не казнят. Всё вышло из-под контроля. Как мы будем жить с собой после этого?

Аарон поднял левую руку, показывая обручальное кольцо.

— Мы команда, помнишь? Я говорил тебе, что это неправильно. Я говорил, что он лжёт, я говорил, что он использует тебя. — Он откинулся в кресло, вытирая глаза прямыми пальцами и в отчаянии потирая бороду, снова взглянув на дверь компьютерной комнаты.

Я повернулся. Она смотрела вниз, слёзы катились по её щекам.

— Я свяжусь с ним сегодня вечером... Так не должно было быть.

Это было началом.

— Хорошо. Если я закрою релейную плату сейчас, ты всё ещё сможешь с ним связаться?

Она открывала рот, но если слова и были, я их не услышал. Сверху раздался явственный и тяжелый «вап-вап-вап-вап».

Мы все посмотрели вверх. Шум внезапно стал таким громким, как будто крыши вообще не было.

Оба бросились к двери компьютерной комнаты.

— Луз! Луз!

Я двинулся к сетчатой двери. Я оглянулся и увидел, как они ворвались в другую комнату. Чёрт, веб-камера всё ещё работала.

— Закрой камеру!

Я прижался носом к сетке. Мне нужен был М-16 в Land Cruiser, но этого не случится. Два тёмно-синих вертолёта теперь зависли над домом, уже сбросив свой груз. Пары джинсов с М-16 приближались к веранде. Майкл, должно быть, установил связь с Аароном после встречи у шлюзов.

Я отпрянул обратно в комнату, подальше от глаз, как раз когда двое других вбежали с перепуганной Луз.

Шум вертолётов был оглушительным. Один, должно быть, завис в нескольких дюймах от крыши; книжный шкаф трясся так сильно, что книги падали на пол.

Сцена за сеткой представляла собой водоворот летящих веток, листвы и грязи, когда мужчины, пригибаясь, осторожно приближались к веранде, направив оружие.

Лицо Аарона было каменным, он смотрел поверх головы Луз, когда они стояли на коленях по обе стороны от неё, свернувшейся калачиком в кресле, крепко зажмурившись от страха. Они оба обнимали и пытались успокоить её.

Из-за их спин, из кладовой, донеслись крики по-испански.

Я увидел тела на веранде.

Всё было кончено. Я упал на колени и поднял руки вверх, сдаваясь, крича Аарону и Керри, пытаясь перекрыть шум лопастей:

— Просто не двигайтесь! Будьте неподвижны, всё будет хорошо!

Я лгал, я понятия не имел, что произойдёт. Но нужно смириться: когда ты в дерьме, ты в дерьме. Ничего не поделаешь, кроме как глубоко дышать, сохранять спокойствие и надеяться. Я подумал о своей неудаче и о том, что она значит, когда к ногам снова подступило онемение. Это был не лучший денёк.

Мужчины хлынули в комнату с задней части здания в тот же миг, как сетчатая дверь распахнулась. Раздалось безумное перекрикивание, когда они пытались не застрелить друг друга. Я держал голову опущенной в знак покорности и чувствовал вибрацию половиц под их топотом.

Краем глаза я увидел, как обновилась картинка на экране ПК. Чёрт!

Я рискнул поднять взгляд и увидел выражения облегчения на их лицах — они не встретили сопротивления. Поверх гражданской одежды на всех были чёрные нейлоновые нагрудные разгрузки для запасных магазинов. Четверо окружили Аарона и Керри, всё ещё согнувшихся вокруг кресла, успокаивая Луз.

Она издавала пронзительные, истеричные крики, напуганная до смерти дулами оружия, направленными в нескольких дюймах от её лица.

Я оставался на коленях, ни на кого конкретно не глядя, просто стараясь выглядеть испуганным — чем я и был. Но был один плюс: я знал, что нас оставляют в живых, иначе нас бы застрелили на месте. Всё оружие, которое я видел, стояло на автоматическом режиме.

Я не двигался, смотрел вниз, глубоко дышал, пытаясь сохранять спокойствие и ясную голову, но это удавалось не слишком хорошо.

Когда люди возбуждены и напуганы, с оружием в руках может случиться всякое — особенно сейчас, когда я видел, глядя на них вблизи, а не через оптический прицел, что некоторые из этих парней только-только начинали бриться. Достаточно одного нервного молодого человека, который выстрелит, и тогда все присоединятся от страха и замешательства.

Ботинки и кроссовки пробежали мимо, когда командиры выкрикивали громкие приказы, пытаясь перекрыть непрерывный стук лопастей. Рации выплёвывали неразборчивую абракадабру, которую даже они не могли разобрать.

Подошва чьего-то ботинка пнула меня между лопаток, чтобы я лёг на пол. Я подчинился, распластавшись на животе, руки вперёд, чтобы смягчить падение и спасти лицо; затем, показывая послушание, быстро положил их на затылок. Меня грубо обыскали, забрали всё из карманов, отчего я почувствовал себя голым и подавленным.

Блестящий Nokia отправился в чей-то карман, когда шум вертолётов стих, и крики заполнили пустоту, смешиваясь с грохотом волнистого железа и звуками обыска в кладовой. Держу пари, всё блестящее и красивое оттуда падало с полок прямо в их карманы.

Лязг лопастей постепенно замедлился, и раздался высокий свист турбин, когда оба двигателя заглохли.

Успокаивающие звуки Керри и Аарона в адрес Луз стихли вместе с уровнем шума, когда из кладовой раздалась быстрая испанская радиоперекличка. Остальные в доме тоже стали намного тише; возможно, всё дело было в шуме вертолётов, взвинтившем их до бешенства.

Но тут раздался звук более лёгких лопастей. Мой желудок скрутило, и я понял, что и без того плохой день собирается стать ещё намного хуже. Возможно, нас не убили на месте, потому что Чарли хотел заняться этим лично.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Когда лопасти «Джет Рейнджера» перестали вращаться, я услышал, как раздаются приказы и тела начинают выбегать из комнаты. Трое остались прикрывать нас: двое нервных молодых парней, возможно, впервые на задании, и один постарше, лет тридцати с небольшим.

Снаружи на веранде я слышал множество быстрых выкриков на сверхзвуковой скорости. Парни, наверное, обменивались историями о том, как они были особенно хороши во время атаки. Я держал голову повёрнутой налево.