Хозяйка бродячего цирка (СИ) - Семина Дия - Страница 32

— Я вернусь, обещаю. А тебе, кстати говоря, лучше проехать к Аксёнову, предупреди его.

И выхожу к полицейскому, надеясь, что наручники на меня сразу не наденут.

— Адель Андреевна, я рад, что вы согласились выйти и решились не делать глупости. Нам нужно проехать в канцелярию на обстоятельный разговор. Надеюсь, вас эта поездка не слишком напугает.

— Не больше, чем вас напугало моё представление. Но соль проблемы в том, что я и не боюсь. Если вы решите меня в чём-то обвинить, то я просто усну и не проснусь. А вы лишитесь медиума, пусть даже такие, как я для вас являются кем-то третьесортным и опасным.

— Вот это и предстоит выяснить, степень вашей опасности.

Он взял меня под руку, как преступницу, и быстрым шагом повёл к чёрному экипажу, как назло заболела нога. Да так сильно, что я вскрикнула, оступилась и начала падать.

Зрители заметили, и над площадью поднялся неодобрительный вой!

Полицейскому ничего не осталось, как подхватить меня на руки и почти бегом отнести в карету. Кажется, он решил, что я саботирую, но ничего не сказал. Карета рванула с места, потому что толпа уже догоняет нас. Ещё немного и меня отобьют.

Глава 25

Между небом и землей

Кто-то из совсем уж дерзких зрителей не стерпел и, пользуясь темнотой, кинул камень в карету.

«Бум!»

Гулкий звук заставил кучера крикнуть коням что-то непристойное, и мы понеслись, чуть не галопом по улицам столицы.

— Вас любят! Такое представление сводит с ума, — Николай Ильич излучает противоречивые чувства, его потрясло сообщение призрачного царя, но есть и ощущение сделанной работы, он поймал крупную рыбу — меня, и везёт сдавать, наверное, медальку получит, а может, и две. Едва сдерживаю раздражение и максимально спокойно отвечаю:

— Ничего необычного, если допустить, что это тоже реальность. Мне вот сказали, что лекарей и ясновидцев, не слишком сильных вы не наказываете.

— Мы и сильных не наказываем. Только провинившихся и опасных.

— Я неопасная! — как-то слишком по-детски заявила и села ровнее, нога теперь ноет, не могу её держать вниз.

Поднимаю, снимаю тесную туфельку, и даже в полумраке видно, что у меня снова отёк и снова синяк, ужасное состояние стало откровением для полицейского.

— О! Простите, я не знал. У вас серьёзный ушиб или перелом? Вы поэтому упали? — Николай Ильич и правда испугался, так посмотрел на ногу, будто её уже пора ампутировать, а он не может на это решиться.

— Да, я больше недели назад сорвалась с трапеции, нога повреждена, головой ударилась, потеряла память и пережила клиническую смерть и после этого начала видеть призраков. Но вы мне всё равно, не поверите.

Он словно не услышал последнего уточнения и спросил о том, что ему интересно во мне:

— Так вы не с рождения такая?

— Какая такая? Ненормальная? Нет, после падения. Потому неопасная.

— Вы нет! Но то, что вам говорят ваши призраки, может быть очень опасным.

— Вы про призрак царя Александра? Я ни слова не поняла из того, что вам передавала, и даже не вспомню. Они меня блокируют, в моменты откровения.

Показалось, что мы уловили взаимопонимание, и он уже проникся моей проблемой, но увы. Карета остановилась, и Николаю Ильичу пришлось снова взять меня на руки и нести в здание Тайной канцелярии.

Но попутно крикнул дневальному, чтобы тот срочно вызвал военного лекаря.

— Сейчас вас осмотрят, — он так и несёт меня по коридорам, а я прижала к груди туфельку и с каждым шагом начинаю всё больше волноваться.

Появилось нестерпимое желание оказаться рядом с Гришей, позволить ему обнять себя и забыть про эти дурные события.

— Я должен был вас задержать, допросить, завтра вашим делом занялись бы на самом верху, но учитывая ваше состояние, размещу вас в следственном изоляторе, есть специальная комната для знатных, попавших под подозрение, вам там будет удобно.

Вместо ответа я лишь поджала губы, чтобы не заскулить от страха.

Как же, удобно. Сам, поди, уедет домой, а я здесь в «однозвёздочном отеле» куковать…

Но мне нужно пройти через это. Нужно.

Я чувствую, что это честный путь, который позволит мне не прятаться всю оставшуюся жизнь. Вот только вопрос в другом.

Сколько осталось?

С каждым шагом следователя мне всё хуже.

В висках тюкает, в сознании мысли путаются, и тошнит.

— У меня сахар в крови упал. Я сейчас сознание потеряю, после представления сил больше нет…

И отключилась.

Опасное мероприятие — вот так отключаться на руках незнакомого мужчины, находясь в полной его власти.

Но, несчастный следователь запомнил мою угрозу, что я могу вот так уснуть и не проснуться. Потому что много людей видели, как он меня выкрал из цирка, если умру, то мало им не покажется. Ух, как засуетились, шума и страха я на них нагнала. Потому что очнулась ночью в очень приличном помещении, надо мной какой-то доктор и женщина в белом.

— Голубушка, вы нас напугали. Как вы…

— Никак… Продолжайте пугаться…

И я снова провалилась в глубину того чёрного озера, по которому «гуляла» на манеже.

Теперь уже осознанно.

— Петра! Помоги мне! — кричу во тьму, прекрасно понимая, что моя душа уже покинула тело Адель. Но мне нужно кое-что важное узнать, раз уж такая оказия образовалась.

— Аля! Ты решила умереть? А как же Гриша?

— Гриша не маленький, справится. Вы меня вынудили. Я больше не хочу быть пешкой в этих опасных играх.

— Ну и зря! Ты не пешка, а королева. Тебе осталось-то совсем чуть-чуть, и они бы тебя все начали уважать.

— А просто так нельзя уважать человека? Хорошо, я вернусь, но у меня к тебе большая просьба, помоги узнать, как я погибла. Я, которая Алевтина Антонова, меня что-то не отпускает, что-то тянет в прошлое. Я и с Гришей не могу нормально общаться. Ведь всё ещё замужем за Михаилом. Ты маленькая, наверное, не понимаешь.

Говорю настойчиво, и в то же время очень учтиво, не хочу её спугнуть или обидеть. Но мне действительно важно понять, отпустить, если там действительно ничего уже не исправить.

— Ты там не умерла!

— ЧТО???

Если бы у призраков были глаза. То они бы у меня сейчас выпали, как у клоунской куклы.

— Ты не умерла. Ты спишь. У тебя, как это, не помню точно: «Медикаментозная кома».

Петра подлетела ближе, взяла мою призрачную руку и потянула куда-то за собой.

Мгновение провели в темноте и внезапно ослепил яркий свет.

Я в больнице, теперь уже настоящей, нашей. И это операционная.

— Вот почему ты потеряла сознание в теле Адель, и сейчас между небом и землёй, они тебя спасают, ты зависла, пока сама не решишь, где тебе остаться, но времени очень мало, выбирай быстрее.

Я «всматриваюсь» в своё бледное лицо на операционном столе, вокруг трубки, какие-то провода, всё пикает и капает, команда врачей что-то делает в моей голове. И настроение у них ужасное.

Безнадёжный пациент, они взялись за мой случай только из научных побуждений, и шанс на спасение один к ста.

— Но как это произошло?

— Любовница твоего мужа, уж прости, твоя же подружка, втесалась к нему в доверие, соблазнила, а он и рад. Она выпила лишнего и решилась на преступление, столкнула тебя с яхты, перед этим подсыпав в бокал сильное снотворное. Ты ударилась о борт, ушиб головного мозга, несколько серьёзных ран, в том числе нога, потому она не заживает на теле Адель. Но убийцу уже задержали, и Михаила тоже, выясняют, был ли это сговор. Они преступники и ответят.

Она говорит отрывисто, и без интонации, просто передаёт факты, зато у меня в сознании вспыхнули картинки из нашего нелепого отпуска. Как я, гуляя на улице, встретила Камилу, всю из себя, прекрасную, идеально сделанную московскими и заграничными хирургами. Как она сделала удивлённое лицо, словно не ожидала меня увидеть, хотя стерва знала же про наш отпуск. И сама прилетела. Как предложила арендовать яхту на сутки, и вот на этой яхте мне и стало плохо. Я догадалась, что Миша и Камила уже не просто знакомые. Она застряла на фазе первых свиданий, поездок в Дубай на деньги «спонсоров», а лет уже немало, мужчин богатых много, но у них есть такие, как я… Она вцепилась в моего Мишу как в последний шанс и скинула меня со счетов. Это жест отчаянья, или беспросветной тупости, жажда красивой жизни сделала из Камилы бездушную куклу.