Патриот. Смута. Том 12 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 21

Поговорили мы кратко. Я обрисовал диспозицию. Откуда больше раненых будет поступать и чего ждать. Он вздохнул, почесал затылок, ответил:

— Господарь. Место хорошее. Вода под рукой есть. Для костров дрова тоже. Вон по берегу ручья, деревья. Хорошо встанем. — Перевел дух, посмотрел на меня. Произнес без вопроса, а с утверждением. — Дело — то тяжелое будет. Хуже, чем под Серпуховом.

— Тяжелее. Риск велик. Конница, это скорость. — Я мотнул головой, говорил не громко, чтобы слышал только он. — А скорость, это шанс плохо что-то рассчитать. Поэтому могут быть потери. А ты… — Уставился на него пристально. — Ты и люди твои должны их снизить. Каждый боец важен.

— Знаю. — Он невесело улыбнулся. — Знаю и поэтому ценят тебя и уважают. Ты каждого ценишь, а это благодать настоящая. Христолюбивость твоя.

Я бы сказал, человеколюбие и понимание того, что всем этим людям жить и страну после Смуты поднимать, восстанавливать. Так что не только любовь, еще прагматизм, пожалуй.

Махнул рукой, попрощался, двинулся дальше. Осматривал кто как становится, где размещается. Труды посошной рати оценивал.

Смоленскую дорогу мы оставили на севере.

Она шла как раз недалеко от того самого холма, где был монастырь. Огибала его там, где не нашлось водных преград. Чуть петляла, обходя водоемы, которых здесь было прилично и уходила дальше на запад. Вся логика путей сообщения того времени — не быстро, не по прямой, а с наименьшим сопротивлением рельефа. Поэтому изгибов много, но направление выражено четко, на закат!

Оттуда завтра к полудню я ждал гостей. Недобрых, врагов Руси. С которыми схлестнуться предстояло не на жизнь, а на смерть.

К утру они не поспевали. Так говорила моя разведка.

Да и глупо было приходить на рассвете, совершая изнуряющий ночной марш. Возможно, между нами меньше десяти километров, только смысл? Лошади устанут, седоки тоже. А восходящее солнце будет бить им в лицо. Логичнее всего добраться не спеша, слуг оставить на установке лагеря, за дорогой, а основную ударную силу вывести прямо на нас. Это же славная победа лихим ударом, который так любят шляхтичи.

А мы готовились встречать. Со всем тщанием и хитростью. Побеждать так, как умеем мы, русские.

Вокруг монастыря моя посошная рать навалила земли и бревен. Накопала, укрепилась. Сюда же по приказу установили все опустевшие их подводы. Сделали вид, что основная укрепленная позиция именно здесь. Что в целом было логично и в какой-то мере это даже стало частью плана «Б», на наличии которого настаивал Филко.

Взвесив все, идея мне понравилась, и я ее одобрил. В случае непредвиденных каких-то событий это сохранит жизни.

Возвышенность, строение хоть и сгоревшее, без крепостных стен, но каменное, да еще и несущее некий священный подтекст. Церковь как — никак. По плану «А» должен лях поверить, что здесь наша основная ставка и что тут стоят пушки. И я сверху смотрю на творящуюся ниже баталию, как настоящий царь.

Именно артиллерией я рассчитывал крушить врага, только не совсем привычным способом. Да и ставить их собирался не здесь.

Поэтому основные работы велись не на холме, а от его западного склона и дальше, примерно на протяжении полутора километров до безымянной, ничем не примечательной мелкой речушки, окруженной лесом. За ней, дальше все так же рос высокий, влажный, плохо проходимый еловый лес. Разведка доложила, что еще несколько сот метров за ним, и начинается череда ручьев. Местность практически недоступная для конницы.

Но, для пехоты тренированной, в целом терпимо.

И если двинуться напрямки, то можно выйти к Смоленской дороге, потратив некоторое время.

Это был уже план «В». Обходной маневр на случай, если в прямом столкновении «А» и запасном варианте «Б» от ляхов что-то останется, и они решат отступать организованно. Поэтому малая часть инженерных войск трудилась и там, готовясь гатить проход.

Посошная рать трудилась не покладая рук и не щадя себя. Они должны были работать всю ночь при свете костров, укреплять позиции, а по завершении отправиться отдыхать в лагерь.

В бою им делать нечего.

Важную роль я отвел разведке. За весь прошедший день мне уже не раз и не два докладывали, что разъезды видят и даже сталкиваются с дозорами идущей на нас силы Жолкевского. Пленных не было, потерь тоже. Так, стычки на грани дальней дистанции стрельбы.

Но их задача — не дать им увидеть, как мы готовим поле. Теснить, давить до утра.

Поэтому в ночь небольшие, но крепкие и проверенные отряды, я отправил дальше на запад по дороге. Там где могли пройти всадники, они станут засадами, отстоят и уйдут поутру. Пара сотен людей, выделенная на это, не сыграет большой роли в сражении. Будет отдыхать с утра и до важного часа. Зато враг не будет знать, что у нас тут на поле творится и как мы готовимся.

Отличный размен. Усталость малой группы бойцов на сохранение тумана войны.

Вечером я провел краткий военный совет. Все и так примерно понимали, что нас ждет. Еще раз выслушали мою речь, покивали. И воеводы, и полковники и сотники, все выглядели напряженно. Каждому обозначил его место в грядущем деле. Были выданы приказы кто где и как будет стоять. Никто не роптал и вопросов не задавал. Единодушно согласились и отправились отдыхать

Осталось дождаться утра и встречать гостей.

С тяжелыми думами я, приняв водные процедуры, подготовленные Ванькой, сдал ему одежду на чистку, коня, доспех.

— Что смурной, Иван? — Спросил уже готовый отправляться спать.

— Да знают все. Битва завтра. — Он вздохнул. — А ты господарь, хозяин мой, я же знаю. В самую гущу полезешь.

Я улыбнулся. Не без того. Если надо, как не полезть.

— Готовь снаряжение Ванька. Завтра дело тяжелое будет.

Он помолчал, смотря на меня, проговорил серьезно.

— Молиться за вас буду. Я бы сам пошел, только… — Он мотнул головой сокрушенно. — Какой из меня вояка?

— У каждого роль своя, Иван. — Посмотрел на него строго. — Вон, посошная рать копает, а не воюет. Что думаешь, от этого смысла ее участия в деле меньше, что ли? Так и ты. Без тебя — то, денщик мой верный, тяжело в походе.

— Спасибо. — Он холодно улыбнулся.

Видно было, что переживает за жизнь мою слуга.

Я хлопнул его по плечу и отправился спать.

Глава 11

Утро встретило нас сильным ветром. Где-то на горизонте, на востоке клубились серые облака, поэтому восход выдался багряным, мрачным, настораживающим. Лучи солнца пробивались сквозь завесу и озаряли мир своими лучами.

Макушки деревьев покачивались, сами исполины постанывали, поскрипывали.

М-да. Если не распогодится к обеду, то лучникам, а это приличная доля моей кавалерии, будет тяжело работать. Но, это же дополнительный стимул гусарии расслабиться и атаковать в своем плотном строю. Жолкевский, конечно, не идиот. Нельзя его недооценивать. Он не бросит людей в бой просто так. Может, мне и удалось запудрить ему мозг, но наедятся, что он поступит в точности, как ему уготовано и как решил я, не стоит. Он опытный полководец, сильный, харизматичный лидер и противостоять ему, это не то, что разбойников по Полю гонять. Нужно выложиться по полной. Все еще раз проверить. Выдать четкие указания и ждать. Ждать, когда придут враги.

После завтрака я выдвинулся на позиции.

Телохранители мои верные были собраны, напряжены и молчаливы. Даже Богдан, обычно довольно боевитый, вел себя сдержанно. Все они понимали — дело сегодня будет непростое. Оно и ясно. Ляхов бить работа сложная. Но важная и нужная.

Сладим. Должны. Я убеждал себя и проверял все еще раз по новой.

Посошная рать трудилась на позициях всю ночь. Они жгли костры, менялись, чтобы часть могла подремать час-два, а сейчас, с восходом солнца, утомленные, доделывали последние штрихи нашей обороны. То, что в ночи недосмотрели, недопоняли и не наладили. Филко уже был здесь. Тоже проверял. Его люди — пушкари и лучшие инженеры, отобранные из всего войска, а также найденные в Москве и до этого, по мере нашего продвижения из Поля, занимали позиции. Легкие пушки, которые мы без особого труда, не тормозя продвижение воинства, тащили с собой, ставились в завершенные земляные укрепления.