Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 40

— Сколько лет этому зданию? — пробормотала она, глядя на оригинальные черты широкими глазами, которые заставили меня подумать, что она действительно ценит историю.

— Оно было построено в начале восемнадцатого столетия, использовалось в основном для табака, — ответил я. — Батчеры выкупили его, когда оно пришло в упадок, и переоборудовали. Теперь оно служит центром их королевства, а также хранилищем для других продуктов.

— Например...

— Те же самые вещи, которыми торгуют русские, я полагаю. У нас так много пирогов, что даже нельзя сказать, какой вкус ты пробуешь, когда лижешь их, — ответил я, бросив на нее ровный взгляд, который дал ей понять, что я не собираюсь выдавать никаких маленьких секретов о Фирме, чтобы она докладывала о них дома. Дэнни сам должен был рассказать ей об этом дерьме, если захочет, и, насколько я знал, он не собирался проводить для нее курс интенсивного обучения.

Она закатила глаза, отодвигаясь от меня, и я ожидал, что она направится в душ, но вместо этого она подошла к медной ванне и протянула руку, чтобы пустить воду.

По моему предплечью стекала струйка крови, и я разочарованно вздохнул, глядя на все еще кровоточащую рану на плече, которая постоянно пропитывала белую рубашку, которую я надел на свадьбу.

Я пересек комнату и открыл шкафчик над раковиной в викторианском стиле, взял с полки аптечку и снова закрыл шкафчик, чтобы в зеркале можно было видеть, что я делаю.

Я стряхнул с плеч пиджак, затем ослабил галстук и расстегнул пуговицы рубашки, дернув плечо вниз, не снимая ее, чтобы она не увидела мою спину, пока я осматривал рану, которая хорошо окрашивала мою темную кожу в красный цвет.

— Так я полагаю, ты собираешься рассказать своему боссу о том, что я чуть не убила тебя? — спросила Аня, повышая голос над звуком текущей воды.

— Это мило, что ты думаешь, что чуть не убила меня этой маленькой царапиной, — пренебрежительно ответил я.

— Эта маленькая царапина была бы гораздо серьезнее, если бы она попала тебе на шею, — ответила она.

— Ну, если бы я позволил себе переживать по поводу всех случаев, когда кто-то чуть не нанес мне смертельную травму, то я бы потратил много времени, переживая о дерьме, которое так ни к чему и не привело.

Я набрал в раковину холодной воды и побрызгал на рану, чтобы смыть кровь, не обращая внимания на жжение.

— А Дэнни точно так же не беспокоится о том, что его люди чуть не погибли, или...

— Или? — Я взглянул на нее и увидел, что она жует губу, но она прекратила это, как только мой взгляд нашел ее.

— Не думай, что я боюсь жестоких мужчин, — прорычала Аня, похоже, увидев что-то в моем взгляде, что заставило ее отступить. — Я прожила всю свою жизнь в их окружении, живя на милость их прихотей.

— Несомненно, — согласился я, задаваясь вопросом, каково было дочери босса русской мафии расти в окружении такого дерьма, в котором я тонул ежедневно. Но если она была похожа на тех монстров, которые ее воспитали, то я готов был поспорить, что она не только не боялась насилия, но и процветала в нем, даже жаждала его.

— Я просто хочу быть предупрежденной, вот и все. Если он будет злиться на меня за то, что я украла нож и напала на тебя, то я хочу быть к этому готова. — Она начала вытаскивать шпильки из своих светлых волос, освобождая их от укладки, которую она сделала на свадьбу.

— Чтобы ты тоже попыталась убить его? Или именно для него предназначался твой клинок? — спросил я, поворачиваясь обратно к зеркалу, прижимая полотенце к плечу, чтобы высушить его, прежде чем наложить на него самоклеющуюся повязку. Возможно, не помешало бы наложить швы, но что такое еще один шрам?

— Он надел ошейник на меня, как на собаку, — зашипела она так низко, что я едва мог расслышать ее за струей воды.

— Жаль, что ты забыла об этом, когда он вгонял в тебя свой член, не так ли? — передразнил я.

Я натянул окровавленный рукав рубашки обратно на плечо и двинулся через комнату, закрывая сиденье унитаза, прежде чем устроиться на нем поудобнее.

Аня выглядела готовой снова попытаться убить меня, но она вряд ли могла отрицать крики чистого удовольствия, которые я слышал с ее красивых губ, пока она трахалась с ним, так что мы оба знали правду об этом. Я не хотел, чтобы этот спор затягивался, поэтому я сложил руки на голой груди и прислонился спиной к холодному унитазу, пристально глядя на нее.

— Я не собираюсь рассказывать ему о том, что ты ударила меня ножом, ясно? У меня есть работа, и она не заключается в том, чтобы наебывать тебя при каждом удобном случае. Я не собираюсь устраивать тебе разборки из-за какой-то пустяковой раны.

Аня, похоже, отнеслась к этому заявлению с подозрением, но она быстро поняла, что я имел в виду. У меня не было желания давать Дэнни больше поводов для его извращенного внимания к ней, независимо от того, что я думал о ней или о людях, которых она называла родственниками.

— Тогда зачем ты здесь? — Она перекрыла воду, когда та достигла края ванны и пузырьки грозили перелиться через край.

— Чтобы присматривать за тобой, — ответил я.       — И защищать тебя. Вот и все.

— Присматривать за мной? То есть, ты останешься здесь, пока я принимаю ванну? — Она выглядела не слишком довольной этим, но это не было моей проблемой.

— Приказ босса, ты его слышала. Когда он не держит тебя за задницу, она принадлежит мне. Так что привыкай к этому, Кэш.

— Ты собираешься как-нибудь объяснить это маленькое прозвище? — раздраженно пробормотала она, и улыбка на мгновение коснулась моих губ.

— Ты слушала Джонни Кэша, когда я впервые увидел тебя. Именно "Hurt". Не могу сказать, что я когда-либо думал, что песня так хорошо соответствует душе человека, как эта песня подошла тебе в тот момент. Думаю, можно сказать, что она оставила впечатление.

Она вскинула бровь, словно не была уверена, нравится ли ей такая оценка или нет, но в ее вечно темных глазах было что-то такое, какой-то проблеск правды, который она не могла отрицать. Потому что, как бы ни была прекрасна эта песня, она тоже была одинокой, мстительной и сильной. Это было то, что я видел в ней, когда смотрел, и это точно не было плохо.

— Так... ты остаешься? — предположила она, похоже, не желая дальше обсуждать мое имя для нее.

— Остаюсь, — согласился я, не оставляя места для компромисса.

Аня выглядела склонной спорить, но потом огонь в ее глазах погас, словно кто-то выдул его из них, и она просто пожала плечами, словно ей было все равно, прежде чем стянуть рубашку и снова обнажить передо мной свое тело. Что это было? Куда она ушла? Потому что было похоже, что она просто ушла отсюда.

Я сохранял бесстрастное лицо, наслаждаясь видом ее обнаженной кожи, не обращая внимания на то, как вся кровь в моем теле мгновенно начала двигаться на юг без моего разрешения, когда она отстегнула чулки от пояса и сняла их с загорелых ног.

Она была... ну, блядь, если бы она была любой другой женщиной, кем угодно, кроме жены Дэнни и гребаной Волковой, я сомневался, что моя решимость сохранилась бы. Вид ее, наклонившейся вот так, ее руки, скользящие по ногам, когда она снимала чулки, был более чем соблазнительным. Этого было достаточно, чтобы наполнить меня животной потребностью, такой, которая требовала, чтобы я подчинил ее своей воле и часами доказывал ей, как хорошо чувствовать себя хозяином. Но я не сдвинулся с места, ни на дюйм.

Когда она была полностью обнажена, она шагнула в ванну и погрузилась в пузырьки с тихим шипением боли, которое, как я догадался, было реакцией на встречу клейма с горячей водой, и закрыла глаза.

— Тогда я просто сделаю вид, что тебя не существует.

— Мне нравится, — согласился я, все еще наблюдая за ней, мои глаза были устремлены на пузырящуюся воду, которая скрывала большую часть ее тела, мой член пульсировал каждый раз, когда она сдвигалась, и я ловил взгляд на ее розовые соски между ними. Если бы она была любой другой женщиной, я бы сейчас глубоко зарылся в нее, заставляя ее кричать обо мне, пока она не потеряет голос, прежде чем выскочить из нее и кончить на эти сиськи, пометив их как свои.