Тайна всех (сборник) - Петров Владислав Валентинович - Страница 8

Услышав про зеркальце, Сидоров встрепенулся и сказал:

— Давай сюда!

Конец рассказа царевича обеспокоил Сидорова не на шутку. На лестнице Ивану попались бойкие люди, ухватили его цепкими руками и налили в рог зелена вина. А потом плясал он с ними веселые танцы вокруг стола и кричал: «Ас-са!» «Точно! — вспомнил Сидоров. — К соседям со второго этажа грузины приехали, весь двор на уши поставили». После третьего рога Иван, глотая слезы, поведал грузинам про Красоту Ненаглядную и был приглашен после полной и окончательной победы над Кощеем провести медовый месяц в славном городе Тбилиси. В подтверждение этого он показал Сидорову бумажку с адресом.

Сидоров посуровел: в дело вплетались ненужные свидетели.

— Адресок я себе оставлю. Ты все равно читать не умеешь. И вообще, негоже на разговоры с посторонними время терять, когда Красота Ненаглядная в неволе томится. Добудь себе тоже шапку-невидимку и впредь сюда только в ней ходи, а то, не ровен час, выследят тебя слуги Кощеевы. Излови мне к следующему разу золотую рыбку. Все, ты свободен!

Сидоров на глазах обретал сходство с юным лейтенантом, развивающим командный голос. Не обходилось без писклявых нот, но уже прорастало в его речах нечто мужское, значительное, чего не слыхивала Нюра, произведшая Александра Филиппыча в сомнительный ранг соломенного вдовца. Разительная перемена происходила с Сидоровым — вот что власть делает с человеком! Пусть власть призрачная, к тому ж над полоумным, но все равно штука приятная, помогающая слепить стержень самоутверждения и крепче стоять на ногах. А призрачность — это еще как повернуть.

Но может быть, не ощущение власти стало причиной сидоровской метаморфозы, а живая вода, которую он регулярно принимал натощак. Попробуйте, если достать сумеете. Здорово помогает.

Зеркальце, что подарила Ивану тетя, добрая хвея, оказалось занятной штучкой. Лучше телевизора. Стоило назвать день и час, как оно показывало события, которые произойдут в это время. Одно жаль: изображение шло без звука, и не всегда можно было понять что к чему. В каком НИИ работает добрая хвея, Сидоров подумать не озаботился. Вообще надо сказать: он был не из тех, кто долго чему-нибудь удивляется.

Не откладывая, он ознакомился со своей будущей жизнью и остался доволен просмотром, несмотря на очевидный дефект, обнаружившийся у хвеиного подарка. Когда он пожелал узнать, что будет с ним через год, в зеркальце беззубо заулыбался младенец, которому меняли пеленки. Тогда Сидоров углубился в будущее на два года, но увидел то же дитя, но уже сидящее на горшке. Еще через четыре года ребенок пошел в школу. Дальше Сидоров смотреть не стал, не про себя ему было неинтересно.

Зато события, предшествующие появлению младенца, он изучил с большой тщательностью и сделал приятные для себя выводы. Во-первых, стало ясно, что убийство Пантелея раскрыто не будет и, следовательно, бояться милиции не нужно. Во-вторых — что этак через полгодика заживет он Рокфеллером, заимеет автомобиль, дачу с бассейном, мебель по спецзаказу, полное собрание сочинений писателя Михаила Булгакова и будет летать обедать в Париж на ковре-самолете. Рядом с ним снова появится Нюра, а чуть раньше Нюры другая женщина, с вытянутым лицом.

Возник в зеркальце и Егор Нилыч — лез чокаться хрустальным бокалом, по правую руку тестя сидел городской голова Баобабов. Часто мелькали Иван, Купоросов, супруги Вольтерянц, бывший сотоварищ по художественным промыслам Гоша Калистрати и двое незнакомых парней в косоворотках, похожих друг на друга, как две капли живой воды. Они поразили Сидорова, покатившись верхом на дельфинах. Пару раз выглянула грустная, но безвредная физиономия участкового старшего лейтенанта Затворова.

С работой тоже будто бы утряслось: в зеркальце то и дело появлялись какие-то скульптуры, — видно, опять пришлось заняться чем-то художественным. Чем именно — не удалось распознать из-за отсутствия звука. Несколько обеспокоило Сидорова обилие похоронных процессий, но хоронили все людей незнакомых. На закуску зеркальце преподнесло мультфильм: рисованный Сидоров летал на крылатой лошади, бегал по длинным коридорам с низкими потолками, ел из бочки соленья и т.д.

Верность предсказаний он тут же проверил на практике. Спросил о своих занятиях в предстоящий час и увидел себя спящим. Прилег не мешкая, но заснуть, как ни старался, не сумел. Неужто все врут зеркала? Очень не хотелось расставаться с уверенностью в грядущих успехах. Поразмыслив, Сидоров решил, что зеркальце демонстрирует вероятностное будущее, вполне осуществимое, но которого может и не быть. Посему надо жить так, чтобы его не вспугнуть. Ведь мог же он сейчас спать? Мог, даже наверняка придавил бы часок-другой, если бы не перенервничал, не перевозбудился от открывшейся блестящей перспективы. Только как не вспугнуть? Об этом следовало крепко подумать.

Золотую рыбку Сидоров заказал не с бухты-барахты. Скатерть-самобранка, шапка-невидимка и тому подобное — вещи полезные, но чересчур специализированные, а у рыбки что хочешь проси: хочешь ешь, хочешь пей, хочешь невидимым становись, а хочешь по путевке подле священной японской горы Фудзиямы отдыхай. Как затребовал Сидоров рыбку, так не стало ему житья без нее. В предчувствии исполнения всех желаний он стащил из зоомагазина аквариум — ушанка-невидимка действовала безотказно.

За проверкой влагонепроницаемости аквариума и застал его участковый Серафим Затворов, разбиравший в свое время факт купоросовской агрессии с применением автогена.

— Замечены вы, гражданин Сидоров, в нехорошем поведении. И вообще! — сказал Затворов.

— Неправда это. Наветы клеветников.

— И это наветы? — Затворов извлек из кожаной папки бумагу из вытрезвителя.

Сидоров заизлучал раскаянье.

— Подобное не повторится! — торжественно пообещал он.

— Ну а после двадцати трех ноль-ноль кого принимаете, с кем вместе соседей беспокоите? Есть сигнал, пьянствуете по ночам с подозрительными личностями.

— Марья Ипатьевна нажаловалась? — поинтересовался Сидоров.

Марья Ипатьевна, хозяйка кота Вельзевула, принадлежала к известной породе старушек наблюдательниц, что сидят в любую погоду от зари до зари на скамеечке у подъезда и фиксируют все, что творится в округе, даже то, чего не было и быть в принципе не могло.

— Не нажаловалась, а сигнализировала, — поправил Сидорова участковый. — Не стыдно дружку вашему шутки со старухой шутить?

— Какие шутки? — обмер Сидоров.

— А такие! — Затворов протянул ему заявление Марьи Ипатьевны.