Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева - Страница 28

Откинулся на спинку кресла, запрокинул голову на подголовник и закрыл глаза.

— Начинайте, — разрешил холопам развить бурную деятельность.

— Вы без тетради? Разве всё запомните? — ворвалось в мой слух.

— А зачем она мне? — раздражённо открыл один глаз и посмотрел на отважную женщину.

— Записывать рекомендации врача, — не поняв моего настроя, продолжила умничать она.

— Как ваше имя? — саркастично ухмыльнулся. — Хотя мне пофиг, как вас зовут. Вас наняла бабушка, но плачу я за работу. Вот вы записывайте и учите материал. Отрабатывайте бабки, — сразу выстроил наши взаимоотношения. — А теперь что касается вас, — повернул голову на докторишку, — вещаешь шёпотом и не мешаешь мне спать.

— Вера Васильевна меня зовут.

— Я же сказал, мне пофиг, — хмыкнул ей в ответ.

Закрыл глаза и удобнее устроился на кресле, закинув одну ногу на подлокотник. В гостиной повисла тишина, походу переваривают мою речь. Вздохнул: неужели так трудно меня не бесить?

— Долго в молчанку играть собираетесь? — гаркнул на них.

— При серьёзной травме позвоночника после операции пациент проходит реабилитацию, включающую в себя восстановление подвижности и функции нижних конечностей, программа физиотерапии и ухода может быть довольно интенсивной и многогранной. Сейчас мы разберём с вами все упражнения и процедуры, — начал лекцию врач, а я под его бубнёж стал засыпать.

— А вы при пациентке постоянно будете находиться?

— Нет. Приезжать только на сеансы физиотерапии.

Меня окончательно сморил сон, и даже не мешали посторонние люди в комнате.

— …Массаж и мануальная терапия: помогут улучшить кровообращение, уменьшить напряжение мышц и облегчить боль. Это часть будет на мне. От вас гидротерапия: через день с пациенткой необходимо плавать в бассейне для улучшения подвижности и снятия боли.

— А для Софии неопасно? — разбудил голос бабушки, которая вошла в гостиную.

Спал я хорошо, пока она не появилась. Вот же блин! У неё что, сегодня дел нет? Открыл глаза и уставился в потолок, если докопается, отмажусь, что так удобно.

— Нет. Всё согласовано с немецкими врачами, и по мере реабилитации лечение скорректируется в зависимости от самочувствия пациентки.

— Хорошо, — услышал удовлетворённые нотки в её голосе. — Денис, ты хоть что-нибудь запомнил? — обратилась ко мне, по-любому проверяет, сплю ли я.

— Если и не запомнил, то у меня есть два Фиксика, помогут и подскажут, — махнул на рабочий класс.

— Так я и знала!

— Вот и нечего было спрашивать, — огрызнулся.

В гостиной мы проторчали до вечера. Госпожа осталась с нами и села рядом со мной в соседнее кресло. Называется, почувствуй себя снова в школе на открытом уроке. Яростно сцепил зубы и разблокировал мобильник, делая вид, что записываю информацию. Сам же переписывался с первой попавшейся девкой из телефонной книги. Но даже переписка не отвлекает от проблем…

Не могу я смириться с положением дел!

Не могу!

Судьба издевается надо мной.

Чувствую себя в ловушке и загнанным в угол. Волны гнева и бессилия накатывали одна за другой, угрожая захлестнуть меня. Злюсь на бабушку, девчонку и всех вокруг. Но больше всего — на себя, потому что не знаю, как выбраться из этого хаоса.

ГЛАВА 25

СОНЯ

Месяц в Германии тянулся как год, я ужасно соскучилась по родному городу и бабушке. Возвращение домой не принесло облегчения: сразу после прилёта пришлось снова лечь в больницу. Черепно-мозговая травма дала о себе знать. Больничные стены угнетают, несмотря на комфорт частной клиники и прекрасное обслуживание.

Я до сих пор не могу двигаться, тело словно окаменело. Физическая боль стала частью моей повседневности: каждый вдох и каждое движение отдаёт тупой болью в рёбрах, простреливая до затылка. Душевная боль ещё хуже — одиночество и беспомощность заполняют мысли. Кажется, что весь мир сжался до размеров этой палаты, где я заперта со своими страданиями.

Мысли пугают, разбиваясь об стену реальности. Вспоминаю бабушку, родной дом, запахи и звуки улицы. Но эти воспоминания приносят лишь тоску, напоминая о том, что сейчас я здесь, прикованная к постели, с ограниченной перспективой на будущее.

Ежедневные процедуры, осмотры врачей и тихое присутствие медсестёр стали рутиной.

Мне вручили новый планшет и телефон, пыталась отвлечься общением с девочками, которые сначала часто отвечали на СМС, а затем ответы стали прилетать в лучшем случае раз в неделю. Читала книги, но не запоминала содержания, фильмы проходили фоном.

С психологами отказываюсь работать. Они только добавляют мрачных мыслей, копаясь в моём подсознании. Тяжелее всего ночью, когда засыпаю, кошмары преследуют меня, напоминая о случившемся. Мне кажется, что жизнь остановилась, и будущее покрыто густым туманом неизвестности. Никаких радужных надежд, никаких иллюзий. Только суровая реальность и необходимость учиться с ней жить.

Размышляя, верчу в руках подписанный договор с Алевтиной Петровной. Ясно, что старая лиса ведёт свою игру и преследует собственные интересы. Особенно меня настораживает странный пункт о молчании касательно подробностей аварии. Теперь это секрет, который знают только несколько человек.

Я тоже добавила со своей стороны два пункта в договор. Первым пунктом — полное медицинское обследование для бабушки. Это не просто условие, а жизненная необходимость. Не могу рисковать здоровьем самого близкого человека. А моя инвалидность её подкосила. Вторым пунктом прописала просьбу о комнате в доме Бариновых. Не хочу, чтобы моё новое жильё напоминало больничную палату. Желание простое, но настойчивое: комната с обычной кроватью, без медицинского оборудования и без запаха лекарств. Я стремлюсь к нормальности, хотя бы в этом.

Понимаю, что возвращение к привычной жизни будет долгим и трудным процессом. У меня блуждает надежда, если окружу себя обычными вещами, это поможет быстрее вернуться к нормальной жизни. Не хочу больше чувствовать себя пациенткой.

Надеюсь, подписав договор, я не совершила ошибку. А если говорить откровенно, мне нужна помощь.

Я должна справиться со всем!

У меня вся жизнь впереди!

И прожить я хочу здоровым человеком!

В дверь палаты постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, вошёл Семён. Недовольно посмотрела на него, чувствуя, как раздражение накатывает на меня. Явился противный сын соседки, которого глаза бы мои не видели, особенно сейчас.

Как он узнал адрес?

И кто его пропустил?

— Привет. Я это… решил по-соседски поддержать и проведать, — топчется в дверях, держа в руках пачку вафель и сок.

— Здравствуй. Не стоило утруждать себя, — ответила и прикусила язык.

Сердце забилось быстрее от досады, что он видит меня в таком состоянии. Для меня это стресс!

Интересно, зачем припёрся? И какого фига он здесь забыл?

— Я гостинцы принёс, мы с мамой понимаем, как вам тяжело. Теперь только по праздникам вкусное себе сможете позволить. Считай, на Нину Семёновну внучка-инвалид свалилась, дорогое бремя. Вот решил побаловать, — подошёл он к кровати и протянул мне свои угощения.

Благодетель, как сахарок для лошади притащил! Интересно простого спасибо достаточно? Или необходимо показать радость и пробежаться по палате галопом?

— Я не голодаю, но за заботу спасибо, — сдержанно кивнула на тумбочку возле кровати.

— А–а-а, да, забыл, что ты немощная, — проследил глазами за моим жестом и суетливо кинул продукты на тумбочку.

Задержала дыхание от возмущения, понимая, что предстоящий разговор будет неприятным. Не в угощениях дело, это всего лишь предлог, он пришёл за сплетнями! Их семья — главные сплетники нашего района.

— Я не немощная, как ты выразился, зачем мне держать в руках продукты, если в палате есть тумбочка, — прошипела в ответ.

— Сонь, при мне можешь не притворяться. Знаю, что твоя нормальная жизнь закончилась, — он пригладил своей ручищей солому на голове. — Я чего на самом деле пришёл, — посмотрел на меня с сожалением и замолчал.