Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева - Страница 41

— Соня, — коротко представилась я, ощущая, как внутри всё дрожит и сжимается.

Тимофей наклонился ко мне, его лицо оказалось совсем близко. В его глазах было сочувствие.

— Расслабься, — тихо проговорил он, почти у самого уха, — всё хорошо. Мы правда рады познакомиться.

Его голос был странно успокаивающим, и я почувствовала лёгкую волну тепла.

— Не могу... — выдохнула я, оглядывая всех, кажется, они знают обо мне больше, чем я сама.

Тимофей, слегка потер подбородок и, нахмурившись, спросил:

— У тебя точно ничего не болит?

— Нет.

Мне стало странно от его вопроса, чужой парень проявляет заботу…

Пробежав взглядом по мальчикам за столом, в мыслях стали складываться их образы по крупицам.

Первым взгляд останавливается на Матвее, обнимает свою девочку за плечи, в его позе и взгляде сквозит собственническое желание оградить её от всего мира. У него тёмные волосы и брутальная щетина, отчего лицо кажется более жёстким. Взгляд агрессивный, острый, как у коршуна, готового защищать своё. Он держится настороженно, словно оценивает потенциальную угрозу.

Рядом с ними сидит Егор, он помоложе, лицо открытое и дружелюбное, постоянно улыбается, легко вступая в шуточные перепалки с Тимофеем и Денисом. На вид ему не больше двадцати, в его глазах — теплота и озорство. Он то и дело кидает шуточки в сторону моего соседа, который реагирует на них с лёгкой полуулыбкой, не спешит выходить из своей роли хищника. Самый непростой из всей компании — Тимофей. Его взгляд тяжёлый и непроницаемый, прячется под чуть опущенными веками. Чёрные волосы коротко стрижены и открывают лоб, губы искривлены в едва заметной саркастической улыбке. В его позе чувствуется что-то опасное — словно он наблюдает за окружающими не просто так, а словно ищет, что удовлетворит его интерес. Он самый загадочный парень с тёмной аурой. Кажется непредсказуемым, будто скрывает внутри целый водоворот эмоций и мыслей, которыми редко делится с миром. Наши взгляды встречаются, и я невольно вздрагиваю — его глаза проникают прямо внутрь, пытаются прочитать меня. Внимательно оценив меня, его губы дергаются в слабой полуулыбке, и он тихо говорит:

— Не бойся... Друзей не обижаю…

По коже пробегает холодок. Интересно, что значат его слова? Я не успела расшифровать, что скрывается в его взгляде? В этой компании каждый по-своему притягивает взгляд, но Тимофей определённо выделяется своей гипнотической натурой.

— А я всё Полине расскажу, — растягивает в нахальной улыбке губы Егор, говоря моему соседу.

— Угомонись, — шикает на него Арина. — Это он мою подругу имеет в виду, не пугайся. Они пара в прошлом…

— А сейчас она с тобой? — вылетает у меня вопрос Егору, прежде чем я успеваю подумать.

— Пф-ф, он у нас малолетний дрочер! Моя Поля! — рыкает сосед.

— Ой, Тимка, — громко начинает смеяться, — дрочишь у нас ты!

— Сонь, сидящие за столом сами ещё не разобрались, что происходит. Будем почаще встречаться, и сама все поймёшь.

Щёки горят, чувствую себя бестактной сплетницей. За столом повисает тишина. Чувствую, что меня прожигают взглядом, поднимаю глаза и встречаюсь с глазами Дениса. Скулы недовольно играют, зубы сжаты, и он цедит сквозь них вопрос, обращаясь ко всем:

— Вы заказывать блюда собираетесь? Официант устал стоять без дела, — кивает на рядом стоящего Александра.

Все принимаются перечислять блюда, а я растерянно смотрю на закрытое меню на столе, мне не хватит минуты, чтобы сделать заказ…

— Подсказать? — Тимофей двигает меню ближе ко мне.

— «Нисуаз» ей закажу! — режет Денис голосом всех присутствующих.

Все замолкают и насмешливо смотрят на него:

— Чего вылупились? Трава, яйцо и рыба! Для спортсменки в самый раз!

От его поведения сердце замирает, ловлю его взгляд на себе и ощущаю жар в теле, кажется, что все дружно за нами наблюдают…

— Спасибо, — решаюсь поблагодарить Дениса и на лицах присутствующих расплываются улыбки.

Остаток вечера проходит в лёгкой, непринуждённой атмосфере. Ребята бесконечно шутят, подкалывают друг друга, делятся историями из прошлого. Они очень дружная компания. В их общении чувствуется привязанность и взаимопонимание, как будто все они давно стали одной семьёй.

Я наблюдаю за ними, стараясь не привлекать внимания, меня грызёт от лёгкой зависти. Их дружба кажется мне невероятной, чем-то, чего мне так не хватает. Внутри зарождается тихое, но острое чувство одиночества, я просто наблюдатель в их мире, но не часть его.

Когда вечер подходит к концу, Тимофей поднимается первым и, склонившись надо мной, явно готовится помочь мне пересесть в коляску. Но внезапно раздаётся резкий голос Дениса:

— Я сам!

Тимофей усмехается, качая головой.

— Оу-у, полегче, ревнивец, — смеётся, отступая на шаг назад.

И в следующую секунду меня подхватывают сильные руки, прижимая к родному телу. Сердце пропускает удар. Его губы неожиданно касаются моего виска — едва ощутимо, но с нежностью.

Я замираю и зажмуриваюсь, позволив себе на миг раствориться в этом парне. Будто время остановилось, и всё, что я слышу, — это его спокойное, но глубокое дыхание рядом. Внутри меня разливается тёплая волна надежды: а вдруг это прикосновение не просто случайность?

ГЛАВА 37

СОНЯ

Неделю мы ночуем вместе с Денисом в моей комнате.

— Сонь, сегодня сеанс массажа, — заглянула в спальню моя сиделка.

— Блин, — скривилась. — Массаж очень болезненный, и руки у массажиста потные.

— Знаю, девонька, потерпи. Вернется Алевтина Петровна и сразу же сменим массажиста.

— Скорее бы.

Я не привередливая и не капризная, все балерины закалённые годами тренировок. Возможно, он хороший мануальный терапевт, но я не могу похвалить его за работу. Он слишком резок и груб. Каждое его действие причиняет боль. Я стараюсь терпеть, стиснув зубы. Каждый сеанс наполнен желанием поскорее освободиться от пытки. Считаю, с такими травмами, как у меня, нужно обращаться осторожнее и внимательнее относиться к состоянию пациентки.

— Доброе утро. Соня, как спина? — Зашел Вениамин Игоревич.

— Всё так же, — коротко ответила и отвернулась к окну, избегая его взгляда. Меня раздражает даже его дружелюбие, которое кажется мне неискренним.

— Сегодня займёмся укреплением мышц и немного растянем спину, — сказал, громко выкладывая на стол массажный инвентарь.

Начали с разминки, чувствовала, как мышцы напрягаются и расслабляются, и старалась запихнуть поглубже своё недовольство и боль.

— Хорошо, теперь попробуем подтянуть колени к груди, — произнёс Вениамин Игоревич, помогая согнуть ноги в коленях и осторожно подтянуть их.

Когда он взял меня за ноги, чтобы помочь выполнить упражнение, а вторую руку просунул под поясницу, почувствовала, как он нажал на спину с такой силой, что я едва сдержала стон.

— Аккуратнее, пожалуйста, — не выдержала, прошипев полным боли голосом.

— Извини, — слегка ослабил хватку. — Давай попробуем медленнее. Ты должна чувствовать, как тянутся мышцы, потерпи.

— Я чувствую только боль благодаря вашему хвату, — всё же высказала ему.

— Постараюсь уменьшить силу, — ответил, но легче мне не стало.

Прикусила губу, тяжело дыша, постаралась выполнить упражнение.

— Чувствуешь натяжение? — спросил он.

— Да, — тихо ответила, сильнее сжимая зубы от боли. Я хотела, чтобы он прекратил, но понимала, что придётся терпеть.

— Это хорошо, так мы постепенно растягиваем мышцы, — пояснил Вениамин Игоревич, продолжая упражнение.

Его прикосновения были слишком грубыми. Интересно, он не любит свою работу или у него чувство антагонизма ко мне?

Возможно, мои претензии к нему необоснованны... В последнее время я истерична и несправедлива к окружающим. Знала бы бабушка о моем поведении, устроила мне нагоняй.

С коридора донёсся шум, и в комнату, словно к себе, прошел Денис. Увидев, как я занимаюсь с терапевтом, он рявкнул: