Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева - Страница 60

— Ах… — дёргается и сама продвигается на члене.

— Привыкла? — выдыхаю напряжённо.

— Да-а, — сдавленно отзывается.

И я одним резким выпадом рву её. Не замедляясь, делаю ещё несколько движений и, наклонившись, собираю поцелуями ее слезы. Снова обнимает меня, а я увеличиваю темп, стискивая пальцами Сонькины бёдра.

— Девочка моя, — цежу, — как же в тебе хорошо… — выпадаю из реальности. Невероятно остро, она принадлежит мне. Ощущения на грани...

Подтягивая воробушка ещё ближе. Двигаюсь быстрее и глубже. Дышим в унисон тяжело и часто.

— Люблю тебя, — тихим выдохом произносит Соня.

Меня разрывает от счастья и я, не контролируя себя, выхожу из неё и ставлю на колени: — Руками упрись в изголовье, — прошу и снова толчком бёдер оказываюсь внутри неё. Ощущения на пределе, незнакомые для меня.

Раздвигаю складочки пальцами и помогаю получить удовольствие в её первый раз. Соня дышит часто, не сдерживая стонов. Мой оргазм близок. Я ускоряю движения руки, второй зарываюсь в её волосы, и, вжимаясь бёдрами сильнее, с низким стоном выныриваю из неё и кончаю на спину.

Внутри всё пульсирует. Переворачиваю девушку и, вернув руку на клитор, довожу дело до конца, лаская губами соски.

— Сейчас, — ввожу в неё два пальца и, врезаясь, довожу до оргазма.

— Денис, — выгибается и сжимает мои пальцы до лёгкой боли. От удовольствия громко всхлипывает и я довольно расплываюсь в улыбке. Вытаскиваю пальцы, смотрю на кровь, вытираю об простынь и ложусь к моей кукле. Притягиваю к себе и глажу по спине.

— Ты как, солнышко? Я ничего не повредил? Спина не болит? — после меня пронзает чувством вины, от того, что я был неаккуратен.

— Я в сказке, — улыбается смущённо, — и очень хочу спать.

— Люблю тебя, — выдыхаю с облегчением и накрываю нас одеялом.

— И я… — засыпая, произносит воробушек.

ГЛАВА 53

СОНЯ

Денис ленивыми движениями размазывает по мне пену, а затем опускается на колени, массирует ноги, постепенно поднимаясь руками всё выше. Он замирает на бёдрах и прикусывает их с внутренней стороны. Его губы скользят по животу, ласкают грудь. По телу пробегают искры и жаром оседают внизу живота.

— Ах… — тело пылает, я жажду, чтобы он коснулся меня.

— Болит? — его голос наполнен хрипотцой.

— Нет, — стону в ответ.

— Что же ты молчишь? — поспешно смывает с меня пену и вытирает нас.

Он подхватывает меня на руки и бережно относит на постель. Накрывает своим телом. Мы обнажены, разгорячённые нашей любовью, теряем связь с реальностью.

Сейчас важны только наши ощущения.

Целует меня в губы, а я сама раздвигаю ноги, с нетерпением ожидая, когда он войдёт в меня. Нежно водит членом по моему лобку, дразня меня, а затем осторожно входит, пристально глядя мне в глаза. Не услышав жалоб с моей стороны, начинает свои плавные и неторопливые движения. В этот раз они соединяют не только наши тела, но и души. Его толчки вызывают во мне бурю эмоций, что нарастают в груди и оседают внизу живота.

— Непередаваемо, — пожирает меня взглядом, а я сгораю заживо.

Парень медленно раздувает пламя, которое разливается по всему телу. Каждая мышца дрожит от наслаждения. Полностью отдаюсь этому чувству и кричу от нахлынувшего удовольствия. Денис накрывает мои губы, ловя стоны блаженства. Это так невыносимо и сладко…

— Писец… — давится воздухом и кончает мне на живот. — Успел… — говорит и падает на кровать.

Дверь спальни открывается, и я, вскрикнув, прячусь под одеяло с головой.

— Это Люци, — посмеиваясь, произносит Денис.

— И что? – бурчу недовольно из укрытия.

— Вылазь, — скидывает с меня одеяло.

Вы когда-нибудь видели красный спелый помидор? Так вот, я именно такая сейчас!

Кот, запрыгнув на кровать, начинает приветствовать нас. Гладим его в две руки и тихо хохочем. — Ты нас на завтрак пришёл звать? — разговариваю с ним. — Надо в следующий раз закрывать дверь, — показываю на следы семени на животе.

Безмолвно простонав, снова становлюсь румяной. Любимый веселится, видя моё стеснение.

— Вставай, ленивая жопка, — хохотнув, убирает кота. — У нас немного времени собраться и позавтракать. Ты же хотела успеть попасть в балетную школу до обеда.

— Точно, директор только до обеда в школе, а я хотела повидаться.

Торопливо принимаем душ и одеваемся. На мне сегодня тёплый вязаный костюм, который мы купили вместе с бабушкой Дениса, красивого густого серого цвета. Денис же, как всегда, одет во всё чёрное: джинсы и толстовка с принтом мотоцикла на груди.

Вместе с Люци спускаемся в столовую, где за столом уже завтракали Алевтина Петровна и Владимир Геннадьевич.

— Всем доброе утро! — приветствуем сидящих в один голос.

— Привет, ребята. — Бодрого утра, внуки, — старушка смотрит на нас с сияющей улыбкой. – Люсьен, иди сюда, у меня сегодня на завтрак твоя любимая красная икра.

Кот запрыгивает на колени Алевтины Петровны в ожидании лакомства.

Я выбираю пшённую кашу с тыквой, а Денису приносят бургер с двойной котлетой из мраморной говядины. Он с таким аппетитом вгрызается в булку, что у меня, глядя на него, текут слюнки.

— Кусай, — протягивает мне бургер. Я кусаю и от удовольствия закатываю глаза. В ту же секунду готовая поменяться блюдами.

— Кашу я не буду, — догадывается он и смеётся, вытирая соус рукой с моих губ. — Я бы с удовольствием его слизал…

— Тс-с, — оглядываюсь на взрослых за столом, но они, слава богу, увлечены своими разговорами и не замечают нас.

Мы доедаем наш общий бургер, и я с удовольствием ныряю в объятия любимого. Он звенит колокольчиком, позвав прислугу.

— Повторите мне бургер, — делает он новый заказ.

— Внучек, ты же лопнешь, — с удивлением смотрит на него Алевтина Петровна.

— Я не наелся, одна голодная девчонка отняла у меня завтрак, в шоке от её зверского аппетита, — косится на меня.

— Могу компенсировать кашей, — предлагаю я, двигая тарелку к нему.

— Не-е-е, это девчачий завтрак, — морщится он.

Взрослые шутят над нами, и мы смеёмся.

В столовой, громко стуча каблуками, появляется блондинка. Женщина с ухоженной внешностью, одета в дорогое платье. Окидывает нас взглядом и хмыкает, она явно не в настроении.

Настороженно замираю. Что-то в её облике кажется мне смутно знакомым. Она останавливается у дальнего конца стола и кривит губы в неприятной усмешке.

— Здравствуйте, семья, — произносит с брезгливостью, словно слово «семья» вызывает у неё отвращение.

Алевтина Петровна, не сводя с неё холодного взгляда, едва заметно кивает.

— Рита, — медленно произносит старушка.— Не помню тебя в своём графике встреч.

— А я не к тебе, старая маразматичка! — резко выкрикивает женщина. — Я к сыну!

Перевожу взгляд на Дениса, а он, откинувшись на спинку стула, с ленцой рассматривает свою маму.

— О, вспомнила! — скрещивает руки на груди.

Рита почти жалобным тоном начинает говорить:

— Сынок, не слушай их. Они врут всё! Мы так тебя любим! Но она... — пальцем тычет в Алевтину Петровну, обвиняя её во всех бедах, — она мерзавка! Заставила тебя отдать, выкупив за жалкие гроши. — Её голос наигранно дрогнул, и по щеке медленно скатилась одинокая слеза, что тут же размазала тональный крем.

Владимир, не выдержав, встрял в разговор:

— Всего лишь полуострова инфраструктуры на Шри-Ланке! Ничего себе гроши. Не бреши, Рита, сами продали Дениса, потому что он вам не нужен!

Не сдержавшись, охаю и прижимаюсь к любимому. Мне больно за него от слов мужчины… Он моргает, благодаря за поддержку, а я проглатываю слёзы, готовые вырваться из глаз.

Денис играет желваками, смотря на мать. Хочет что-то сказать, но женщина его перебивает и начинает ругаться с Владимиром Геннадьевичем:

— Заткнись, прихвостень госпожи, — злобно проговаривает. — А тебя повысили, уже ешь за хозяйским столом?

— Представь себе, — спокойно отвечает он.–- А тебе даже на пороге этого дома не рады, — холодно осаживает её.