Император двух миров (СИ) - Горин Александр - Страница 57

Потом я переключился на прокачку ментального тела — учился отделять небольшие его куски. Получалось неважно, но небольшой прогресс всё-таки был — у меня получилось послать маленький сгусток ментального поля на пару метров, а потом даже на пять. И каждый раз я как будто получал информацию о том месте, куда долетал мой ментальный сгусток. Интересно! Очень интересно! Живой разведчик, похоже. Может, именно так у меня проявлялся дома дар предвидения? Просто улетала энергия и возвращалась с информацией? Я когда прочитал, что вся энергия информационна, и вся информация энергийна. Похоже, что это так и есть.

Часа через три ходу мы вышли в большую долину, в которой мы впервые появились в Ирии. Вон там на склоне был портал, а чуть ниже мы разговоривали с ирийцами. Моя эфирная сигнализация так и не сработала — то ли вологодские её и не пересекали, то ли сумели обойти. Я поставил ещё одну, но тут уже было слишком широко, в отличие от ущелья и особой надежды я неё не возлагал.

Судя по карте зональщиков нам нужно поворачивать направо, на восток. Я показал карту Амату, он коротко кивнул и свернул в нужную сторону. Солнце уже клонилось к закату и, когда оно уже почти закатилось за горизонт, мы вышли к небольшой площадке, защищённой от ветра нависающей скалой.

Я решил переночевать здесь. Дал команду разбить лагерь, достал из рюкзака камни-гармонизаторы, отсчитал шестнадцать штук и передал их Захару.

— Держи, — сказал я, сразу чувствуя изменения в своем поле из-за убытия камней, — с ними сон будет безопасным.

Захар взял камни, рассовал по карманам, и через пару минут уже спал, свернувшись калачиком на между камнями. Амату сидел с закрытыми глазами, погружённый в медитацию. Я лёг, положив ромовик рядом, и провалился в сон без сновидений.

Утро встретило нас туманом. Густым, молочным туманом, который стелился по земле, скрывая тропу впереди. Я продрал глаза, чувствуя, как спина затекла, а мышцы ноют после вчерашнего перехода. Дождь идти перестал и это хорошо, а то продрог уже от этой сырой одежды совсем.

Захар уже сидел у костра, который он умудрился разжечь из мокрых веток. Амату стоял на краю площадки, задрав голову вверх. Я проследил за его взглядом — в небе, высоко-высоко, кружила птица. Крупная, с большими и широкими крыльями, похожая на орла.

Ага! Я подошёл к ирийцу. Он понял меня без слов и положил руку мне на плечо. Его ментальное поле коснулось моего, и я почувствовал, как он тянет моё сознание вверх, к птице. Я ментально попросил его не помогать так сильно, а только поддержать, и он чуть ослабил контроль. Я рванулся сам.

Получилось лучше, чем в прошлый раз. Лучше в том смысле, что я чувствовал больше контроля со своей стороны — если раньше Амату всё делал сам, то в этот раз он участвовал в процессе меньше. Легче было улететь менталом наверх, но с сознанием этого орла я так и не справился, Амату сам захватил зрительные центры птицы.

Картинка была чёткой, яркой — я снова увидел горы с высоты. Впереди нас, километрах в пяти, широкий перевал заканчивался и тропа выходила на широкое плато, а за ним, ещё в километрах двадцати, виднелась целая россыпь ущелий. Похоже, что именно за одним из этих ущелий и скрывалась наша долина.

А на этом плато копошились твари. Вот же ж твари эти твари! Их было много, очень много. Я узнал рвачей — их было штук сто, наверное. А дальше, у подножия скал, бродили многие сотни серых и сгорбленных фигур.

А вот что творится сзади и где там вологодские, я посмотреть не успел. Меня почему-то выбило из сознания птицы — похоже, что слишком много ментальных сил потратил на взлёт. Голова закружилась, я еле удержался на ногах. Постоял немного, пришёл в себя.

— Вологодских не успел увидеть. А впереди засада, — сказал я Захару, борясь с дурнотой. — Много тварей. С нашими силам — там не пройдём, а другого пути я не вижу.

— Яр, мне Амату мысль послал только что, — тихо сказал Захар. — Он видел вологодских.

Глава 26

Поглощения

— Ну и где они сейчас? — спросил я, обращаясь к обоим сразу. — Где вологодские?

Захар помялся, собираясь с мыслями.

— Амату говорит, они в паре часов ходьбы позади. Институтчики, похоже, с ними не стали связываться — разошлись мирно. А тот обвал, который ты устроил, их только задержал, но не остановил, и они идут сейчас прямо по нашему следу.

Я выдохнул сквозь зубы. Твою дивизию. Я-то надеялся, что обвал задержит хотя бы на полдня. Плохо дело.

— Значит, так, — сказал я, поднимаясь на ноги и закидывая рюкзак за спину. — Сворачиваем лагерь. Идём дальше на восток, вон туда.

Я махнул рукой в сторону лесистой части перевала, где можно было скрыться от чужих глаз. Амату бесшумно подхватил свой рюкзак и двинулся вперёд, не оглядываясь. Я пошёл за ним, а Захар задержался, собирая вещи, но вскоре я услышал его топот сзади себя.

— Яр, а как мы через тварей-то пойдём? — спросил он, поравнявшись со мной. — Ты же сам сказал — там засада с кучей тварей. А у нас три ромовика, твои огненные шары, мои ледяные стрелы и клинки Амату. Уверен, что справимся? Надо бы преимущество какое-никакое получить, а то ляжем все.

— Есть план, — сказал я, не сбавляя шага и накачивая эфирное тело. — Позже расскажу. Ты следи за мыслями и чувствами лучше, чтобы следов не оставлять.

Захар что-то буркнул и замолчал, сворачивая внутрь астральное и ментальное тела.

Мы углубились в редкий лес. Деревья здесь были странные — стволы серебристые, как у среброкоров, но более тонкие, а крупные фиолетовые листья свисали вниз, создавая живой полог. Под ногами хрустел мох, пахло сыростью. Солнце только поднималось над горизонтом и пока не торопилось просушивать и нагревать воздух.

Закончив набор энергии, я послал Амату мысленный вопрос: «Как маги видят наш след? Мы же спрятали поля.»

Амату не остановился, но его ментальное поле коснулось моего, и я получил ответ, окрашенный лёгкой досадой: «Вы не умеете скрывать мысли. Прятать на короткое время можете, но всё равно думаете громко. Особенно твой друг много оставляет следов.»

Ну, как бы… что есть, то есть. Я покосился на Захара: он шёл, низко опустив голову, его лицо было бледным, под глазами синяки. Вымотан, рана ещё не зажила, плечо болит — а тут ещё контроль над астралом и менталом. Да я и сам чувствовал, что мое ментальное тело слабо поддаётся воздействию — направлять мысли на дело я умел хорошо, а вот прятать их или вообще останавливать — с этим были сложности.

«Ничего не поделаешь», — добавил Амату. — «Он не обучен. Ты тоже не обучен, но у тебя воля гасит колебания. У него воли меньше».

Больше, меньше — это сейчас не важно. Время на исходе — вологодские идут по всплескам Захара, как по маяку. Нужно уходить быстрее или найти место, где их можно сбросить хвост.

«Амату», — послал я мысли ирийцу. — «Ты чувствуешь пустоты в скалах, проходы. Нам нужен обход, чтобы не лезть сквозь толпу тварей. И чтобы маги потеряли след.»

Ириец резко остановился. Я тоже затормозил, и Захар налетел мне на спину, чертыхаясь. Амату закрыл глаза и его лицо стало отрешённым, как у статуи. Я чувствовал, как его ментальное поле расползается в стороны.

Мы стояли так минуту. Вторую. Захар переминался с ноги на ногу, покусывая губу.

Потом Амату открыл глаза и медленно поднял руку и показал не на восток, куда мы шли, а чуть правее, туда, где скалы смыкались в узкую расщелину, заросшую кустарником.

В моей голове вспыхнула картинка: тёмный проход между двумя каменными стенами. Он уходит вверх, потом резко обрывается, сменяясь на узкую пещеру, уходящую вглубь скал и через метров семьсот выводит к подножию скал, с другой стороны каменной гряды. Там, за скалами — пологая долина, поросшая высокой травой, которая вела к ещё одному, поднимающемуся вверх ущелью, за которым и был наш конечный пункт назначения — долина, где я хотел основать форт. Судя по картинке, твари там были, но не так много, как если бы мы шли строго на восток.