Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 20

Кто еще может быть таким? Да кто угодно.

Да, есть в армии командиры, поощряющие стукачество, и строящие на нем свою власть. Только вот в процессе они разрушают коллектив, подрывают взаимное доверие, без которого невозможна слаженная работа, сеют недоверие и вражду между подчиненными… и в долгосрочной перспективе это никогда не заканчивается хорошо.

Пока я катал в голове такие думы, руки сами делали привычное дело, и вскоре автомат мой заблестел, как у прилежного срочника.

— Ну и жара, пацаны, обалдеть, — пробормотал Эрик, вытирая пот со лба. — Зачем это? Готовимся к смотру?

— Помню один случай, — сказал Хулио. — Картелем тогда рулил Безумный Санчес. Безумный по-настоящему, а не для красного словца. Так он ежедневно у всех бойцов оружие осматривал, по часу тратил, и орал, как торговка из Оахаки, когда находил какой непорядок.

Замолк он так же внезапно, как и заговорил.

— И чем все кончилось? — спросил Вася.

— А убили его, — мексиканец пожал крепкими плечами. — Семь пуль в башку прилетело. Из отлично вычищенного и смазанного пистолета. Кровь Христова, он это заслужил.

— Да, грустная история, — пробормотал Ингвар.

— Достаточно! — зычный голос Нгуена легко перекрыл все разговорчики и шепотки. — Сейчас получаем боекомплект, воду, сухпай, а на закате выдвигаемся на новую операцию. Зачистка очередного поселка дрищей. Что поделать, сами они себя не уничтожат.

Мне вспомнился сухой хруст песка под ногами, ядовитый дым, грохот очередей, и взрыв «родильного дома».

Да, такая работа солдата — уничтожать и убивать, оставлять после себя обгорелые руины. Но в данном случае мы стирали с лица Вселенной некое подобие только что родившейся цивилизации, очень странной, наполовину искусственной, но вполне оригинальной, и это было мерзко, это мне не нравилось, и в слова о том, что дрищи вовсе не живые по-настоящему, я не верил.

Мои товарищи, судя по мрачным физиономиям, чувствовали примерно то же самое, ну кроме тех, кто чувствовать давно разучился.

На складе нас встретил Левон, еще более одышливый и суетливый, чем обычно. Изрекая бесконечные «давай-давай» и «туда-сюда», он выдал по две батарейки-таблетки для экранов, по два цинка с патронами на отделение, и принялся чахнуть как Кащей над златом по поводу сухих пайков.

— Ну зачем они вам? — бормотал он. — В дупу же покидаете все в пустыне! Потратите! Ну а мне что делать? Как все списывать?

— Давай уже, не стони, — прервал эти причитания Цзянь. — Кто нас снабжать будет? Конфуций?

Левон посмотрел на него как любитель собачек на фаната корейской кухни, и горестно вздохнул. Чуть ли не рыдая, выдал каждому по полторашке воды и по упаковке сухпая в черно-серой коробке вообще без надписей.

— Там точно еда? — Вася потряс свою, внутри что-то глухо стукнуло.

А я смотрел на все это, и ощущал, как внутри у меня растет, поднимается страх.

Мы отправимся в пустыню, царство песка и камней, и я опять столкнусь с нечеловеческим разумом. А это значит, что произойдет то же самое, что и в прошлый раз — вторжение чужих мыслей и слов, мой собственный рассудок, тающий, как кусочек масла на сковороде, потеря контроля над телом.

А может быть что-то другое, похуже… может я наконец сойду с ума окончательно?

Красотки из подразделения М пообещали научить меня, как с этим справляться, и пропали.

— Уйдите с глаз моих, — сказал тем временем Левон, и с грохотом закрыл дверь склада.

— Что-то еще там было в списке, — пробормотал Цзянь, почесывая подбородок. — Ладно. Пусть подавится.

Мы вернулись в казарму, начали перетряхивать рюкзаки и снаряжение для выхода. Пестрый Сыч завел длинную и нудную песню о предках и их подвигах, о снятых скальпах и поверженных врагах, частью реальных, частью мифических вроде Бизоньей Шкуры и Костяного Койота, Эрик принялся рассказывать о красотке-еврейке из армии обороны Израиля, которую он соблазнил в Ливане.

Все было как обычно, но я сидел и пытался одолеть страх, расползавшийся по внутренностям как черная паутина. Я почти ждал, что Вася заметит мое состояние, как ночью, или тот же Сыч, но никто не обращал внимания, что со мной не все в порядке, или на этот раз я просто хорошо скрывал свои чувства.

Зато ко мне внезапно подсел Фернандо.

— Дружочек, я же вижу, что тебе нехорошо, — начал неестественно ласковым голосом. — Коллега, на самом деле это прекрасно! Это проснулась совесть, ты раскаиваешься в кровавых преступлениях твоей страны, которые она совершала, угнетая различные народы и…

— Какие? — спросил я.

Злость на этого придурка на мгновение отогнала страх, и мне стало легче.

— Что? — Фернандо нахмурился, его безбровое лицо странно исказилось.

— Какие народы угнетала моя страна?

— Э… — пластинка заела, и поклонник европейских толерантных ценностей завис. — Угнетенные народы… эти… ну…

— Меня русские сильно угнетали, — влез Макунга. — Водкой! Пельменями! Баней! Селедкой под шубой! Знаешь, что это такое?

— Под шубой? Рыба? — судя по слабому голосу, Фернандо был близок к обмороку. — Чтобы не замерзла? Да ладно, ты же шу…

— И меня угнетали, когда я в Санкт-Петербург ездил, — не умолчал Эрик. — Честно! Залезу на паром в Хельсинки, и тут же память отшибает… в себя прихожу на родине через неделю. Это образец кровавого и жесткого угнетения европейца русской водкой ипивом! Произвол!

Ржали так, что тряслись стены казармы — все, кроме бледного Фернандо.

Страх мой под напором веселья отступил, спрятался, хотя я знал, что он обязательно вернется, когда мы окажемся в песках.

На посадку мы двинулись, когда второе солнце ушло за горизонт и «Инферно» объяли алые сумерки. На ВПП обнаружились два вертолета, все те же Ми-8, на которых мы летали в прошлый раз, и рядом с ближайшим две фигуры в камуфляже, броне, касках, балаклавах и тактических очках.

Зато из оружия у них имелись только ножи и пистолеты.

— Это еще кто? — пробормотал Эрик удивленно.

— А мы полетим с вами, — сообщила ближайшая фигура грудным женским контральто. — Будем за вами присматривать, котики.

От этого голоса меня продрало морозцем.

— Неужели ты думал, милый, что мы тебя бросим? — произнесла вторая, и под каской колыхнулись туда-сюда тяжелые серьги.

Глава 9

Сказать, что я ошалел — значит ничего не сказать.

Я, конечно, понимал, что ведьмы из подразделения М вернутся, но ждал, что они возьмут меня в оборот тут, на базе, проведут тестирование с помощью каких-нибудь безумных приборов и начнут учить… Но никак не подозревал, что они отправятся с нами на боевое задание, прямиком в гости к дрищам!

Но я хотя бы знал о существовании этих дамочек, о том, кто они такие, мои же соратники обалдели до остекленевших глаз.

— А… — только и смог выдавить Эрик. — Женщины?

— Вы кто такие? — прокаркал Цзянь. — Откуда взялись?

— Я — оператор-инструктор Ковач. Это оператор-инструктор Баги. Так что смирно! Представься и обратись к старшему по должности как положено, — в голосе офицера Ланы льда хватило бы, чтобы заморозить всю знойную Ульду от полюса до полюса.

Наш комвзвода заскрежетал зубами, но проглотил это.

— По приказанию командира ЧВК мы отправляемся с вами в качестве ментальной поддержки, — сообщила блондинка, когда Цзянь выполнил приказ. — Ваш комбат уведомлен. Вопросы?

— Много, очень много, — Эрик таращился на них во все глаза, он не знал, что это тарантулы и змеи в обличии прекрасных женщин, существа более опасные, чем боевое дерево или каннибалы из секты поклонников священной плоти.

— Валькирии, — прошептал Ингвар, а Хулио несколько раз перекрестился.

Только Сыч заподозрил, что нам в нагрузку навязали не просто скучающих штабных дамочек. Он уставился на представительниц подразделения М во все глаза, а потом сделал шаг в сторону, чтобы оказаться за широкой спиной Хамида, на которой вновь красовалась дальнобойная рация.