Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 29

— Что там у вас⁈ Что это⁈ — завопила большая рация.

Нгуен видел с дрона, что у нас творится, но понимал не больше последнего новичка.

— Ахль… Ит… лга… — губы и язык мои задвигались сами, повинуясь тому ветру, что неистовствовал внутри меня.

Не то чтобы сила, проявлявшая себя таким причудливым образом, хотела говорить. Такого ее желания я не ощущал, скорее это был побочный эффект, воздействие на мое сознание, чувствительное к штукам подобного рода.

— Не могу знать! — по-уставному ответил Цзянь. — У вас там умников рядом нет⁈

Ведьмы отпустили меня, краем глаза я увидел, как Лана расстегнула ремешок, сбросила шлем на песок. Тот же самый маневр проделала Гита, и они пошли вперед, навстречу стене из света и шагающим внутри нее туда-сюда вихревым исполинам.

— У нас тут… — рация забулькала и закрякала, помехи намертво забили канал.

Хлопнул выстрел — кто-то не выдержал, нажал спусковой крючок, но пуля лишь канула в свечение и пропала без следа.

— Кто⁈ — Цзянь оглянулся, сверкнули бешеные темные глаза на круглом лице. — Идиот! Сказал же — не стрелять! Все назад!

— Ыбд… хадл… рагр… — я боролся, пытался вернуть контроль над речевым аппаратом, но мог лишь приглушить рвущиеся наружу сочетания звуков.

Барышни из подразделения М остановились, вскинули руки к темному небу.

Внутри стены опять начали бить молнии, яркие, ветвистые, безжалостно хлещущие по зрительным нервам. Я почти ослеп, с трудом различил, что световая волна будто упала вперед, на замерших ведьм, накатила на них полыхающей волной, попыталась смыть, растворить.

Землю качнуло, словно это было настоящее цунами, а затем кто-то ухватил меня за локоть и потащил прочь.

— Чего ты замер, придурок⁈ — сердитый голос принадлежал, без сомнений, Васе. — Валим отсюда!

Мы пробежали с полсотни метров, и тут я не выдержал, упал на колени.

— Охренеть, чтоб меня мама обратно родила, — Макунга смотрел мне за спину, глаза у него были словно два апельсина.

Губы мои и язык перестали шевелиться сами по себе, осталось неприятное онемение, как после наркоза при лечении зубов. Я вытер пот с лица, а потом с некоторым трудом, но сумел обернуться, бросил взгляд туда, где остались Лана и Гита.

Операторы-инструкторы высились неподвижно, будто две статуи, а вокруг них клокотал хаос из света и теней. Мелькали уродливые силуэты, белоснежные вспышки, но все это постепенно вдавливалось, уходило в песок.

Волосы у ведьм стояли дыбом, по ним бегали синие искры, это было жутко и красиво.

— Работай, ты, мать твою!! — во весь голос заорала Лана, и они сделали движение руками, словно прихлопывая что-то.

В этот момент я ощутил дикую, совершенно неуместную в этот момент эрекцию. Желание немедленно овладеть любой из этих женщин, иррациональное, слепое и дикое, скрутило меня как сильные руки половую тряпку.

Судя по донесшимся с разных сторон охам и сдавленным стонам, по искаженному лицу Васи, досталось не мне одному. Эрик схватил себя за пах, Хулио распахнул пасть, Мэнни испустил протяжный надрывный свист.

— Сукаааа, — выдавил Макунга. — Что творится⁈

И тут же все пропало разом — погасла, сгинула без следа стена из света и рожденный ей подземный гул; исчезла звериная похоть, словно ее и не было. Лана пошатнулась, но Гита подхватила ее под локоть, помогла сохранить равновесие, волосы у них обвисли, перестали светиться.

— Так вот, котики, — блондинка сплюнула, мне показалось, что кровью. — Справились. Только ни хрена не поняли, что это.

Это снова могла быть игра, симуляция невежества, но мне почему-то казалось, что в этом случае барышни из подразделения М не врут. Они и правда не знали, с чем столкнулись. Ну а я почему-то был уверен, что это не последнее нападение, что нас избрали в качестве цели, открыли на нас охоту.

— … меня в жопу!! — прорезался из рации ротный. — Что это было⁈ Двигайтесь! Вперед! Быстр… — но тут помехи вновь сожрали голос Нгуена.

Гита и Лана развернулись и зашагали обратно, нагнулись одновременно, чтобы подхватить шлемы.

— Повезло тебе, — сказала мне блондинка. — Какое-то время нам будет не до тебя. Отдыхай. Зато потом оторвемся по полной, — она облизала губы, и меня дернуло от рецидива сгинувшей вроде бы похоти.

— Чего мы стоим? Ждем, когда это вернется? — в голосе брюнетки прозвучала ранее не свойственная ей властность.

— Нет, — буркнул Цзянь. — Руки в ноги, и пошли!

И мы снова принялись месить песок.

Теперь ведьмы и правда шли с трудом, видимо немало сил потратили, сражаясь с атаковавшей нас напастью. У меня же буквально дрожали ноги, словно после хорошего такого забега километров на двадцать, и еще почему-то спазмы перехватывали горло, так что несколько мгновений я не мог дышать.

Рация на спине Хамида продолжала хрипеть и булькать, связи с командиром мы не имели. Ладно хоть жужжащий крылатый проводник уверенно вел нас через пески, и заодно приглядывал за окрестностями.

Чувство времени исчезло, осталось лишь утомление и понимание, что надо двигаться. Потом в какой-то момент я понял, что сплю на ходу и спотыкаюсь на ровном месте, и что небо на востоке светлеет.

— Они хотят, чтобы мы шли и днем? — пробормотал Цзянь. — Это чистое безумие. Ответьте мне, база! — он снова взялся за тангенту.

— База на связи!! — на этот раз с нами заговорил сам комбат, краснорожий «слуга царю, отец солдатам», и перед ним отступили помехи. — Пять километров по прямой, и будет оазис! Там останавливайтесь! Как приняли меня?

— Все понял, двигаемся, — ответил взводный.

— Тогда хер в руку и бегом, песья кровь и бобровая струя! Вы лучшие вояки Вселенной! Впереди вас ждет достойная награда!

Судя по изрыгаемому бреду, Збржчак был в нулину еще даже до рассвета, то ли начал рано, то ли еще не закончил со вчера.

Пять километров — не очень много, если ты полон сил и бодр, но очень прилично, если ты до этого шел целую ночь.

До оазиса мы добрались, когда первое солнце уже вылезло из-за горизонта и раскочегарило топку пустыни. От песка пошел сухой, тяжелый жар, высасывающий влагу из тела, лучи из ласковых превратились в обжигающие.

И тут впереди, меж двух дюн показалось пятно темной зелени.

— Смотри-ка, не соврал, — пробормотал кто-то.

Да, это действительно был оазис, только тут не имелось пальм и воды, лишь чащоба из похожих на кактусы растений — мясистых, в колючках, усаженных волосатыми шарами в кулак. Но между них пряталась тень, а именно в ней мы нуждались сейчас больше всего на свете.

— Доставку жратвы организуем через час, — сообщил комбат, когда последний из бойцов ушел с открытого места.

— Я-то думал, что вся магия осталась у нас, в Африке, — сказал Вася, стягивая броник. — Тетка моя умела колдовать, вызывать дождь и заговаривать скот от болезней, но потом влюбилась и потеряла свой дар…

— Наш дар так просто не потерять, — высокомерно сообщила Лана. — Понял, котик? Даже не надейся! Даже если я влюблюсь в такую образину, как ты!

Они с Гитой жадно пили, передавая друг другу бутылку.

Внутри оазиса места было очень мало — со всех сторон зеленовато-серые стебли толщиной в ствол человека, колючие выросты, и среди всего этого маленькие пятачки свободной земли, только сесть человеку. Три шага внутрь, и ты не видишь пустыни, не ощущаешь ее знойное, убийственное дыхание.

— Разбудите, когда начнется интересное, — велела Лана, буквально сворачиваясь клубком; через мгновение она уже спала.

Гита ухитрилась разместиться сидя, опершись на два рюкзака, и тоже отрубилась.

— Какие все же они страшные женщины, — Вася почесал в затылке. — Ну, ты меня понял. Красивые, но жуткие. И как же хочется их трахнуть…

— Где вы тут, кишки питоньи? — из зарослей выбрался Ричардсон, с проклятием выдернул из рукава иголку от «кактуса». — Так, вы двое — в дозор на южной оконечности. Старшим Сыч. Три часа ваши, доклад каждые пятнадцать минут…

Индеец явился следом, и мы потащились за ним, цепляясь за колючие ветки, спотыкаясь о спящих там и сям товарищей. Заросли расступились, и нашим глазам предстали дюны, уходящие за горизонт, по каске раскаленным молотом ударило солнце, и макушка моя мгновенно нагрелась.