Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 33

Ответить я не успел, с шуршанием и проклятиями из зарослей за нашими спинами выбрался Ричардсон, злой, как укушенный в задницу носорог, со свежей царапиной на щеке.

— Собирайтесь, через час уходим, — сообщил он.

— Чего? — глаза Васи округлились. — Так день же.

— Облака пыли в воздухе, — сказал комотделения. — Вроде бы правда не так жарко.

Небо и правда было мутным, и солнца палили без обычной лютости, хотя прохладой и не пахло.

— Идем обратно на север, — продолжил Ричардсон. — Дорога к полигону перекрыта. Вернемся к скалам, там дальше есть вода. Еду и бк нам смогут сбросить, но только не здесь. Вокруг ПВО. И выдвигаться надо немедленно, иначе нас накроют тут и уничтожат, как щенят.

Новости были, откровенно говоря, не особенно хорошими.

Глава 14

Сделав первый шаг на открытое место, я понял, что боюсь…

Да, мне доводилось стоять на здешнем солнцепеке, и даже бегать, но всегда рядом было где укрыться. На полигоне имелись кубы, башни и дредноуты, на базе деревья и здания, и все эти объекты давали тень.

Сейчас мы могли рассчитывать лишь на пыльные облака, но что если их сдует?

Все до единого выглядели подавленными — еще бы, мы снова идем прочь от безопасного места, удаляемся от своих, от источника гарантированной воды, еды, патронов. Мерзко скрипел под ногами песок, шершавый ветер царапал лицо.

Первых дрищей мы обнаружили уже через час — крылатый разведчик пронесся над западным горизонтом. Затем наткнулись на патруль из четырех безголовцев, но и эти нас не заметили — спасибо экранам.

Жажда, голод и усталость донимали куда сильнее любого врага.

В какой-то момент я понял, что на обычную пустыню наложилась другая, из моего сна, с разноцветными барханами. Я вступил на ярко-алый, точно свежая кровь, и споткнулся, поскольку провалился по колено там… мысли-прутья вонзились в мое сознание как пучок толстых, зазубренных стрел, завибрировали внутри.

Я вновь был на развалинах новосозданной крепости, и сражался со столбоходами, и телом, и разумом… И при этом не терял осознания того, где нахожусь на самом деле, куда иду и что вокруг…

— Держись, не позволь себя засосать! — воскликнула Гита.

Ведьмы наблюдали за мной, как обычно, и видели все, что внутри меня происходит… Обучали, не читая лекций, не проводя тренировок, присутствуя, давая советы и просто болтая…

На этот раз я избавился от мыслей-прутьев куда быстрее, чем в прошлый раз.

Но впереди оказался другой бархан, светло-желтый, почти прозрачный, сверкающий на солнце. Я опять споткнулся, хотя знал, что произойдет, и готовился к этому, и погрузился в эмоции дрища, странные, совершенно не похожие на человеческие, как во время драки с одним из представителей этого вида.

В этот раз я провалился глубже, и выбрался с куда большим трудом.

— Это… мне… кажется? — спросил я. — Может солнце?

— Нет, даже не надейся, — «ободрила» меня Лана. — Работай, боец, работай.

— Ты переосмысливаешь прошлый опыт, исходя из новой системы коорд… — голос Гиты превратился в неразборчивое бульканье, а я утонул по пояс в буром мелком песке.

Этот прятал желания поклонников священной плоти, бывших людей, изменивших себя, превратившихся в каннибалов. И эти желания были темны и соблазнительны, полны темного восторга и животного, кровожадного могущества, они манили простотой и естественностью: поглоти чужую силу, сделай ее своей, постигни тайны, стань избранным, поднимись над остальными.

Я с огромным трудом вырвался из этого болота.

Затем было сознание, которое я не сразу узнал — примитивное, способное двигаться лишь вперед-назад по проложенным для него рельсам. Только выскочив из него, я вспомнил Явонду, Тамурду и остальных девчонок, тоже бывших людей, но похищенных и измененных существами из Роденского эквината, восстановленных, улучшенных, но жестоко искалеченных.

В синем же песке, где крылись мысли тех, кто пытался напасть на нас через червоточины, я утонул с головой. Потерял себя, хотя продолжил идти, двигаться, ощутил лишь, как меня взяли под локоть с двух сторон.

Эти мысли были огромными и сложными, каждая — целый город, я не мог ухватить их даже за краешек.

— Не пытайся, не пытайся, — шептал кто-то из ведьм, я не узнавал голоса. — Отступись. Силой не получится…

— Что с ним? — этот голос принадлежал Цзяню.

— Н… у… — я попытался сказать, что со мной все нормально, но понял, что не могу вспомнить слов; точнее могу, но на язык лезут понятия из нескольких систем мышления сразу, сталкиваются друг с другом, борются за жизнь.

— Все в порядке, — слова Ланы звоном отдались у меня в ушах.

А затем я вынырнул в обычный мир, под свет двух солнц, дрожащий, мокрый от пота. Первое солнце коснулось отвисшим боком горизонта, и впереди показалась темная полоса — скалы, а в них пещеры, тень.

Я по-прежнему двигался, передвигал ноги, но автоматически, без участия разума.

— Серов, ты в порядке? Дойдешь? — Цзянь смотрел на меня, прищурив и так узкие глаза: есть вероятность, что этот тип видит, что со мной происходит, и в какой-то степени понимает, но скрывает.

Я кивнул.

— Он дойдет, — пообещала Лана. — Пинками гнать будем, но отстать не позволим.

Взводный недоверчиво хмыкнул и, ускорив шаг, догнал ту группу, с которой двигался.

— Только не пытайся ничего делать, — сказала Гита. — Ты сейчас будто младенец. Потенциал, голая вероятность. Голая, значит беззащитная.

Этому совету я смог последовать, я дышал, переставлял одну ногу, за ней вторую. Концентрировался на горячем воздухе, которым дышу, на тяжести бронежилета и каски, на запахе собственного пота, необычайно остром.

Меня трясло от слабости, волны головокружения накатывали одна за другой.

А когда мы подошли к скалам вплотную, меня все же вырвало, темно-желтой, вонючей желчью.

— Ничего, ничего, — Гита подала мне бутылку воды. — За все приходится платить. Когда двигаешься со скоростью, близкой к световой, не жалуйся, что масса растет бесконечно…

— Залегли!! — я упал до того, как сообразил, что происходит.

Мы находились метрах в ста от отвесной скальной стены, к ней вела пологая осыпь. Кавалькада всадников на шестиногих «водомерках» приближалась с востока, и казалось, они несутся прямо на нас.

— Ну, на то, чтобы их отогнать, патронов хватит, — проговорил Вася. — Ну а дальше…

Дальше нам останется только сдаться в плен первому же, кто пожелает нас забрать. Или ринуться в рукопашную, что против врага с дальнобойным оружием выглядит чистым самоубийством.

Я нащупал автомат, передвинул рычажок предохранителя на стрельбу одиночными.

— Может быть, мы? — сказала Лана.

— Нет, — отрезала Гита. — Пока опасности нет.

Тут и я сообразил, что аборигены движутся метрах в двухстах южнее, по пескам. Останемся неподвижными, не будем дергаться, тогда есть шанс, что нас никто не заметит.

— Ты не суетись, — брюнетка смотрела на меня. — Мы тебя прикроем.

Что-то мягко пощекотало затылок, и мне стало уютно и спокойно, как было дома, в детстве, в кроватке, при живом отце, не начавшей болеть матери, когда все было хорошо, когда этот дом у меня был…

А сейчас?

«Инвалид! — заорал кто-то внутри меня. — Ты не только хромой, ты еще и безумный!».

Всадники неслись мимо, не поворачивая голов — развевающиеся плащи, мешковатые одежды на округлых телах, ружья за спинами. А я скрипел зубами, боролся с собой, с этим отвратительным голосом, тыкавшим меня в мои слабые места… не настоящие даже, а выдуманные!

Справился, но не сразу, и кавалькада на шестиногих скакунах к этому моменту исчезла за горизонтом.

— Давай на запад!! — рявкнул Цзянь.

Рации сели почти все, кроме большой на спине у Хамида, и взводному приходилось командовать голосом. Усталость давила на каждого, обвивала руки и ноги, и мы походили скорее на группу укравших где-то оружие и снаряжение бомжей, чем на отряд бравых вояк: все в песке, смердящие потом, изнуренные.