Эдем - Олафсдоттир Аудур Ава - Страница 17

По ходу замечаю, что у «Лавки Фьолы» поменялись название и вывеска: теперь это «Кафе Фьола». Спрашиваю у Хокуна, в чем причина.

— Дела идут не то чтобы очень, — поясняет он, — и Фьола посчитала, что благодаря новому названию ситуация, возможно, улучшится.

Он откладывает отвертку, вставляет вилку в розетку, и лампа зажигается. Хокуну не терпится задать мне кое-какие вопросы, и он начинает с того, что спрашивает, не собираюсь ли я заняться туристическим бизнесом. Если это так, он хочет быть в курсе.

— Эва, моя жена, — ранее Хокун рассказывал мне, что его теща — немка и что имя его супруги пишется через букву w, — услышала краем уха от одной женщины, с которой они вместе поют в церковном хоре, что вы намереваетесь сдавать дом рыбакам. Я обмолвился об этом Сайвару, и он предположил, что, вероятно, так оно и есть, — продолжает Хокун.

— Сайвару?

— Плотнику, что выровнял пол у вас в доме и заменил несколько половиц. У нас же все обо всем знают.

Я уверяю его, что сдавать дом не планирую.

Хокун кивает, будто получил некое подтверждение, и начинает извлекать из коробки с бесплатными товарами тостер, кофейник и разную кухонную утварь.

— Имущество покойного, — произносит Хокун в качестве объяснения и несколько мгновений молчит, прежде чем перевести разговор на Даньеля, который, по его словам, относится ко мне с симпатией.

— Мне он тоже нравится, — говорю я.

Хокун добавляет, что дядя больше не нуждается в Даньеле в качестве переводчика и парень периодически заглядывает в мастерскую, проявляя интерес к чучелам птиц.

Когда он заходил в последний раз, я только закончил набивать чучело бекаса, и он расспросил меня об этой птице. Я рассказал ему, что данная особь лишена пигмента, а животным, которые столь заметны, в дикой природе долго не выжить.

Хокун глядит на меня.

— Даньель говорит, что вы подружились.

Я киваю:

— Дядя брал его с собой несколько раз, когда я работала в доме.

Они, кстати, нагрянули ко мне в прошлые выходные и привезли садовую мебель — стол и два складных стула, которые другой клиент водопроводчика собирался выбросить.

— Удивительно, сколько добра выбрасывают люди, — заметил тогда дядя Даньеля.

— Это для твоего сада, — сказал паренек.

Во время одного из визитов Даньель обратил внимание, что дом выглядит пустым, поэтому я купила стол и четыре стула из тика в магазине Красного Креста за пять тысяч крон. По мнению Хокуна, мебель досталась мне почти даром. А в прошлый раз Даньель помог мне побелить потолок.

— Поэтому я и рекомендовал вас в качестве попечителя Даньеля тем, кто работает в главном управлении в Рейкьявике. Я сказал им, что вы бы с ним хорошо обходились. Вопрос в том, готовы ли вы взять это на себя?

Хокун не раз упоминал отделение Красного Креста в Рейкьявике, называя его то головным офисом, то главным управлением.

— А что подразумевает попечительство?

— Вы будете возить его к психологу в город раз в неделю или к зубному, если понадобится, и будете с ним общаться.

Он задумывается.

— Раз уж вы ездите туда-обратно чаще, чем раньше, то могли бы сочетать эти обязанности со своими перемещениями. Я сказал в главном управлении, что вы иногда ночуете здесь, а рано утром уезжаете в Рейкьявик на работу.

Я размышляю, надо ли мне покупать непромокаемый комбинезон, что висит в хозяйственном отделе пекарни, ведь уже два месяца, как нет ни капли дождя, и по прогнозам осадков не ожидается. На небе ни облачка, земля сухая, и березки стоят серые от пыли. Это значит, что, когда я вонзаю лопату в потрескавшуюся почву, там, где собираюсь посадить картошку, поднимается туча пыли, которая застилает мне глаза.

Самец белой куропатки начинает менять цвет и подыскивать место гнездовья на вересковой пустоши. Значит, скоро появится самка.

Дом: жилое помещение с соответствующей мебелью и утварью для регулярного личного пользования

Новые окна с двойными стеклами установлены во всем доме.

Подключено электричество и проведена вода.

Подключено отопление.

Поставлен септик с тремя отсеками.

Пришлось поменять несколько половиц, но большую часть пола мне удалось сохранить как есть.

И тут меня посещает мысль о том, что первичной необходимостью человека является создание своего жилья. Тот, кто теряет дом, сразу же старается соорудить себе убежище, в котором сможет укрыться. В качестве материала сгодится все, что окажется под рукой: древесина, камень, даже клеенка или картонная коробка, песок, высушенный на солнце и смешанный с водой, дерево или древесные ветви — и все это дом.

Человек ищет альтернативную планету

Я дважды отвозила Даньеля к психологу и ждала, пока окончится сеанс. В первый раз мы поехали после сеанса в кафе, а потом — в кино, однако во второй раз папа не захотел слушать никаких отговорок и настоял, чтобы мы поужинали у него. Он приготовил запеченное каре ягненка, а на десерт предложил семифредо[17]. На следующий день у меня были лекции, и вместо того, чтобы отправить Даньеля домой на автобусе, я позвонила его дяде и спросила, можно ли парню остаться ночевать у моего папы, в комнате возле прихожей. Потом я бы отвезла его назад, когда снова поеду в угодье. Именно на это, по словам моего переводчика, дядя и согласился.

Даньель выбрал фильм, действие которого разворачивалось в космосе в каком-то необозримом будущем, когда человек, окончательно погубив голубой шарик, на котором жил, искал альтернативную планету, где он мог бы поселиться. Космические баталии развернулись вокруг ценнейших природных ресурсов — воды и песка, а главными персонажами были подросток и его удивительной красоты мать. Между ними существовала тесная привязанность. В одной сцене сын спасал мать от надвигающейся опасности, в другой она, проявив смекалку, вырвала его из когтей врага. Фильм оказался ужасно длинным, но я стойко досмотрела его до конца, поскольку кино выбирал Даньель. Я подозревала, что его очаровала исполнительница главной роли. Честно говоря, актриса, которая играла мать, поразительно походила на мою маму в молодости.

Фильм шел на английском с исландскими субтитрами, и я беспокоилась, что Даньель не все понимает, но диалогов, к счастью, было немного. А вот звучавшая на полную мощность музыка занимала в картине важное место. Пока кадры сменяли друг друга, мне удалось несколько раз абстрагироваться от сюжета, чем я и воспользовалась, чтобы обдумать свои дальнейшие шаги по разведению сада. Бесцветность на экране навеяла мне мысли о траве, и я приняла решение расширить лужайку и выровнять ее, чтобы получилось футбольное поле.

Во время перерыва я столкнулась с Кляйнгюром и Видаром. Я заметила, что Кляйнгюр вопросительно смотрит на два ведерка с попкорном у меня в руках. Я представила ему моего подопечного, который, правда, едва поднял глаза от мобильника. В последние недели я нечасто вижусь со своими коллегами-преподавателями, поскольку появляюсь в университете, только когда у меня есть лекции, по окончании которых я ухожу. Кляйнгюр заметил, что давненько не видит меня в буфете. Он сообщил мне, что на кафедре лингвистики факультета исландской филологии обсуждалась идея собрать группу трекинга с тем, чтобы летом покорить горы, названия которых, по мнению келыпоманов, имеют кельтское происхождение: Эсья, Гекла, Катла, Глаума, Герпир и Ок — перечислил Кляйнгюр.

В конце концов пришли к соглашению сосредоточиться на горах на букву h. «На Геклу[18], конечно, подниматься запрещено по причине нависшей угрозы извержения, — пояснил он, — но в списке есть еще Хельгафедль, Хабнарфьядль, Хердюбрейд, Хаврадальстиндюр, Хаврафедль, Халаскоугафьядль, Хатльбьяртнарстадатиндюр, Хаттфедль, Хестфьядль и Хрутфедль».

Все будет в порядке

На обратном пути мой подопечный рассказывает мне, что во сне он видел, будто тонет.