Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin" - Страница 19

Я пробовал дрессировать её. Использовал токовые разряды, менял частоту вибрации, температуру. Бесполезно. Это был не пес и не крыса. Это был биологический автомат. У неё не было мозга в привычном понимании, только ганглии и инстинкты, отточенные миллионами лет эволюции. Или заложенные создателями этой автономной терраформирующей фабрики, если они были. Точнее не «терра», явно не «терра».

— Ты не хочешь учиться, — сказал я существу, которое снова и снова билось о стекло, пытаясь достать меня. — Ты хочешь убивать и собирать воду.

Я знал, что и Бене Тлейлаксу, местные гении биологии, экспериментировали с червями. У них ничего не вышло (или вышло, но совсем не то и об этом никто не узнал). А у меня? Гхола с памятью инженера с Земли и знаниями книг…

Я достал из кармана ампулу с синим осадком — тем, что мы добыли из мертвого червя сегодня. Капнул одну каплю в песок аквариума.

Форель замерла. Она почувствовала феромоны смерти. Феромоны взрослой особи.

Она начала закапываться. Паника. Личинка боится взрослого.

— Интересно, — я выключил свет в аквариуме. — Значит, иерархия у вас прошита на химическом уровне.

Я пока не мог вырастить своего Червя. Но я мог научиться их отпугивать не только демпферами, но и запахом. Химический барьер. Это уже была идея.

Через день, вечером, после смены и ужина (салат с концентратом рыбы — пир королей), мы шли не спать, а в отсек, который расчистили под спортзал.

Мы падали от усталости, мышцы ныли, но пропускать тренировки было нельзя.

— Готов? — Элара стояла напротив меня в легком тренировочном костюме. В её руке был нож, которых у нас было много от охранников, но с прикрытым лезвием и остриём. Как бы я не был уверен в превосходстве умений гхолы — случайности могли случиться всегда.

— Нападай, — кивнул я.

Я не был воином по рождению. Алекс был инженером. Но тело гхолы… оно знало. Мышечная память — страшная вещь. Стоило мне взять нож, как руки сами принимали правильное положение. Я знал, куда бить, чтобы убить быстро. Я знал, как двигаться, чтобы не тратить сил.

И я учил этому её.

Элара атаковала. Выпад быстрый, но слишком "академичный". Укол шпагой, а не удар ножом.

Я ушел с линии атаки коротким шагом в сторону, перехватил её запястье и, используя инерцию, опрокинул её на мат. Приставил "нож" к горлу.

— Ты мертва, — констатировал я. — Ты фехтуешь, Элара. А здесь надо резать и колоть. Не тянись. Сокращай дистанцию. Нож — это продолжение руки, а не длинная палка.

Она тяжело дышала, глядя на меня снизу вверх. В её глазах не было обиды, только злость на саму себя.

— Еще раз, — она оттолкнула мою руку и вскочила.

Мы тренировались час. Я учил её грязным приемам: песок в глаза, удар в колено, использование стен и темноты. Она впитывала это как губка. Она понимала, что там, наверху, её титул не спасет от ножа фримена или наемника.

…А потом мы менялись ролями.

Мы пили воду, восстанавливая дыхание, и Элара подходила к пузатому металлическому устройству, которое мы вытащили из каюты капитана и не сразу починили. Солидо-проектор.

— Теперь моя очередь, — злорадно сказала она, вставляя в слот кристалл с данными. — Твои боевые рефлексы великолепны. Но социальные протоколы….ммм…слабы.

Она, конечно, не знала про Алекса. Для неё моя «странность», прямолинейность и отсутствие манер были следствием травмы мозга при падении и долгой гибернации. Она думала, что чинит сломанный инструмент, настраивает расстроенный рояль. Я не разубеждал её.

В центре зала воздух задрожал. Лучи света скрестились, формируя полупрозрачную, мерцающую фигуру высокого мужчины в одежде Ментата Харконненов.

Это был призрак из фотонов, сквозь которого можно было просунуть руку, почувствовав лишь легкое тепло. Программа, работающая по жесткому алгоритму.

— Сценарий сорок четыре: «Давление этикетом», — объявила Элара, щелкая тумблером. — Ты — сопровождающий знатной особы. Ментат проверяет твою стрессоустойчивость. Твоя задача — ответить на провокацию, сохранив лицо. Алгоритм отслеживает тон голоса, мимику и ключевые слова.

Проекция Ментата дернулась, запуская анимацию. Его губы, искривленные в вежливой, но хищной улыбке, зашевелились. Из динамиков полился записанный голос, лишенный живых модуляций:

— «Скажите, любезнейший, почему ваш господин избегает встречи с губернатором? Уж не пренебрежение ли это?»

— Я… — начал я грубовато, сбиваясь.

Проекция тут же окрасилась красным. Раздался противный зуммер.

— Ошибка, — констатировала Элара, сбрасывая сценарий. — Тон слишком агрессивный. Осанка угрожающая. Ты реагируешь как охранник в кабаке.

— Это выглядит глупо, — я вытер пот со лба.

— Это тренажер, — жестко сказала она. — Он реагирует на паттерны. Если ты так ответишь настоящему Ментату, он поймет, что ты нервничаешь. А значит, ты что-то скрываешь.

Она подошла к мерцающей фигуре.

— Кейл, в тебе есть эти умения. Тебя создавали не просто бойцом. В твоей нервной системе прошиты этикет, дипломатия, умение лгать глазами. Перестань думать как дуболом. Включи режим придворного.

— Это все понятно, но как же бесит это лицемерие. — буркнул я.

— Это выживание. Еще раз.

Она перезапустила сцену. Ментат снова ожил, повторив ту же фразу с той же самой интонацией:

— «Скажите, любезнейший, почему ваш господин избегает встречи с губернатором?..»

Я закрыл глаза. «Ладно. Не думай. Просто вспомни. Как это делать?»

Я представил, что надеваю маску. Чужую, холодную, идеально подогнанную маску. Плечи расслабились, но спина осталась прямой. Голова чуть наклонилась — вежливость, граничащая с безразличием. Взгляд расфокусировался, перестав сверлить "противника".

— «Мой господин не избегает встреч, сударь», — мой голос изменился сам собой. Он стал тише, ровнее, в нем появились бархатные, обволакивающие нотки. — «Он лишь щадит драгоценное время губернатора, зная, сколь тяжко бремя управления в сезон бурь. Но если его светлость настаивает… мы сочтем за честь».

Я замер, ожидая зуммера.

Проекция Ментата мигнула зеленым. Алгоритм распознал правильную тональность и ключевые слова "щадит время" и "честь". Скрипт переключился на ветку "Успех".

Фигура Ментата слегка поклонилась.

— «Разумно. Губернатор оценит вашу тактичность».

Элара выключила проектор. Фантом рассыпался искрами света.

— Идеально, — в её голосе звучало удовлетворение мастера, заточившего клинок. — Сенсоры даже не зафиксировали скачка пульса. Ты врал как дышал.

Я выдохнул, чувствуя, как "маска" сползает, возвращая привычную усталость.

— Это… странно, — признался я. — Будто я нажал кнопку «Play» в собственной голове. Я не придумывал эти слова. Они просто вылетели.

— Это и есть твоя память, — она бросила мне полотенце. — Ментат-человек, конечно, умнее этой лампочки. Но база у тебя есть. Твой создатель заложил в тебя не только умение ломать шеи, но и умение заговаривать зубы.

— Надеюсь, мне не придется часто этим пользоваться, — я посмотрел на пустой постамент проектора. — Мне больше нравится строить стены, чем кланяться голограммам.

— Инженер построил нам базу, — серьезно сказала Элара. — А дипломат поможет нам не сдохнуть, когда мы из неё выйдем. Используй обоих.

Автор клянётся что замышляет только шалость.

Очередная вечерняя смена была посвящена глубине.

Наверху «Термиты» строили купол. Мы же с Эларой уходили всё дальше от поверхности, в базальтовое сердце планеты.

Здесь, на глубине семидесяти метров, «Крот» работал автономно. Элара управляла им с выносного пульта, сидя на ящике с инструментами в относительно прохладной зоне.

— Температура породы пятьдесят два градуса, — сообщила она. — Теплообменники справляются, но мы подходим к пределу эффективности пассивного охлаждения.