Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin" - Страница 52

Он фыркнул, пытаясь сохранить остатки достоинства, резко развернулся и поспешил прочь, увлекая за собой свиту.

— Один-ноль, — прокомментировал я едва слышно.

— Это была разминка, — ответила Элара, расправляя плечи.

Тишина, возникшая после бегства «павлина», продержалась недолго. Зал — этот гигантский, переливающийся шелками и драгоценностями желудок зверя — быстро переварил инцидент. Гудение голосов вернулось, но теперь его тональность изменилась. Если раньше нас рассматривали, как пятно грязи на паркете, то теперь десятки взглядов стали оценивающими.

— Ты была жестока, — заметил я, сканируя толпу. — Он теперь посмешище.

— Он был посмешищем с того момента, как надел этот камзол, Кейн, — Элара взяла с подноса проходящего мимо официанта бокал с вином, но пить не стала. Она держала его как реквизит. — Я просто озвучила очевидное.

Я чуть наклонился к ней, делая вид, что поправляю трубку её дистикомба.

— Справа, группа из пяти человек. В центре женщина в алом. Герб на плече: скрещенные молоты на золотом поле.

Элара едва заметно сузила глаза.

— Я не помню такого герба. Кто это?

В моей памяти всплыли массивы загруженных и изученных за три года данных. Информация была устаревшей, с пробелами, как старая карта, изъеденная песчаными червями, но кое-что найти удалось.

— Малый Дом Ферро, — прошептал я. — Вассалы Харконненов. Разбогатели на военных заказах. Пытаются купить статус, которого у них нет по крови. Женщина — Леди Марика. Известна своими… экстравагантными вечеринками и короткой памятью на долги.

— Нувориши, — усмехнулась Элара. — Самые опасные звери. Часто без тормозов вообще.

Леди Марика Ферро плыла сквозь толпу, как ледокол. Она была красива той тяжелой, хищной красотой, которую дают деньги и лучшие сук-доктора, но в уголках её губ залегла скука пресыщенности. Её свита состояла из молодых людей с лицами, я бы сказал, отмеченными печатью пороков, и одной девушки, которая смотрела на нас с неприкрытым любопытством. Они остановились полукругом, отрезая нам путь к отступлению. Марика отпила из бокала, и на стекле остался жирный след алой помады.

— Леди Варос, — её голос был низким, с хрипотцой. — Весь зал только и шепчется о вашей маленькой стычке с виконтом. Говорят, вы укусили его прямо в сердце.

— У виконта нет сердца, миледи, — спокойно ответила Элара. — Только кошелек и амбиции. Я лишь указала на их несоответствие реальности.

Марика рассмеялась, и свита послушно подхватила смех. Но глаза женщины оставались холодными. Она перевела взгляд на меня. Я стоял неподвижно, руки опущены, мышцы расслаблены, но готовы к взрыву. Для них я был просто спутником, телохранителем, мебелью с функцией убийства. Но Марика смотрела иначе. Она смотрела как покупатель на невольничьем рынке.

— А это, я полагаю, тот самый… спутник? — она сделала паузу, наполненную грязными намеками. — Четыре года в пустыне, дорогая Элара. Четыре года в пещерах, среди дикарей и песка. И только вы двое.

Один из её спутников, тощий юноша с моноклем, гнусно хохотнул: — Долгими холодными ночами в пустыне нужно как-то греться, не так ли?

Повисла тишина. Это было уже не просто оскорбление. Это был удар ниже пояса, на падение леди до открытой связи со слугой. В обществе такие слухи могли уничтожить репутацию быстрее, чем яд. Я напрягся, но Элара жестом остановила меня. Она не отступила. Наоборот, она сделала шаг навстречу Марике, и на её лице появилась странная, почти мечтательная улыбка.

— Вы спрашиваете, как мы грелись, миледи? — переспросила она, и её голос стал глубоким, вибрирующим. — О, вы даже не представляете.

Толпа вокруг нас затихла. Люди, скучающие аристократы, жадные до грязи, потянулись к нам, как мухи на сладкое. Марика моргнула, явно не ожидая такой реакции. Она ждала гнева, оправданий, но не этого.

— Четыре года, — продолжила Элара, медленно обходя Марику по кругу. — В месте, где нет законов, кроме закона выживания. Вы хотите знать о Кейне? О его… способностях?

Она бросила на меня взгляд, полный такого жара, что, будь я обычным человеком, я бы покраснел. Но я был гхолой.

— Вы хотите знать, насколько он вынослив? — Элара понизила голос до интимного шепота, который, тем не менее, слышали все в радиусе десяти метров. — О, миледи… Он может работать сутками, не зная усталости. Его тело — это сталь и жилы. Когда мы были там, в темноте, я слышала только его дыхание. Тяжелое, ритмичное, неумолимое. Он никогда не останавливается. Никогда. Пока цель не будет достигнута.

Девушка из свиты Марики приоткрыла рот. Тощий юноша с моноклем нервно сглотнул. Элара мастерски плела паутину слов.

— Он понимает меня без слов, — продолжала она, подходя вплотную к Марике. — Одно движение, один вздох — и он уже знает, что мне нужно. Жесткость? Он будет жестким. Нежность? Он будет нежнее шелка. Он исследовал каждый дюйм пространства вокруг меня, он знает все мои слабости, все мои уязвимые места. Мы сливались в единое целое, чтобы выжить. Пот, жара, трение тел в тесноте, когда каждое движение партнера отдается в тебе…

Воздух в кругу слушателей сгустился. Фантазия скучающих дворян дорисовывала картины одну развратнее другой. Марика дышала чуть чаще, её зрачки расширились. Она попалась. Они все попались.

— Это… — выдохнула Марика, облизнув губы. — Это невероятно… откровенно.

И в этот момент капкан захлопнулся.

Лицо Элары мгновенно изменилось. Мечтательная поволока исчезла, уступив место ледяной деловитости. Она смерила Марику взглядом, в котором читалось легкое разочарование.

— Да, такие спарринги помогли очень хорошо занять время и поддерживать себя в тонусе, — громко и четко произнесла она. — Но, судя по вашим лицам, вы ожидали услышать сюжет для дешевого бульварного романа, который читают служанки под одеялом?

Тишина взорвалась осознанием. Кто-то на заднем плане прыснул.

— К сожалению, — громко продолжила Элара, разводя руками, — у меня нет таланта к написанию эротической прозы. Но кто я такая, чтобы осуждать ваши пристрастия? Скука — страшная вещь, леди Ферро. Я понимаю. Если вам так интересны пикантные подробности моей выдуманной личной жизни…

Она сделала паузу, окинув взглядом толпу, которая уже начинала посмеиваться над сконфуженной Марикой.

— …я могу придумать продолжение. С подробностями. С анатомическими деталями, если пожелаете. Но, сами понимаете, — она щелкнула пальцами в перчатке, — Дом Варос нуждается в реставрации. Крыша течет, фильтры старые. Творчество должно оплачиваться. Скажем, пять тысяч соляриев за главу? Для эксклюзивных слушателей — десять.

Свита Марики попятилась. Тощий юноша спрятал глаза. Сама Леди Ферро стояла пунцовая, как её платье. Она попала в положение человека, который публично признался в любви к грязным картинкам, а его отчитали как школьника.

— Вы… вы нахалка! — выпалила она, но это звучало жалко.

— Я — автор, — жестко отрезала Элара. — И я вижу, что спрос на пошлость в этом зале превышает предложение. Подумайте над моим предложением, миледи. Первый рассказ "Ночи в сиетче" я могу прислать вам лично. За отдельную плату, конечно.

Смех уже не скрывали. Смеялись не над Эларой. Смеялись над Марикой Ферро, которая хотела унизить "нищенку", а в итоге оказалась в роли озабоченной сплетницы, готовой платить за выдумки.

— Браво. — прошептал я, не разжимая губ.

— Спасибо. — так же тихо ответила Элара, теряя интерес к поверженным противникам.

Марика, шипя проклятия, растворилась в толпе. Но триумф был кратким.

Атмосфера в зале изменилась мгновенно. Словно кто-то выкачал из помещения весь кислород, заменив его тяжелым, давящим газом. Смех оборвался на полуноте. Музыка смолкла, музыканты застыли с инструментами в руках, как сломанные автоматоны.

Даже свет ламп, казалось, померк, став болезненно-желтым.

У главных дверей, распахнувшихся с грохотом, ударившим по нервам, стоял глашатай. Он ударил жезлом об пол, и этот звук прозвучал как выстрел.