Верни нас, папа! Украденная семья (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 24

Кровь шумит в ушах. Мысли путаются. Остается лишь страх.

И сложный выбор, перед которым меня опять ставит судьба. Как в нашу с Никой единственную ночь вместе.

Глава 15

Ранее…

Николь

— Спасибо, Петр Сергеевич, вы меня очень выручили, — натянуто улыбаюсь школьному охраннику, а у самой поджилки трясутся и ладони потеют.

— Что, нашли воришку? — шумно потягивая горячий чай, он заглядывает через мое плечо в экран ноутбука. Закусывает печеными пирожками, которые я привезла ему из дома. — Покажите мне его, Николь Николаевна, я ему устрою веселую жизнь, — грозит кулаком. — В моей школе враг не пройдет!

Нервно хмыкнув, я прокручиваюсь в большом мягком кресле, колесики которого путаются в проводах, и поворачиваюсь лицом к добродушному охраннику. На его нахмуренном лбу появляются глубокие морщины, брови сходятся к переносице. Мужчина настроен решительно и готов наказать вора, которого… не существует. Эту легенду я придумала, чтобы добраться до архива видео с камер.

— Вы на него смотрите, — наивно хлопаю ресницами, спрятав руки за спиной. — Выяснилось, что я сама виновата — забыла кошелек в столовой, а его нашли и отнесли в учительскую. Там и заберу. Извините, что зря вас потревожила.

Гадко на душе от мысли, что приходится лгать почтенному человеку, который тепло, внимательно и с уважением относится к каждому педагогу, но Лука не оставил мне выбора. Вчера мне удалось убедить его не подавать заявление в полицию. Я выиграла время, но тем самым подтвердила, что Данила мне по-прежнему дорог. Судя по напряженному, колючему тону, Лука остался недоволен, и теперь я не знаю, чего от него ожидать.

Телефон вибрирует в сумке. Даня звонит мне с раннего утра, не сдаваясь, как будто чувствует, что я здесь рискую ради него. Мысленно прошу его не мешать, а параллельно отправляю сухое сообщение, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Раньше Богатырев видел меня насквозь, даже на расстоянии мог распознать мои истинные эмоции. Без слов. Надеюсь, он утратил эту способность после того, как бросил меня. Оставил, как ненужную сумку в порту. Оборвал нить, что держала нас вместе.

Между нами больше нет былой связи.

Ничего нет! Но… я, как и раньше, дико переживаю за него.

— Обращайтесь, Николь Николаевна, — приговаривает Петр Сергеевич, занимая свое рабочее место. — Всегда рад вам помочь.

Острое чувство вины гложет меня изнутри, но я убеждаю себя, что поступила правильно. Теперь Богатыреву нечего предъявить, и от этого мне становится слегка спокойнее.

«Давай встретимся вечером», — беззаботно прилетает от него, когда я сажусь в такси.

Всю дорогу гипнотизирую взглядом буквы, как будто они живые и могут обнять. Уголки губ дергаются, предательски тянутся вверх, но я мысленно даю себе пощечину.

Пусть он с сыном встречается. И его матерью. Хватит меня мучить ложными надеждами — я в прошлом наелась ими досыта. До сих пор тошнит.

Блокирую телефон, так и не придумав, что ему ответить. Знаю точно, что нового свидания не будет. Мне не нравится, какой я становлюсь рядом с ним… Слабой, влюбленной, всепрощающей. Не хо-чу! Не для того я собирала себя по осколкам, чтобы вновь разбиться вдребезги под грязными подошвами его грубых армейских ботинок.

— Добавьте ещё одну точку в маршрут, — прошу водителя, мягко улыбнувшись.

По пути я заезжаю в кондитерскую, чтобы порадовать самого главного мужчину в моей жизни. Воодушевленная и счастливая, я на крыльях материнской любви лечу домой. К сыну. Он мой единственный якорь в этом мире. Остальные пусть катятся к черту!

— Макс, родной, ставь чайник, я привезла твои любимые пирожные, — кричу с порога, скидывая ботильоны на устойчивом каблуке.

Из кухни выходит мать в фартуке и с полотенцем в руках, тыльной стороной ладони стирает испарину со лба, удивленно изучает меня, будто не ожидала увидеть дома так рано. Я с улыбкой целую ее в щеку, тихо здороваюсь и пролетаю мимо. Останавливаюсь у закрытой комнаты сына.

— Макс? Опять играешь в наушниках?

Стучусь в его дверь, надавливаю на ручку, осторожно открываю. За компьютером — никого. В помещении пусто и прохладно. Через щель в оставленном на проветривание окне проникает свежий, влажный осенний воздух, сквозняк играет занавесками.

Обстановка в комнате прежняя, нет явных причин беспокоиться и до последнего теплится надежда, что сын где-то в квартире, но почему-то сердце панически сжимается. Легкие сковывает спазмом, и я не могу сделать вдох. Интуиция вопит об опасности.

— Ника, его нет дома, — шелестит за спиной сиплый голос матери. Вдоль позвоночника прокатывается неприятный мороз. — Он с Лукой уехал на прогулку. И ты должна быть с ними. Разве нет?

Коробка с пирожными выпадает из моих онемевших рук, воздушный крем пачкает деревянный паркет, безе хрустит, а вместе с ним трещит по швам и рушится что-то внутри меня. Эмоции безжалостно душат. Я заторможено оборачиваюсь, как в замедленной съемке, посылаю маме полный гнева, страха и разочарования взгляд.

— Что ты сказала? — голос надламывается. — Ты отдала ему моего Макса?

— Лука его родной отец! — неожиданно строго поучает меня мама, упирая руки в бока. — И останется им до конца дней, что бы ни происходило между вами.

— Я тебе запретила! — рычу ей в лицо. — Я же просила не пускать его на порог!

— Не будь эгоисткой, Ника! Макс нуждается в обоих родителях, и ты не можешь ограничивать их общение из-за собственных прихотей и упрямого характера, который унаследовала от отца. Ох, как не хватает Коленьки, — возводит печальный взгляд к потолку и складывает ладони в молящем жесте. — Видишь, как сложно мне воспитывать двух дочерей без твердой мужской руки?.. Ника, не обрекай Макса быть наполовину сиротой. При живом отце!

— Не сравнивай их! Лука в подметки нашему папе не годится. И по документам он Максу никто. Ты отдала внука чужому человеку, понимаешь?

Я беру ее за руки, ищу хоть каплю понимания в холодных глазах, но мама лишь невозмутимо пожимает плечами. Она принимает сторону мужчины, который унизил нас с сыном, и от осознания этого душу сковывает тисками ноющая боль.

— Лука приехал с гостинцами, сказал, что вы помирились и договорились о встрече. Я слышала, как вы вчера разговаривали по телефону, и подумала, что наконец-то все наладилось.

— Это не так, — обреченно лепечу, понимая, что маму не переубедить.

— Ты же ни о чем мне не рассказываешь. Скрытная, как и твоя сестра. Ну, ничего... Значит, будет повод сблизиться.

— Куда они поехали?

— Лука сказал, что за тобой. Наверное, вы разминулись.

Вдох. Кислород застревает в горле. Выдохнуть не получается.

Дрожащей рукой достаю телефон, нахожу контакт Луки. Долгие гудки звучат как удары набата. Отзываются глухим гулом в груди.

«Покойник» молчит. Могу поспорить, что он слышит мой звонок, но специально изводит меня. С гадкой ухмылкой смотрит на дисплей, водит пальцем по моей фотографии, терпеливо выжидает, пока я сломаюсь. Он хотел наказать меня за непослушание — у него это получилось. Ударил по самому уязвимому месту, забрав Макса. Вырвал сердце с мясом и, насмехаясь, оставил меня истекать кровью.

— Я звоню в полицию, — зло шиплю, так и не дождавшись ответа.

— Что ты им скажешь? Заявишь на собственного супруга? Который гуляет с родным сыном? — причитает мама, беспокоясь не обо мне или внуке, а о том, что подумают люди. — Ника, не сходи с ума. Лука столько шагов делает тебе навстречу, а твоя твердолобость все испортит. Послушай, это ваш шанс восстановить семью.

Я упрямо нажимаю кнопку экстренного вызова и выставляю руку перед собой, защищаясь от родной матери. Не сводя с нее полных негодования глаз, я отрицательно качаю головой.

— Замолчи, мам… — цежу сквозь зубы, прижимая телефон к горящему уху. — Я и так держусь из последних сил, чтобы не возненавидеть тебя. Не дай бог что-то случится с Максом или Лука заберет его… Не дай бог.