Экстрасенс в СССР 4 (СИ) - Подус Игорь - Страница 48

— Там, наверху сейчас решается вопрос, что со мной делать. Если майор Васильев согласится здесь остаться, то его уже завтра на моё место посадят, а меня переведут в какой-нибудь Урюпинск службой участковых инспекторов завидовать. А может, ещё в какую глушь ещё дальше загонят. Так что, если я прямо сейчас из-за твоего Валерки начну всех на уши ставить, вопрос со мной мигом решится.

— Петрович, и на что ты тогда надеешься?

— Надеюсь, майора Васильева в Москву заберут на повышение. Он там за свою аномальную раскрываемость может продвинуться, получить внеочередное звание и возглавить новый отдел при главке, занимающийся особо тяжкими.

Интересно получается. Похоже, сдвиги в местном болоте, которые начались из-за моего вмешательства, теперь помогают мне не вляпаться в новые неприятности. Падает одна костяшка домино — и задевает следующую. Получается, я и не заметил, как начал менять реальность вокруг себя.

Из-за выпитого спиртного, бесполезные уговоры гаишника, начальника милиции и по совместительству близкого товарища — продолжались по кругу. И на каждом заходе я узнавал что-то новое. В результате через час передо мной предстала полная картина.

Глава местной милиции сидел на этом месте пятнадцать лет. Был апатичен и старался не лезть не в своё дело. Обычно делегировал обязанности главам подразделений, а уже те сами решали, как поступать. Главное его требование — отсутствие нареканий со стороны смоленского начальства.

Самого его интересовали только охота и рыбалка. Ещё он любил запереться на неделю на даче и уйти в запой. Как положено, имел одну любовницу и сам старался не лезть ни в какие слишком мутные схемы.

Это позволило вырасти вокруг себя настоящих лидеров, таким как начальники ОБХСС и ГАИ. По этой же причине уголовным розыском до сих пор управлял тот, кого должны были несколько лет назад отправить в почётную отставку.

Ещё я узнал, что связывают подполковника Панкратова с начальником ГАИ материально-денежные отношения. Смирнов заносит начальнику долю малую с собранного на трассе, а тот разумеется его не трогал и прикрывал.

Кроме этого, главе милиции периодически заносит конверт его родственник — начальник патрульно-постовой службы. Он позволяет работать фарцовщикам на городском рынке и спекулянтам-перкупам с Кавказа, выдающим себя за колхозников, торгующих цветами и сезонными фруктами.

В спокойные времена застоя подобный апатичный начальник милиции меня бы, наверное, устраивал. Кондратьев сам живёт и позволяет жить другим. А его палки в колёсах не особо помешали раскрыть резонансные уголовные дела. Портила его только связь с начальником ГАИ. Да и то только из-за личности майора Смирнова. Уж больно тот жаден, не в меру горделив и слишком хочет всё контролировать. И из-за этого считает своих сыновей буквально неприкасаемыми. А ещё он втайне видит именно себя приемником начальника милиции и хочет через несколько лет занять его место.

Бесполезный разговор продолжался до трёх часов ночи. За это время начальнички добили вторую бутылку армянского коньяка и хорошенько поднабрались. В итоге подполковник Панкратов ушёл спать в палатку, и у догорающего костра остался в одиночестве начальник ГАИ.

Старшина Мищенко давно спал в «Жигулях», и я решил: пора действовать. Подобравшись сзади к Смирнову старшему, я остановился в полуметре и, вызвав на помощь дар, просветил его голову.

Его мысли продолжали двигаться по кругу, вызывая вполне конкретные образы, соответствовавшие вариантам его дальнейших действий. В большинстве из них он входил в контакт с начальством разных уровней и просил помощи.

Он собирался жаловаться на всех причастных: на меня, старшего лейтенанта Ермакова, Пашу Рязанцева, председателя колхоза Жукова и прочих, по его мнению, причастных. Особенно меня удивило, когда в одном из вариантов майор Смирнов собирался обратиться к тому самому обкомовскому функционеру Егорову. Оказалось, что он с ним немного знаком и имеет подход через одного охотоведа.

А это уж совсем плохо: ведь едва начальник ГАИ упомянет председателя колхоза Жукова, как тут же приобретёт весьма опасного союзника. А значит, этого допустить точно никак нельзя.

Только в нескольких вариантах событий Смирнов старший пытался предпринять что-то сам. И каждый раз это походило на сплошной кровавый криминал.

Уловив закономерности и тенденции, я начал работать с мозгом пациента. Делал всё просто и основательно, как при кодировке алкашей. Как только затаивший зло гаишник начинал обдумывать плохой для меня вариант, я отсекал крохотный центр активности нейронов головного мозга и таким образом практически заставлял его кое-что забыть.

Как ни странно, помогли манипуляции ныне покойного гипнотизёра, чьим свидетелем недавно побывал. Конечно же, я не мог вычеркнуть из памяти гаишника всю опасную для меня информацию, но, к примеру, как только пациент пытался вспомнить о возможном контакте с обкомовцем Егоровым, его мозг прекращал реагировать на запрос, превращаясь на мгновение в настоящего склеротика.

За час я вычеркнул из сознания начальника ГАИ все законные варианты действий и оставил только те, в которых он пытается грубо покарать обидчиков сына. Мог бы и их постараться стереть, но тогда сознание мстителя придумало бы что-то иное. Вполне возможно действенное.

Таким образом, я зациклил мозг Смирнова на нескольких устраивающих меня вариантах и наконец закончил весьма познавательный сеанс. Начальник ГАИ тут же отключился и упал спать у догоревшего костра, прямо на земле, а я, несмотря на то что вконец вымотался, решил ещё кое-что предпринять.

Осмотр вполне здорового организма выявил несколько несущественных медицинских проблем. Именно одну из них я решил обострить. Просветив позвоночник, я дал импульс развития межпозвоночной грыже, обеспечив на утро гаишнику непередаваемые ощущения. Мог бы сделать больше, но дар начал работать с явными перебоями.

Побоявшись, что так могу и сам вырубиться и заснуть прямо здесь, я вернулся к автомобилю. Оставаться здесь нельзя, поэтому я отъехал на полтора километра в сторону и, так же припарковавшись у воды за деревьями. Как только двигатель выключился я, тут же провалившись в тревожный сон, где передо мной начала раз за разом повторяться сцена встречи с истинным врагом.

Глава 23

Сеть экстренного оповещения

Периодически просыпаясь, я делал по глотку Матрёниного пойла, а потом снова отдавался во власть бредового повторения встречи с тёмным. Спустя сотню таких повторений я привык, и мне даже начало казаться, что сам фрагмент увеличивается в продолжительности или растягивается. Это позволило выявить несколько упущенных деталей.

Окончательно проснулся я около одиннадцати дня. Выбравшись из «Москвича», разделся и сразу полез в воду. Несмотря на календарное третье сентября, вода оказалась приемлемой температуры. Освежившись, снова почувствовал себя человеком.

Вообще, мне сейчас надо бы смотаться в город, но наличие алкоголя в крови и чересчур заметная машина заставили скорректировать планы. Пришлось садиться за руль и возвращаться в село.

Проезжая мимо ночной стоянки рыбаков, убедился: они недавно уехали. Дальнейшие планы начальника ГАИ я знал в точности, ибо всё лишнее из его головы ночью выкинул. Теперь нужно дождаться правильного момента, спровоцировать ситуацию и сделать так, чтобы он прокололся и окончательно от меня отстал. Конечно, это немного опасно, но другого выхода я ночью не нашёл. Ну не убивать же Смирного старшего в конце концов.

Приехав в село, я загнал «Москвич» во двор и попросил Рыжего выгнать мотоцикл. После этого Матрёна усадила обедать. На этот раз я не стал отказываться от двойной добавки и умял всё предложенное подчистую.

— Бухал? — спросил Рыжий, усевшись, напротив.

— Пришлось немного усугубить работу печени, — честно ответил я.

— Значит без меня усугублял, — выдохнул друг разочарованно.

Вот как ему всё объяснить? Нельзя же сказать, что бутылка французского коньяка — это лекарственное средство. Признаваться, что пил в одно лицо, тоже не по-товарищески. Пришлось приврать.