Нечеловеческий фактор - Ливадный Андрей - Страница 13

– Ура. А папа вернулся?

– Не знаю. Вот приедем и посмотрим. Ладно?

Девочка кивнула. Она, как и любой ребенок воспринимала реальность под своим углом зрения, не отягощаясь заботами взрослых.

Михалыча Лера отыскала с трудом. Оказывается, старый андроид нуждался в периодической подзарядке, – его встроенный реактор по какой-то причине отказал, а замены не нашлось.

Люди, постоянно проживающие в Цоколе, на вопросы реагировали настороженно, отвечали неохотно, не проявляя ни капли дружелюбия. Махнут рукой в неопределенном направлении и идут себе дальше.

Андроид стоял в неглубокой нише. Ангар, где ремонтировали планетарные машины, полнился шумом. Рабочий день был в разгаре и здесь мерцала сварка, гудели механизмы, перекрикивались рабочие, словно понятие «сеть» для них не существовало.

– Михалыч, ну вот куда ты подевался?

– Извини. Заряд не рассчитал. Пришлось срочно сюда бежать, иначе бы остановился.

– Как Реутов?

– У Антона сильная контузия и пара осколочных ранений. Выкарабкается.

– Нам с Ксюшей надо до военного городка добраться. Дашь машину?

– Лишних машин нет. Ты ведь обратно ее не пригонишь?

– А автопилот на что?

– Нет у нас средств автоматизации.

– Почему? – удивилась Лера, присев на кофр, выступающий из основания штабеля.

– Неудачная прошивка. Когда на планете появилась база Альянса, всю колониальную технику, кроме критически-важного оборудования Цоколя, перепрограммировали, но что-то пошло не так. Проблемы с совместимостью. Военным-то все равно, ведь большую часть населения колонии они мобилизовали, а нам проблемы, если не сказать – горе.

– А старая прошивка? Вернуть все на место не вариант?

– Так основной модуль колониального транспорта от нас забрали. Подняли в космос с помощью технических носителей, и поминай, как звали.

Лера сокрушенно кивнула. Теперь понятно отношение местных.

– Ты не печалься, – приободрил ее Михалыч. – Я вас сам отвезу. Вот только подзаряжусь немного.

– Ладно. Спасибо. Кстати, а разве колониальные андроиды не комплектуются встроенным реактором?

– Откуда ж ты такая наивная взялась? – спросил Михалыч, но видя ее неподдельное недоумение все же пояснил: – Машины серии «Хьюго» до сих пор воюют на стороне Колоний. Я подлежал уничтожению. Вот и пришлось перейти на накопители, чтобы сигнатурой реактора не отсвечивать.

– И как же ты нас в город повезешь?

– Да не волнуйся, вопрос решился пару лет назад. Антон похлопотал. Мою нынешнюю схему питания признали не опасной. Ресурс накопителей правда ограничили, вот и бегаю дважды в сутки на подзарядку. Ты пока сходи пообедай, Ксюшу накорми, дорога все же не близкая. Я через часик вас сам отыщу.

– Хорошо, – Лера пребывала в тревожной задумчивости. К обитателям Цоколя она не испытывала враждебности и не понимала почему Земной Альянс так поступил по отношению к ним? Вообще у нее накопилось много вопросов, ответ на которые пока лежал вне понимания.

Путь до военной базы оказался долгим. Время коротали за разговорами. Ксюшу взрослые темы не интересовали, и она удобно устроилась в пассажирском кресле, погрузившись в личную «VR»[5], благо мощности кибстека и нейросетевого модуля импланта хватало на формирование индивидуального цифрового пространства.

Нормальных дорог между военным городком Альянса и древним Цоколем никто не построил. Вся военная техника обладала адаптивной системой нагрузки на привод, – проще говоря встроенным антигравом, позволяющим менять вес машины, в зависимости от характера местности, а до колонистов никому не было дела.

Вокруг простирались изрезанные оврагами пустоши. Обычный пейзаж на первой стадии терраформирования. Датчики показывали низкий процент кислорода и множество вредных примесей в воздухе.

– Как называется планета?

– А то не знаешь?

– Нет. Во всех доступных мне каталогах звездная система значится под номером.

– О́рия, – произнес Михалыч, сделав ударение на первой букве.

– С каким-то смыслом? – поинтересовалась Лера.

– Нет. Скорее по созвучности, – ответил андроид. – Мы ведь с борта колониального транспорта «Орион–14».

– Почему «14»?

– Так транспорты в эпоху «Исхода» выпускали сотнями и уникальностью названий особо не заморачивались.

– Далековато же вас забросило от Земли.

– Дело случая, – пожал плечами Михалыч. – Сначала «слепой рывок», ну а затем, когда уже прочно заблудились, подзаряжали накопители гиперпривода и совершали короткие прыжки, в поисках системы с подходящей планетой. Двадцать три погружения в гиперкосмос, насколько помню.

– Участвовал?

– А как же. Активировали сразу. Надо ведь кому-то за криогенными камерами присматривать.

Вездеход к этому моменту преодолел сложный участок рельефа и начал набирать скорость. Слова андроида неожиданно послужили триггером памяти, пробудив несколько далеких воспоминаний.

Лера внезапно ощутила себя девочкой. Наверное, лет десяти.

Было очень холодно. Окружающее тонуло во мраке, лишь кое-где контрольные огни терминалов скупо подсвечивали фрагменты решетчатых палуб, расположенных ярусами. Гудели электромоторы, лопасти огромных, встроенных в переборки вентиляторов создавали циркуляцию воздуха.

Она помнила мешковатый комбинезон техника, который пришлось надеть и андроида колониальной модели.

«Что тут стряслось?», – незнакомый пожилой мужчина неожиданно появился из сумрака, напугав девочку.

«Сбой криоинмода, – лаконично отчитался андроид. – Пришлось экстренно пробудить».

Лера дрожала. Теплый, интересный, щедрый мир, где она росла вместе со сверстниками, куда-то исчез. Словно она спала, видя чудесный сон, и вдруг открыла глаза в незнакомом месте.

«Не бойся. Хьюго сейчас отведет тебя на резервную палубу, и ты снова попадешь домой», – раздался голос.

Память попыталась саботировать, но лейтенант не позволила. Усилием воли она заставила нейросетевой модуль импланта ухватить нить воспоминания, удержать образ девочки и ощущение холода, по крохам воссоздавая ту пугающую обстановку.

Андроид привел ее к сегменту подъемника. Началось плавное движение вверх, мимо множества ярусов, где бесконечными теряющимися во тьме рядами стояли однотипные устройства. Теперь лейтенант понимала, – это были криогенные камеры, но не обычные, а какой-то не серийной модели.

Еще она несколько раз мельком замечала секции обзорных экранов, усеянных звездами.

«Где же все происходило?»

Сопряженная с рассудком искусственная нейросеть, являющаяся основой боевого расширителя сознания, вновь прокрутила выхваченные из памяти зрительные образы, остановила запись и укрупнила один из экранов, давая возможность разглядеть не только звезды, но и коды, отображающиеся у нижнего среза изображения.

«Корпорация Римп-кибертроник. Колониальный проект „Исход“», – все оборудование имело одинаковую маркировку, – подметила Лера, пристально изучая собственное воспоминание.

Затем перед мысленным взором развернулась панорама звезд. Цифры в отдельном оперативном окошке отображали точные координаты объекта, которые система ее импланта расшифровала быстро и однозначно.

«Солнечная система. Пояс Койпера».

Данные легли в память кибстека отдельным файлом с пометкой «важно».

…

Мимолетное воспоминание поблекло, но благодаря сопряженным с рассудком искусственным нейросетям[6], оно уже не исчезнет без следа, будет доступно для повторного просмотра и детального анализа.

– О чем задумалась?

Лера не собиралась делиться с андроидом сокровенным. Просто пожала плечами, через локальное соединение проверила, как там Ксюша, и сухо спросила:

– Далеко еще?

– Километров десять, – Михалыч выделил на обзорном экране высотное сооружение. Даже издали его контур выглядел изломанным – часть постройки превратилась в руины. – Вот почему нет связи. Это был коммуникационный центр.