Вспоминайте про дочь Салема - Ольховская Влада - Страница 6

Пока Доминик размышлял об этом, воздух в рыжем свете живого пламени начал густеть, искажаться, указывая на разрыв границы между мирами. Это привело заклинателей в такой восторг, что они едва не сбились, однако ритм удержали. Старательные, падлы… Доминик уже видел: они не полноценные колдуны, не потомки, а новички в этом деле. Из тех, кто пробует мелкие заклинания и впадает в эйфорию от легкого успеха, быстренько объявляя себя избранным. Вероятнее всего, то, что здесь происходит, – их первый большой ритуал.

И последний, но говорить им о таком бесполезно, все равно ведь не поверят.

Энергия сгустилась, формируя в пространстве проход, похожий на пелену пульсирующей ртути. Они все-таки довели ритуал до конца, молодцы какие… Они и сами видели, что все получилось как надо, они завершили заклинание и уставились на дверь с восхищением детишек, впервые увидевших новогоднюю елку.

Ну а когда из портала уродец полез, девица, не Катюша, а вторая, запищала от восторга и захлопала в ладоши, парни переглянулись между собой с умилением, которое Доминик не собирался никак трактовать. Им казалось, что они уже пересекли ту самую финишную черту, дальше – только подарки и поздравления. Напряженной оставалась только Катюша, не сводившая глаз с прорыва, но и она не боялась по-настоящему.

Конечно же, зря.

Демон не выползал из портала постепенно, он выскочил оттуда, как и полагается дикому зверю. Мелкий какой… Хотя этим дилетантам сейчас наверняка кажется, что очень крупный и с его помощью они завоюют пару-тройку континентов.

Больше всего он напоминал тигра, лишенного кожи, но покрытого при этом длинными белыми наростами, постоянно пульсирующими так, будто по ним тоже текла кровь. А может, и текла, у демонов такого уровня анатомия порой причудливая… Голова, вон, совершенно не тигриная и не кошачья, там крупное круглолобое уродство, похожее на глубоководную рыбу – игольчатые челюсти, лишенные губ, как раз в тему. И глаза тоже рыбьи: круглые, без зрачков, мягко мерцающие белым. Из-за этого было непонятно, на что именно уставился демон, но только в первые секунды. Когда атаковал – оно, конечно, яснее стало.

Колдуны знали, что демон атакует, такой был план! Только вот главным блюдом предстояло быть Доминику, и для недоумков стало большим сюрпризом то, что демон налетел на одного из них и совсем не дружелюбно откусил пол-лица.

Остальные трое застыли, ликование вмиг оборвалось. Да и ясно, почему, они уже навоображали непонятно чего: сейчас появится демон в костюме дворецкого, преклонит колено, начнет витиевато выражаться… Но вместо этого несостоявшихся властелинов мира незатейливо жрут. Обидно.

В их защиту можно сказать лишь одно: сожрали бы их в любом случае. Такой демон не умнее обычного зверя, зато быстрее и хитрее, удрать от него и уж тем более драться с ним невозможно.

Покончив с первой жертвой, демон бросился на вторую. Парень оказался чуть сильнее, а может, подготовиться успел, он даже попробовал защищаться, хотя почти сразу руки лишился. Девица, имени которой Доминик не знал, ломанулась к выходу. Демон тут же бросил недоеденного колдуна и сосредоточился на бегущей жертве.

Катюша бежать как раз не пыталась, у нее в этот миг картина реальности рушилась. Она, с готовностью обрекавшая на смерть других, возможно, даже наслаждавшаяся этим, теперь смогла прошептать лишь одно:

– Как?

Вряд ли она ждала ответ, да и не обращалась она ни к кому конкретно. Но Доминик все равно подсказал:

– А чего вы ожидали, когда принесли в жертву четыре мертвые головы? На такое сильные не бегут, только падальщики. Ну а отсутствие живой жертвы не позволило вам связать даже этого недоноска.

Тут Катюше полагалось удивиться сразу многому – тому, что Доминик вообще в сознании, что не боится, что разбирается в происходящем. Кто угодно почуял бы подвох! Да и она бы почуяла, если бы ее не придавил шок.

Теперь она только и смогла, что перевести на Доминика остекленевший, едва фокусирующийся взгляд:

– Почему живой жертвы нет? А ты?

– Нужен живой человек, чтобы сдержать демона, – подсказал Доминик. – А я давно уже не человек.

Она бы, пожалуй, и на слово ему поверила, но он решил устроить наглядную демонстрацию и просто разорвал металлические кандалы так, как человек разрывает мокрый картон.

Слезать с алтаря Доминик не спешил, просто сел и потянулся, с удовольствием разминая затекшие мышцы. Катюша продолжала пялиться на него с неверием. Демон хрустел безымянной девицей.

– Кто ты такой? – еле слышно произнесла Катюша.

– Какая разница уже? На твою судьбу это не повлияет.

– Нет! Пожалуйста, помоги мне!

– Я подумывал об этом, – кивнул Доминик. – Если бы оказалось, что вы четверо – просто юные недоумки, которые связались с тем, чего они не понимают, я защитил бы вас. Но вы успели натворить многовато.

– Не убивай меня!

– Я тебя убивать и не буду. Я тебя просто не спасу, этого хватит.

– Я не хочу умирать! – отчаянно крикнула Катюша.

Доминик обвел рукой насаженные на колья головы:

– Они тоже не хотели.

К этому моменту Катюша осознала реальность в достаточной степени, чтобы сорваться. Она повторила ровно ту же ошибку, что и ее подружка: она попыталась сбежать. Но они все такие… Уверенно только бегут и убивают. Ответственность за свои поступки на памяти Доминика еще никто не принял.

Наблюдая за тем, как демон разрывает визжащую девицу на части, Доминик с сожалением отметил, что время сделало его циничней. Раньше он вполне мог помочь, сохранить колдунам жизнь для суда, они ведь молодые и глупые… Он так делал пару раз.

А потом он обнаружил, что, если колдуны не только молодые и глупые, но и сильные, их толком не наказывают. Чаще всего прямо на суде какая-нибудь влиятельная семья платила за них штраф и забирала в услужение. То, что у такого «лота» руки по локоть в крови, покупателей не интересовало.

Однажды Доминик попробовал возмутиться, но получил в ответ холодное:

– Мы не сентиментальны, господин Этра́с.

Он это запомнил – и тоже перестал быть сентиментальным.

Покончив с Катюшей, демон огляделся по сторонам и, уставившись на Доминика, глухо зарычал. Изначально тварь повела себе верно: почуяла сильного противника и предпочла не лезть. Но свежая кровь одурманила демона, лишила осторожности… Может, оно и к лучшему. Убить зверя, которого в этот мир силой затащили, было бы почти неловко, а вот если он сам бросится – оправданно.

Он и бросился, даже не догадываясь, что оказывает Доминику услугу. Ярость притупила инстинкты, а глаза показывали демону очередного человека, вроде как такого же слабого, как четыре уже сожранных.

То, что человек не такой же, стало понятно, когда он одним ударом превратил башку демона в груду кровавых осколков. Но сам демон урок наверняка не оценил.

Когда с этим было покончено, Доминик прошел в соседнюю комнату и отыскал там вещи – не только свои, себе колдуны сменную одежду тоже оставили. Она как раз пригодилась, чтобы очистить руки от крови, на душ не было времени: отыскав телефон, Доминик обнаружил, что и так опаздывает. Он надеялся разобраться со всем куда быстрее… Но когда это планы проходили идеально?

Возможно, следовало перенести расправу над сектантами на завтра, однако он не хотел рисковать – Катюша не отличалась терпением, могла найти кого-нибудь другого, попросту снизив планку. Ладно, и так сойдет: невооруженным глазом кровь не заметишь, выглядел Доминик вполне прилично. Ведьмы кровь почуют, клинки – тем более, но это их проблемы… В принципе, прийти после задания на собрание – все равно что явиться на торжественный прием после часа в спортзале: пованиваешь, портишь людям настроение, но если ты почетный гость, то тебя, скорее всего, не выгонят.

Перед уходом он позвонил и заказчику, и в службу очистки, возвращаться в этот подвал он не собирался. У работы в найме, да еще и законной, есть свои прелести: грязными делами занимается не он.

В качестве бонуса Доминик позволил себе забрать машину Катюши. Такое не поощрялось, но можно сказать, что он боялся опоздать. Ему поверят, у многих само упоминание Московского Ковена вызывает чуть ли не священный трепет. Опоздание туда они приравнивают к угрозе жизни, так что даже поблагодарят Доминика за благоразумие. Ну а ему вовсе не обязательно объяснять им, что он как раз не боялся никого и ничего.