Вспоминайте про дочь Салема - Ольховская Влада - Страница 7

Причина была даже не в том, что он не держался за жизнь, этот этап Доминик миновал. Он просто слишком хорошо знал: никто ему ничего не сделает. Во-первых, ему прислали именное приглашение. Во-вторых, даже при том, что сейчас он работает один, вряд ли местные ведьмы забыли, кто маячит за его спиной.

Мелкое нарушение в виде угона помогло: на собрание Доминик прибыл за минуту до начала. Оно и к лучшему, можно было избежать неловких разговоров и необходимости сохранять хотя бы минимальную вежливость.

Московский Ковен активно противоречил своему названию. Начать хотя бы с того, что это не был единый ковен – скорее, место, где могли поговорить представители десятков, а порой и сотен ковенов и колдовских семей. Да и по-настоящему московским он тоже не был, сюда прибывали мастера магии со всей страны, заседания могли пройти где угодно. Но нынешний собрали в столице, и Доминик подозревал, что его присутствие сыграло в этом не последнюю роль.

Он занял место, указанное в приглашении, игнорируя направленные на него взгляды. Ничего похожего на магическую энергию он не ощущал, но это как раз нормально: колдовать на общих собраниях не запрещалось, это просто считалось дурным тоном. Доминик безо всяких проверок не сомневался, что чистокровных людей в здании нет, а клинков наберется по меньшей мере четверть.

Он не знал, зачем его пригласили, но догадывался. Подтверждение он получил в самом начале, да оно и к лучшему: не придется тратить время на пустую болтовню. Ведьма, председательствующая на этом собрании, попросила его выйти в центр зала и занять место за кафедрой. Доминик спорить не стал, хотя ничего похожего на волнение по-прежнему не чувствовал. Он знал, что его расслабленность многих раздражает, но ему до такого не было дела.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросила председательствующая ведьма. Доминик не помнил, из какого она ковена, да это и значения не имело. Тут на роль администратора выбирают не сильнейших, а тех, чья очередь подошла.

Он отказываться не стал, уверенность он мог сохранять лишь до тех пор, пока не нарушил ни одного правила. Если же у собравшихся появится хоть одна возможность его уничтожить, они смогут, о таком он не забывал ни на миг.

– Доминик Этрас.

– Вы человек?

– Даже в моем приглашении было указано, что нет, – усмехнулся Доминик. – К чему эти вопросы?

– Пожалуйста, соблюдайте протокол, – ведьма говорила с ним без враждебности, но и без заискивающего дружелюбия. – Вы и сами знаете, насколько уникален ваш случай. Московский Ковен счел нужным к нему вернуться.

«Хотя никто его об этом не просил», – захотелось добавить Доминику, но он предпочел сдержаться, протокол действительно следовало соблюдать.

– Я клинок ведьмы.

– Есть ли у вас хозяйка?

– Нет. Она умерла. Я никогда ей не служил.

– Если вы не возражаете, Доминик, я сообщу собравшимся вашу историю – вкратце, разумеется. Это необходимо для последующих событий.

Последующие события как раз интересовали Доминика куда больше, но он лишь плечами пожал. Его пока не спрашивают, почему от него разит кровью и демонической энергией на весь зал, он не выпендривается, вполне честный расклад.

Ну а его история… Свою историю Доминик и так знал.

Клинки ведьм были изобретены задолго до того, как его родители задумались о потомстве – или сами появились на свет, если совсем уж честно. Ведьмы и до этого экспериментировали с созданием новых форм жизни, а тут у них была вполне оправданная цель: не умирать раньше срока. Как бы могущественна ни была ведьма, какими бы знаниями ни обладала, ей все равно требуется время, чтобы призвать силу. А для того, чтобы оборвать жизнь, порой хватает секунды.

Раньше проблему решали артефактами или наймом телохранителей. Но артефакты можно блокировать, а телохранители порой не отличаются верностью и за солидное вознаграждение очень быстро меняют хозяев. Поэтому нужно было создать живое оружие, не способное предать свою хозяйку.

На этапе изобретения ритуала жертв хватало, но к нашим дням все уже было отработано. Процесс превращения был сложным, а результат порой непредсказуемым, и все же умирали люди редко. Худшим вариантом считалось создание слабого клинка, но это не так уж страшно – никто же не запрещает завести несколько!

В какой-то момент создание клинков попытались запретить законодательно, но тут уж ведьмы взбунтовались – безопаснее их жизнь не стала. Компромиссом стал закон, который допускал создание клинков только из людей, давших на это четкое и осознанное согласие.

И вот здесь Доминик оказался в серой зоне. Дал ли он согласие? Да, и вполне четкое. Но вот насколько оно было осознанным – вопрос отдельный. О мире магии ему рассказала его любовница, и обоим тогда было по двадцать лет. Реальность в эту пору видится иначе, да и Марго наверняка знатно привирала… По сути, Доминик согласился стать равным по силе колдунам, не понимая, что превращается еще и в ручную собачку избалованной девицы.

Так что даже лучший расклад был для него не таким уж хорошим, а вышло в итоге куда хуже. Марго всегда было плевать на правила и ограничения, и Доминик даже восхищался этим, пока ее разгильдяйство не уничтожило его. Ведьма пренебрегла всеми мерами предосторожности, не оповестила даже свою родню, и в итоге Доминик вместо воина превратился в кровоточащее бесформенное создание.

Марго, как бы сильна она ни была, не сумела бы исправить настолько чудовищную ошибку. Да она и не пыталась, она описала все случившееся фразой «Надо же, как интересно получилось», и на много лет замуровала Доминика в подвале своего особняка – так, как ребенок прячет от родителей сломанную игрушку. Там ему и предстояло умереть, в темноте, зловонии и непрекращающейся боли… А потом ему все-таки досталось чудо.

– Вы были обнаружены и помещены в клинику, – вещала между тем ведьма-председательница. – Где кланы, приходящиеся родственниками покойной Маргарите, приложили все усилия, чтобы вернуть вам человеческую форму и все-таки сделать вас полноценным клинком.

Хотелось рассмеяться, но скандал сейчас не нужен никому, так что Доминик лишь сдержанно кивнул. Но какой все-таки прекрасный подход! Как-то сам обнаружился, в клинику переместился, да и Марго между делом статус покойницы обрела… Ну и ведьминские кланы, проявляющие милосердие к искалеченному бедняге – отдельный анекдот!

Ведьмы всеми силами опускали тот факт, что его спасли не ковены. Его спасла А́ндра… Его Андра.

Впрочем, тогда еще не его, тогда – просто незнакомая охотница, присланная, потому что Марго закономерно доигралась. Доминик плохо помнил день, когда она пришла. Он распознал ее просто как новое живое существо после долгих лет, проведенных наедине с Марго. Он обрадовался, впервые за целую вечность, но обрадовался не спасению, а тому, что его наконец-то убьют и тем самым завершат его страдания. К тому моменту он прошел через такой ад, что иное казалось невозможным…

Но Андра решила иначе. Она доставила его в элитную клинику, добилась поддержки Церкви, а главное, взяла за шкирку оба клана убитой ею Марго, и пообещала, что, если уважаемые ведьмы не постараются, они очень скоро воссоединятся со своей родственницей. Андра всегда умела быть убедительной.

Доминик предпочитал не вспоминать о тех днях, когда он заново учился жить. Его интересовал только результат.

– Это почти верно, – сказал он. – Полноценным не получилось. Из-за двойной трансмутации я лишился глаз.

– Но обрели способность заимствовать чужие глаза, – напомнила ведьма.

– Это не связано с помощью, которую я получил от кланов.

– Сейчас у вас есть глаз, – заметил колдун, сидящий в первом ряду, там, где размещались старшие из приглашенных.

– Это подарок.

Доминик действительно умел забирать чужие глаза, только вот они долго не служили. Время их использования зависело от условий, в которых он их получил, но все они рано или поздно слепли. Правда, его с самого начала предупредили, что все может сложиться иначе, если кто-то отдаст ему свой глаз добровольно. Но Доминик не стал рассматривать такую возможность всерьез: кто решится на подобное, зачем?