Вспоминайте про дочь Салема - Ольховская Влада - Страница 9

Доминик упомянул ее вовсе не потому, что действительно готовился признать ее своей хозяйкой – да сама Андра его придушила бы за разговоры о рабстве! Нет, он лишь хотел напомнить ведьмам, с кем он хорошо знаком и кто может наведаться к ним в случае, если его все-таки поместят на принудительное лечение.

Председательница опомнилась первой, похоже, ее не простым жребием на эту роль назначили. Она натянула на лицо некое подобие улыбки – пусть и не самое убедительное.

– Нет, законы не поменялись. Если вам так дорога ваша свобода – держитесь за нее! Пожалуй, это для вас важнее всего. Но если вы передумаете, мы всегда готовы провести процедуру.

– Я обязательно буду иметь это в виду.

Дожидаться окончания собрания Доминик не стал, он покинул здание сразу после того, как завершился его допрос. Кое-что он действительно готовился иметь в виду: из Москвы лучше убраться, причем как можно дальше.

Не факт, что ведьмы нападут – но могут! То, что он упомянул Андру, способно стать как защитой, так и причиной уничтожить его. Так что лучше не рисковать, особенно при том, что у него не было оснований оставаться в столице.

Если нужно исчезнуть, он сумеет, первый раз, что ли?

Пока что он не чувствовал слежки, но и рисковать не хотел. Он оставил угнанную машину возле здания, а сам отправился домой на метро. Доминик легко затерялся в людском потоке, он знал, что стряхнул любое преследование, даже если оно было – а его, скорее всего, не было. Он был вполне спокоен и даже доволен жизнью.

Ну а потом он шагнул в вагон – и оказался в пылающей лавой преисподней.

Глава 2

Иван ожидал, что ему позвонят и скажут, что делать, куда ехать, кого встречать. А может, просто пришлют кого-нибудь, и уже этот человек возьмет на себя руководство.

Но эту женщину не прислали. Она просто появилась в его доме.

Он как раз заканчивал одеваться, когда услышал, как вскрикнула в гостиной Оля. После всего, что случилось в последние дни, нервы были на пределе, поэтому Иван не стал спрашивать, что происходит, он сразу побежал на ее голос. Секундой позже он остановился рядом с женой у порога, с изумлением разглядывая гостью, которая свободно устроилась на диване.

Дверь по-прежнему была закрыта, он это видел. В прихожей не осталось следов снега, которые указали бы на прибытие человека, прошедшего по заметенным за ночь дорожкам. Однако ж на вешалке у входа появилась белая шубка, которой здесь не было прежде, да и быть не могло, Оля зимой такие короткие и непрактичные вещи не носила. Разуться гостья не потрудилась, изящные ботинки на высоком каблуке все еще были на ней.

При этом нельзя сказать, что она выглядела откровенно вызывающе. Молодая светловолосая женщина была удивительно красива от природы, этого Иван даже сквозь возмущение отрицать не мог. Она не пыталась использовать свою красоту – косметикой если и пользовалась, то по минимуму, и надела предельно закрытое черное платье, начинавшееся у горла и тянувшееся до тех самых ботинок, которые она не сняла. Рукава тоже длинные, и видны лишь изящные тонкие пальцы, ладони как раз прикрыты. Может, она и сошла бы за монашку, если бы строгий силуэт платья не умудрился подчеркнуть безупречную фигуру. Боковым зрением Иван заметил, как Оля чуть сгорбилась и скрестила руки на груди.

А еще женщина, возможно, не была человеком. Но это не точно. И такая двойственность сейчас значила для Ивана куда больше, чем ее редкая красота или необъяснимое появление здесь.

В семинарии их знакомили с разными нелюдями, учили чувствовать разную энергию. Но с тем, что представляла собой эта женщина, Ивану не доводилось сталкиваться никогда. В один момент она была самой обычной, точно не наделенной никакими способностями, в другой ему казалось, что он кожей чувствует окружающую ее силу, странную, густую, как осенний туман. Но вот проходила еще секунда, и грандиозное могущество растворялось, не оставляя после себя ни следа.

Колдует она, что ли? Нет, не похоже, она же ни слова не произнесла, даже пальцами не пошевелила. Или артефакты фонят? При строгом минимализме платья, женщина носила удивительное количество украшений – цепи, кулоны, серьги и браслеты поверх рукавов, на пальцах проглядывают кольца… На ком угодно это смотрелось бы грубо, но она даже так не теряла неуловимый аристократизм. Иван попробовал сосредоточиться на украшениях, однако изменения энергии в пространстве не прекратились.

– Ваня, может, скажешь что-нибудь? – тихо поинтересовалась жена.

Он лишь сейчас осознал, насколько неловкой стала ситуация. Ему действительно полагалось обратиться к гостье, причем сразу, а он просто завис. И со стороны наверняка казалось, что он бессмысленно пялится на красавицу – он, священник! Ивану оставалось лишь надеяться, что жена, которой известно про его способности, во всем разберется.

Женщина, до этого молчавшая, обратилась к ним со снисходительной улыбкой:

– Не мешайте ему смотреть. Он все равно не увидит, но ему нужно прийти к этому выводу самостоятельно.

– Вы кто такая? – опомнился Иван. – И что вы делаете в моем доме?

– Спасаюсь от лютого февральского мороза, – отозвалась женщина. – Кстати, это вам.

Подниматься она не собиралась, она просто протянула Ивану внушительных размеров конверт из коричневой бумаги. Приближаться к ней не хотелось, энергия в пространстве полыхнула вновь, но он пересилил себя, забрал послание и тут же отошел.

Конверт был заклеен, на нем стояли знаки Церкви, казавшиеся подлинными, а еще – печать, с которой Иван был не знаком. Он по-прежнему ничего не понимал, воинов обычно присылают не так, да и в семинарии о подобном не предупреждали. Но он чувствовал: доказывать этой женщине, что так нельзя, бесполезно, сейчас ему оставалось лишь плыть по течению, и он открыл конверт.

Стало понятней – и вместе с тем все запуталось еще больше. Его неожиданную гостью звали Андра Абате, и работала она на церковь, только вот на другую. У нее был заключен официальный долгосрочный контракт на сотрудничество с Ватиканом.

Ну и при чем здесь Ватикан? На этот вопрос письмо давало скупой ответ: прямо сейчас между церквями проводятся переговоры, дружеские связи сохраняются вопреки всему, и когда поступил сигнал о помощи, Ватикан сам предложил послать свою наемницу в качестве жеста доброй воли. Ивана успокаивали и призывали оказывать гостье любое содействие.

Это было хорошо, если задуматься, хоть и не совсем привычно. Она вроде как тоже слуга Божия… Однако, когда Иван на нее смотрел, у него не было такого ощущения. Нет, при взгляде в ее светлые глаза мороз проходил по коже, как будто оттуда на него смотрело то же самое существо, которое порвало мужчину в лесу. Или что похуже…

– Вы не спокойны, – заметила гостья. Не похоже, что реакция Ивана ее смущала или хотя бы интересовала. – Чего вам не хватает для принятия ситуации?

– Здесь не написано, что вы человек.

– А вы серьезно допускаете, что при таких вводных сюда прислали бы одного-единственного человека? Бросьте, святой отец…

– Батюшка тогда уже, – автоматический поправил Иван.

– Ну, допустим. Привычка. Так вот, мое происхождение не должно вас волновать, если ваше начальство это одобрило.

– Я все равно не понимаю, при чем здесь Ватикан… Просто ради подарка на переговоры они возят с собой боевого… мага?

– Нет, конечно, – рассмеялась Андра. Смех был мелодичный, вполне человеческий, ничего общего со зловещим хохотом ведьмы, и это еще больше сбивало с толку. – Я не привязана к своему работодателю, и сейчас я и без того была в России.

– Все равно мне сложно представить обстоятельства, при которых направили бы именно вас.

– Это занятно, если учитывать, что вы эти обстоятельства и создали.

– Что вы имеете в виду? – растерялся Иван. – Я вообще не запрашивал какой-то определенный вид помощи, я просто описал ситуацию!

– Этого хватило. Ваше описание оказалось достаточно подробным, чтобы и мои, и ваши руководители заподозрили, что здесь охотится весьма экзотическое для России существо. А опыта избавления от таких проблем у меня все же побольше, так почему бы не воспользоваться этим.