Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 44

Сталин молчал, попыхивая трубкой. Глаза его смотрели на Максима с непроницаемым выражением.

— Товарищ Ежов, — наконец сказал он. — Вы хотите сказать, что этот человек — шпион? Который пригнал танк своим ходом через всю страну, чтобы мы его увидели? И который, по вашим словам, слишком много знает?

— Я не утверждаю, товарищ Сталин, — осторожно ответил Ежов. — Но проверить не помешает. Тем более, у него в документах белые пятна.

— У многих белые пятна, — отрезал Сталин. — Страна большая, война, разруха. Не у всех биографии как на параде. — Он перевёл взгляд на Максима. — Рассказывайте дальше.

Максим выдохнул. Лёд был тонким, но пока держал.

— Главное в этом танке, товарищ Сталин, — продолжал он, — не только броня и пушка. Главное — простота. Его можно производить тысячами. На любом заводе, где есть станочный парк средней сложности. На Урале, в Сибири, в Поволжье. Технология отработана, узлы унифицированы, ремонт возможен в полевых условиях.

— Простота — это хорошо, — вмешался Ворошилов. — Но надёжность? Ваш танк прошёл тысячи километров, но это единичный экземпляр. А в серии?

— Двигатель В-2 уже запущен в производство, — ответил Максим. — Коробка передач — отработана на Т-26. Ходовая часть — проверена на опытных образцах. Мы можем дать чертежи, технологию, обучить людей. За два-три года развернуть производство на нескольких заводах.

— Два-три года, — задумчиво произнёс Сталин. — Это много.

— Можно быстрее, — сказал Максим. — Если сосредоточить ресурсы. Но для этого нужно решение на самом верху.

— А что скажут наши танкостроители? — Сталин повернулся к Халепскому.

Тот встал, одёрнул китель.

— Товарищ Сталин, я видел машину. Она произвела на меня сильное впечатление. Наклонная броня — это новый шаг. Дизель — это экономия и пожаробезопасность. Широкая гусеница — проходимость. Если удастся наладить серию, мы получим танк, превосходящий всё, что есть в мире.

— Но есть и возражения, — вставил Ворошилов. — Он сложнее Т-26. Дороже. Требует перестройки производства.

— Зато на поле боя один Т-34 стоит пяти Т-26, — возразил Максим. — Товарищ Ворошилов, разрешите мне сказать прямо?

— Говорите, — кивнул нарком.

— Через несколько лет начнётся большая война. Не сейчас, но она неизбежна. Германия перевооружается, Япония напала на Китай. Мы должны быть готовы. Т-26 — хороший танк, но к сороковому году он устареет. Немцы уже делают машины с противоснарядной бронёй. Если мы не ответим, наши танкисты будут гореть в первых же боях.

В кабинете повисла тишина. Даже Ежов перестал сверлить Максима взглядом. Все смотрели на Сталина.

— Вы так уверены в войне? — тихо спросил вождь.

— Уверен, — твёрдо сказал Максим. — Я инженер, я считаю не только детали, но и вероятности. Империализм неизбежно порождает войны. А Германия после Версаля жаждет реванша. Гитлер об этом прямо говорит в своей книге. Его надо читать, а не сжигать.

Кто-то из присутствующих охнул. Упоминать Гитлера в положительном контексте, даже с такой оговоркой, было рискованно. Но Сталин вдруг усмехнулся.

— Вы читали Гитлера?

— Читал, — признался Максим. — Враг сказал, что собирается нас уничтожить. Глупо не верить врагу на слово.

Сталин медленно выпустил дым, глядя на Максима с новым интересом.

— Интересный вы человек, товарищ Егоров. Слишком много знаете, слишком много читаете, слишком много думаете. Но танк у вас хороший. Я видел его своими глазами. — Он встал, подошёл к окну, повернулся спиной к кабинету. — Климент Ефремович, ваше мнение?

— Танк нужен, — твёрдо сказал Ворошилов. — Я за то, чтобы запускать в серию.

— Халепский?

— Безусловно, товарищ Сталин. Лучшей машины у нас нет.

— А вы, товарищ Ежов? — Сталин резко обернулся.

Ежов вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Я считаю, товарищ Сталин, что мы должны быть осторожны. Этот человек… у него слишком много идей. Слишком много знаний. Откуда? Кто его учил? Надо проверить.

— Проверим, — спокойно ответил Сталин. — Но не сейчас. Сейчас нам нужны танки. А у вас, Николай Иванович, похоже, старые взгляды. Вы смотрите в прошлое, а Егоров смотрит в будущее. Будущее нам важнее.

Ежов побледнел. Губы его сжались в тонкую линию, но он промолчал. Только глаза на мгновение сверкнули ненавистью, брошенной в сторону Максима.

— Товарищ Егоров, — Сталин вернулся за стол. — Скажите, что вам нужно для того, чтобы развернуть производство этих танков в Красноярске?

Максим на мгновение опешил. Такого быстрого решения он не ожидал.

— Мне нужно… — он собрался с мыслями. — Мне нужна свобода. Право строить не только этот цех, но и новые. Модернизировать завод, закупать оборудование, привлекать специалистов. И мне нужна ТЭЦ, которую мы уже начали строить — её надо закончить как можно быстрее.

— ТЭЦ? — удивился Ворошилов.

— Да. Для массового производства нужна энергия. Много энергии. Без своей электростанции завод не потянет.

— Разумно, — кивнул Сталин. — Что ещё?

— Люди. Тысячи людей. Инженеры, рабочие, строители. Обучать их, давать жильё, кормить. И время. Время не ждёт.

Сталин задумался. Потом посмотрел на секретаря.

— Запишите: товарищу Егорову предоставить полномочия по развитию танкостроения в Красноярске. В его распоряжение выделить необходимые ресурсы, оборудование, людей. ТЭЦ достроить в первоочередном порядке. Контроль — лично за мной.

Секретарь заскрипел пером.

— И ещё, — добавил Сталин, глядя на Ежова. — Товарища Егорова не трогать. Никаких проверок, никаких подозрений. Он работает на страну. Это ясно?

— Так точно, — сквозь зубы ответил Ежов.

— Все свободны, — Сталин махнул рукой. — Товарищ Егоров, задержитесь на минуту.

Все начали выходить. Берг и Николай, бледные как полотно, выскользнули за дверь. Ежов вышел последним, бросив на Максима взгляд, от которого мороз пошёл по коже.

Когда дверь закрылась, Сталин подошёл к Максиму почти вплотную. Смотрел долго, изучающе.

— Вы не из простых, товарищ Егоров, — сказал он тихо. — Я таких людей чую. Вы знаете больше, чем говорите. Откуда?

— Книжки, — ответил Максим, понимая, что этот ответ уже не работает.

— Книжки, — усмехнулся Сталин. — Ладно, молчите. Но знайте: я буду за вами следить. Если вы враг — вы пожалеете, что родились. Если друг — страна вас не забудет.

— Я не враг, товарищ Сталин.

— Посмотрим. Идите. Работайте.

Максим вышел из кабинета на ватных ногах. В коридоре его ждали Берг и Николай, а чуть поодаль стоял Ежов, разговаривая с каким-то человеком в форме. Увидев Максима, он прервал разговор и подошёл.

— Поздравляю, товарищ Егоров, — сказал он ледяным тоном. — Вы сегодня победили. Но игра только начинается.

Он развернулся и ушёл, не прощаясь.

— Что это было? — прошептал Берг.

— Это было предупреждение, — ответил Максим. — У нас теперь есть всё. И есть враг. Будьте осторожны.

Они вышли из Кремля под яркое майское солнце. Танк стоял там же, где оставили, окружённый толпой зевак и военной охраной.

— Домой, — сказал Максим. — В Красноярск. Работать.

Через три дня они погрузили танк на железнодорожную платформу и отправились обратно. Теперь у них был мандат, подписанный самим Сталиным. И была ненависть Ежова, которая висела над ними дамокловым мечом.

Но главное — они выиграли битву за будущее.

Конец книги.

Продолжение следует…