Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 24

Романа передернуло от отвращения, но внешне он остался невозмутим, лишь слегка прищурил глаза. Откинулся в кресле, скрестив руки, и сделал мысленную пометку: отправить Риту в отпуск на месяц, а лучше — перевести на удаленную работу на время. Если Маргарита приглянулась Рублеву, это был тревожный сигнал. Такие, как Виктор, не привыкли слышать отказы, и в их мире люди вроде Риты — лишь пешки, лишенные права голоса. Роман знал, что ради ее безопасности лучше убрать девушку из поля зрения этого человека.

— Что тебе нужно, Виктор? — спросил Роман, намеренно переводя разговор в деловое русло. Он взял со стола ручку и начал постукивать ею по столешнице, скрывая раздражение за привычной маской спокойствия.

— Ты, сынок, — Виктор выделил обращение, — забыл, что в твоей компании 5% -мои?

— Тебя не устраивают дивиденды? — Роман не дал сбить себя с толку.

— Нет… с ними все в порядке. Вот, пришел проверить, ликвидно ли еще мое имущество.

— Отчет о деятельности компании за первое полугодие ты получил на совете акционеров, — Роман оставался спокойным, отлично понимая, зачем пришел старый лис.

— Ром…. — Рублев сел напротив него. — Давай поговорим спокойно. Ну шпилишь ты какую-то девку — да и черт с ней, не мочалка не измочалиться, но разводится-то с Ленкой зачем? Чем тебя она не устраивает?

Роман не удержавшись усмехнулся, поворачивая голову к окну и снова глядя на парк.

— Виктор, тебе не кажется, что не твое дело лезть в мою семью? – заметил он.

— Ошибаешься, Ромочка, это и моя семья тоже….— Виктор сцепил руки на груди. – Ленка – дура, но моя дочь. Понимаю, за двадцать лет и фуа гра приестся, но вот ни в жизни не поверю, что ты никого больше, кроме моей дочери не трахал. Имена, допускаю, забыл, но ведь было же….

Роману резко стало тошно от этого «мужского» разговора.

— Ты мне еще и в постель, помимо компании, лезть будешь? — холодно поинтересовался он у тестя, ощущая невероятное желание вызвать охрану и вывести этого человека из кабинета.

— Да боже упаси… — Рублев понял, что зашел не с той стороны. – Рома, ты пойми, одно дело спать с кем-то, другое – разводиться. У меня выборы, а дочь брошенкой останется?

— Построй на этом свою пиар — кампанию, — не моргнув и глазом посоветовал Роман. — Можешь даже меня помоями облить, я, представь себе, в политику не собираюсь. Знаешь, сколько на этом голосов собрать можно? У нас каждая вторая баба через развод прошла, все они мужьям и любовницам бумерангов в голову и яйца отвалившиеся желают.

Рублев хрипло рассмеялся.

— Узнаю такого Романа. А то, развод, развод…. Рома, а как же семейные ценности? Скрепы, так сказать?

— Это сейчас так скрепно: жить с одной, а трахаться с другой? – приподнял бровь Роман. – Виктор, знаю, ты пришел меня просить, — это слово он выделил, — с Леной не разводится. Но этого не будет. Процедуру я запустил, при разводе интересы Лены будут полностью соблюдены.

— У тебя дочь, Рома! Она уже делов натворила на десятерых! Кто ее воспитывать будет, от рук отбилась совсем!

— Вить…. Лизе 22 года. Тебе не кажется, что самое время ей научиться самой отвечать за свои поступки, а? Я уговорю Лору не подавать заявление, но, если Лизка продолжит в том же духе – сама себе проблем наскребет. И даже не от Алоры, а просто наскребет.

— Сам ее такой воспитал, — фыркнул Виктор. — Я много раз тебе говорил: детей нужно в руках держать, а ты…

— Как ты? – ледяным тоном поинтересовался Роман, пристально глядя в серые глаза тестя. – Наслышан. И вот что я тебе, Витя, — имя было произнесено холодно, презрительно, — скажу: еще раз руку на мою дочь поднимешь, говорить мы будем по другому. Понял?

Лицо Рублева враз перестало быть добродушным, черты лица заострились, он точно сбросил маску, подобрался.

— Ты мне сейчас угрожаешь?

— Нет,— на Романа это не произвело ни малейшего впечатления. – Предупреждаю. Лиза – моя дочь и только моя. И не тебе лезть в ее воспитание.

— Ты уже меня заставил это сделать! Когда шпарил свою шлюшку на глазах жены и дочери. Роман, голову включи: ты променяешь Ленку, допускаю, она не фонтан, да и старовата уже, на мелкую мокрощелку? Ну есть у тебя к той чувства, купи ей хату, езди по пятницам ее трахать, подарками завали. Как все нормальные мужики делают, но рушить семью-то зачем? Ленка против тебя и слова не скажет, я прослежу. Вернешься домой — шелковой будет…

Виктор говорил что-то еще, а у Романа в голове точно выключатель щелкнул. Он смотрел на собеседника и думал, почему раньше, много раньше не исключил того из своей жизни? Стоявший перед ним человек не щадил никого: ни дочь, ни внучку, ни самого Романа. Все они были лишь пешками в шахматной партии, не более. И самое дерьмовое было то, что именно к этому человеку сводились многие связи в этом городе и регионе. Внутри Роман начал понимать, что Рублев никогда по своей воле не отпустит его на свободу, никогда не отступит от своего. И готовиться нужно не только к разводу, готовиться нужно к войне.

Как же…. Невовремя.

Глаза Демьянова скользнули по папкам на одной из полок. Именно сейчас он планировал выйти на новые рынки грузоперевозок, охватить новые регионы, а тут….

На долю секунды мелькнула трусливая мысль, поступить так, как просил Виктор, а это, не смотря на весь пафос Рублева, была именно просьба. Отложить развод на несколько месяцев, пока же уладить текущие вопросы и сложности.

Мелькнула и пропала, потому что в этом случае он Алору потеряет навсегда.

А это значит, надо готовиться к войне.

— Ты меня вообще слышишь? — Виктор вдруг понял, что напрасно сотрясал воздух. — Роман!

— Я услышал тебя, — вздохнул Демьянов. – Повторю последний раз, прошу услышать: процедуру развода останавливать я не стану.

— Стоит твоя девка компании, Ром? — вдруг устало спросил Рублев.

Роман ничего не ответила на провокацию.

— Насколько, Рома, ты хорошо ее знаешь? Эту Алору Свиридову? Имечко-то какое….

— Разговор завершен, — ровным тоном ответил Демьянов.

— Да не совсем… — Виктор неторопливо встал, потянулся, словно разминая затекшие плечи, и небрежно поправил пиджак. Его взгляд, цепкий и насмешливый, впился в Романа. — Ты, Ром, о своей пассии многого не знаешь… Уверен, Шалохин уже порылся в ее биографии. Про мать-уборщицу в моих отелях, небось, в курсе?

— Она горничная, — поправил Роман, сохраняя спокойствие, хотя внутри уже закипало раздражение.

— Да все равно, — отмахнулся Рублев, будто отметая мелочь. — И про московский вуз тоже знаешь, да? А девочка-то с амбициями, согласен?

— К чему клонишь, Витя? — Роман почувствовал, как в груди начинает печь от слов Рублева, но старался держать себя в руках, глядя прямо в глаза собеседнику.

— К тому, что твоя дамочка профессионально втерлась в доверие Лизки, в ваш дом вошла, зная все твои предпочтения… — Рублев сделал паузу, наблюдая за реакцией. — Умная, ничего не скажешь.

Роман фыркнул, откидываясь в кресле. Эти обвинения он уже слышал от Лизы — истеричные, пропитанные ревностью и инфантильной злостью. Но Рублев не останавливался, его голос стал тише, но ядовитее.

— А сейчас, Рома, где она? Ты знаешь? — Он бил по больному, и Роман почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Не с тобой, не в твоей роскошной хате в центре города. А знаешь, почему, Демьянов? Почему она ни на один твой звонок не отвечает и, скорее всего, занесла тебя в черный список?

Сердце Романа сжалось, в животе образовался ледяной ком. Он молчал, стиснув челюсти, но Рублев, наслаждаясь моментом, продолжал:

— Потому что, судя по всему, ее, зятек, под тебя подложили. Конкурентов у нас много, твоя компания многим покоя не дает. От федералов я тебя прикрываю, от местных ты и сам отбиваешься. Но согласись, Ром, кто-то ведь мог так ловко все провернуть?

— Есть что сказать — говори, — впервые за весь разговор Роман почувствовал, как контроль ускользает из его рук. Его голос стал резче, внешнее спокойствие дало трещину. — Желательно с доказательствами.