Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 26

Внезапно около дверей послышался какой-то звук. Сердце Алоры моментально сделало кувырок, от страха вспотели ладони. На едва гнущихся ногах она заставила себя выйти в коридор.

— Мама?

— Привет, родная, — Марина Свиридова, нагруженная огромными сумками зашла в квартиру, одной рукой закрывая двери, а второй обнимая дочь. – Боже, как я соскучилась!

— Мама… мамочка… — Лора обняла женщину, пряча лицо у нее на плече, — мама…. Но… почему? Как? У тебя же еще месяц работы в Анапе?

— Знаешь, — еще совсем не старая женщина вытерла пот рукой, — что-то… Лорка…. На душе у меня…. Погано, что ли…

У Алоры перехватило дыхание от боли.

Марина нахмурила свои невероятные синие глаза.

— А у тебя с лицом что?

— А это…. — Лора тут же взяла себя в руки, — ничего мам, плеснула себе в рожу лаком для волос случайно…. Вот и стала красоткой. Все нормально, сходит уже.

Она с любовью и нежностью наблюдала, как суетится ее стройная, хрупкая мама, затаскивая в квартиру свои сумки. В свои 54 года Марина Свиридова выглядела поразительно молодо — ей едва ли можно было дать больше сорока. Хрупкая, стройная, с белоснежной кожей, которая будто светилась в полумраке прихожей, и яркими синими глазами, она всё ещё притягивала взгляды. Её волосы, когда-то чёрные, как безлунная ночь, теперь были тронуты сединой — серебристые прядки мягко переливались в свете лампы, но это лишь добавляло ей утончённого шарма. Марина была из тех женщин, мимо которых мужчины не проходили равнодушно, оборачиваясь, чтобы украдкой полюбоваться её лёгкой походкой и грацией.

Алора смотрела на неё и чувствовала, как сердце сжимается от смеси восхищения и боли. Семь лет назад, в свои семнадцать, она отчаянно переживала, что не унаследовала маминой красоты, кроме синих глаз, однако та, со свойственной деликатностью, объяснила Лоре, что внешность — далеко не гарантия счастья.

Сама из многодетной семьи, из которой ушла в ранней юности, Марина сделала все, чтобы ее Алора получила возможности, которых была лишена она сама. Лора хорошо помнила как трудно им было, когда она была совсем крохой, как приходя домой с работы в одном из отелей, она тут же шла мыть полы в подъезде, как хваталась за любую возможность заработать. Глядя на маму, девушка почувствовала щемящую нежность и любовь, и леденящий страх, что она узнает о том, что произошло.

Год прошел с того сердечного приступа, год, который был достаточно спокойным — сердце больше не давало о себе знать, но в душе Алоры навсегда поселился страх потери.

— Готова к последнему году? — спросила Марина, раскладывая вещи в шкафу.

— Угу, — кивнула Алора.

— А что с работой? Возьмут тебя в «ЮгЛогистик»?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Лора вздрогнула, но тот час взяла себя в руки.

— Не думаю, мам…. — вздохнула она.

— А что так? — женщина повернулась к дочери, держа в руках легкий сарафан. — Ты же говорила, что нравится работа, и ты на хорошем счету у начальства….

— Мам…— Лора заставила себя улыбнуться. – Я там всего лишь немного поработала… но ведь это не единственная компания в городе… И я…. найду что-то еще….

Марина со вздохом опустилась в кресло.

— Ты что, — осторожно начала она, — с Лизой поссорилась?

Лора опустила голову, отводя глаза.

— Я там… это… с документами… накосячила…. – она в голове судорожно искала причину объяснить матери ситуацию. — Серьезно… Лиза мне все высказала, что я не оправдала надежд и …. В общем, да, мам, мы поссорились.

Марина поджала красивые губы.

— Знаешь, может оно и хорошо, — заметила она. – Лиза девушка…. Капризная. Зависеть от прихотей таких людей… Лора, это не правильно.

— Мам! Она не плохая….

— Я и не говорю, что плохая, Лора. Я говорю о том, что не стоит полагаться на людей, которые считают, что мир вокруг них вращается, понимаешь? Жаль, конечно, что ты с работы, которая тебе нравилась ушла, но ты у меня девочка умная, найдешь себя везде. Я вот тоже другую работу нашла…

— Мама!

— Да. Демины бизнес расширяют, выкупили несколько старых отелей у нас, там работы — непочатый край, меня ставят администратором в один из них. Так что мы с тобой теперь разлучаться не будем! Да и денег предложили почти в три раза больше. Демин младший сам приехал, разбираться с делами, да еще вроде как взялся год лекции у вас читать.

Демин….

Алора судорожно пыталась вспомнить, где слышала эту фамилию. Впрочем, фамилия не редкая, поэтому она тут же выбросила это из головы.

— Мама….

В прихожей раздался телефонный звонок, прервавший разговор. Алора взяла трубку, нажала кнопку вызова.

— Да….

— Капитан Лихачева, — послышался в трубке хриплый женский голос, — следственный комитет. Свиридова Алора Викторовна?

— Да, — внутри все похолодело.

— Вы не могли бы сегодня часов в пять подъехать в СК на разговор? — женщина чуть смягчила интонации.

— Да,— снова односложно ответила Алора, краем глаза следя за матерью.

— Хорошо, жду. – Следователь тут же нажала отбой.

Алора натянуто улыбнулась матери.

17 Чужой праздник

Кабинет следователя не отличался ни удобством, ни ремонтом: старый стол, компьютер с большим монитором и процессором, стул с едва заметно шатающейся ножкой и зазубринами, за которые почти сразу зацепилась Лора джинсами. Вместо кондиционера вяло работал вентилятор, разгоняя горячий воздух, но не приносивший облегчения.

На долю секунды девушка даже испытала сочувствие к женщине, облаченной в форму и вынужденной сидеть в жару не просто при полном параде, так еще и в колготках. Но как только та подняла глаза на Лору, сочувствие исчезло, поскольку и в смотрящих на нее глазах его не было. Поджарая, сухощавая, с резкими скулами, коротко стриженными светлыми волосами и колючими, чуть раскосыми глазами, она смотрела на Лору отстранённо и холодно. Лицо её, с тонкими губами и выражением вечной усталости, не выдавало ни жалости, ни раздражения — только холодный профессионализм и некую суровую настороженность.

Задав формальные вопросы следовательница сразу приступила к делу.

— Итак, Алора Викторовна, — начала она, её тон был сухим и деловым, — мне нужны все подробности того, что произошло вечером 22 августа. Каждую деталь, которую вы можете вспомнить. — Она протянула Алоре лист бумаги и шариковую ручку с выцветшим логотипом какого-то банка. — Напишите всё, что сочтёте важным. Это дополнит ваше заявление.

Алора сжала ручку, чувствуя, как пальцы становятся влажными от волнения. Её голос дрогнул, когда она ответила:

— Я написала всё в заявлении…

Лихачева прищурилась, её взгляд стал ещё более пронзительным, будто она пыталась разобрать Алору на части.

— Заявление — это формальность, Алора Викторовна. Мне нужны детали. Конкретные факты, обстоятельства, последовательность событий. — Она сделала паузу, постукивая длинным алым ногтем по своей кружке с отбитой ручкой. — Я правильно понимаю, что, по вашим словам, вас изнасиловал Демьянов Роман Савельевич?

Алора сглотнула, чувствуя, как горло сдавливает невидимая петля. Она кивнула, едва слышно подтвердив:

— Да.

— Директор и основной акционер ООО «ЛогистикЮг», верно? — В голосе следовательницы проскользнул скептицизм, а её бровь чуть приподнялась. Она открыла папку и пробежалась глазами по бумагам, словно сверяя информацию.

— Да, — снова едва слышно подтвердила Лора.

— Вы хорошо знали Романа Савельевича? — Лихачева убрала кружку в сторону, перед этим сделав глоток, и скрестила руки, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

Алора помедлила, подбирая слова. Её голос звучал глухо, как будто она заставляла себя говорить:

— Я была… подругой его дочери, Лизы. И проходила практику в его компании. Летом, в отделе социальных программ.

— Понятно. — Следовательница сделала пометку в блокноте, её почерк был мелким и быстрым. — А как вы оказались в его доме в тот вечер?