Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 50

На улице давно стемнело, город жил своей привычной жизнью, а он по-прежнему сидел в кабинете, не находя в себе сил вернуться в квартиру. От одной мысли о возвращении в то место – мутило. Ведь ту квартиру он выбирал не для себя — каждую деталь, каждый предмет интерьера он подбирал под нее. Под женщину, которую считал украшением своей жизни, а в итоге получил предательницу, суку, разрушившую его существование, разорвавшую его на мелкие, острые осколки и оставившую лишь пустую оболочку.

Эта оболочка еще держала фасон: улыбалась партнерам, принимала гостей, решала дела, ставила подписи под договорами, не позволяя никому заметить трещин. Но все остальное, его настоящее «я», то, что оставалось внутри, — оно пило коньяк. Спивалось, как сказали бы в народе. Медленно, но неотвратимо.

— Роман Савельевич? – стук в двери отвлек от мыслей.

— Заходи, — приказал он Шалохину. – С чем пришел?

— Они встречались, — коротко ответил глава СБ.

— Кто? – не понял Роман.

— Свиридова и Демин. Сразу после того, как с ней поговорил я и предложил ей приемлемый вариант, — на стол легли четкие фотографии встречи в кафе.

Роман взял одну из них, и рот тут же наполнился желчью – Демин, молодой баловень жизни, гладил Алору по щеке. Демьянов на секунду прикрыл глаза.

— Не сомневаюсь теперь, что он вас и заказал, — продолжил Шалохин не дрогнувшим голосом. – Смотрите, вот он передает потаскухе пакет.

— Что в нем?

— Понятия не имею, Роман Савельевич. Простите, приказа на обыск не было. Да и как я мог бы это сделать, если после встречи Демин лично отвез ее домой? — Шалохин чуть наклонил голову. — Полагаю, там часть гонорара. Не весь: слишком легкий, судя по весу. Но достаточно, чтобы обозначить — девка продалась.

Роман ополовинил стакан, стараясь заглушить пожар внутри груди.

— Зачем?

— Полагаю, основной целью все-таки были не вы, — ответил Шалохин ровным, бесстрастным тоном, будто читал доклад. — Сука нацеливалась на вашего тестя. Шла медленно, шаг за шагом: вошла в семью, завоевала доверие и Лизы, и ваше. Думаю, на том вечере рассчитывала познакомиться именно с ним. Вас же отвлечь.

Он сделал паузу и, словно ненароком, добавил:

— Демины готовят крупную сделку в районе Геленджика. Все проводится в тени, но вашему тестю это наверняка было бы интересно. А что лучше отвлекает человека, чем скандал в собственной семье? Тем более накануне выборной кампании. Вот и подкинули вам шлюшку.

Сухие пальцы положили на стол еще одну фотографию.

— Матушка ее, кстати, тоже не внакладе. Вдруг получила место в одном из их отелей, и не простое место. Для поломойки без высшего образования — прямо-таки взлет. Совпадение? Сомневаюсь. Краля уже борзеет настолько, что отказывается от вашего щедрого предложения в пять миллионов. А знаете почему? — угол рта Шалохина дернулся. — Потому что эти, — он едва заметно ткнул пальцем в фото Демина, — платят ей больше. Частями, но больше.

В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь редким цоканьем часов. Шалохин изучал лицо своего начальника: серые, землистые щеки, напряженная линия челюсти, глаза, лихорадочно горящие ненавистью и алкоголем – он пил каждый день и не замечал этого. Что осталось от того привлекательного мужчины, который еще месяц назад позировал для Форбс?

— А может… — продолжил он мягко, со змеиной ласковостью, — она и на большее рассчитывает. Посмотрите сами: как позволяет прикасаться к себе. Недотрога наша.

Слова впивались в сознание, как тонкие иглы. Роман ощущал, что внутри него растет и звереет нечто безымянное: ядовитое облако пепла, гари и ненависти. Вены на висках вздулись, пальцы сами собой сжались в кулаки. Он сжал пальцы, сожалея, что не может сдавить ненавистную тонкую шею, которая хрустнула бы под его натиском.

Семья, дочь, бизнес, жизнь – она украла у него все. Все, что когда-то было дорого, все, что когда-то составляло для него самую большую ценность.

— Забавная зверушка, — продолжал Шалохин, пристально глядя на фотографию Алоры. – Но глупая. Не знает Демина…..

Эти слова пробились через кровавую пелену ненависти и алкоголя – Роман поднял голову от фотографий.

— О чем ты?

— Демин — очень продуманный игрок, Роман Савельевич, — ровно начал Шалохин, будто докладывал факты, собранные в единую схему. — Он не спешит, действует мягко, но неизменно добивается своего. Медленно, но верно прибирает к рукам бизнес отца, расширяет его, выстраивает новые связи. И при этом он крайне безжалостен к конкурентам: пользуется любой возможностью, чтобы выдавить их из игры.

Шалохин чуть наклонил голову, сделал паузу и произнес тише, но отчетливо:

— И в этом ему помогает, как вы думаете, кто? Заместитель прокурора края. Дальний родственник Демина. Поднялся именно за счет их семьи.

— Твою… — сквозь зубы выругался Роман и с силой ударил кулаком по столешнице, отчего стакан с коньяком подпрыгнул и расплескал на дерево темные капли.

— Нет, — Шалохин даже не дрогнул, — он не станет использовать эту связь сейчас. Не захочет, чтобы его фамилия всплыла в такой грязной истории - в наших кругах все же все понимают. Да и сам прокурор не того уровня — не сопоставим с нашими возможностями. Демин привык работать иначе: аккуратнее, тоньше. Он не марает руки сам и даже старается, чтобы их не пачкали те, кто рядом с ним. Грязь за ним убирают другие. Вот такие, как эта девка.

Он слегка кивнул на фотографии, разложенные на столе.

— И обратите внимание: даже если эти снимки окажутся в открытом доступе, у Демина всегда будет железное оправдание. Он — преподаватель Кубанского университета. Общение со студенткой, не более. И попробуй докажи обратное.

Шалохин выдержал паузу.

— Нет, прямого удара вам стоит ждать именно от этой крали. Через нее. А возможно — и через СМИ. У него хорошие подвязки в этих кругах. Не забывайте: он два года учился в МГУ на факультете журналистики. Связи сохранил до сих пор.

— Если это выльется в СМИ, — Роман выпрямился и прикрыл рот рукой. – Они же прополощут ее вдоль и поперек….

— И вас тоже, — сухо подтвердил Шалохин. — Не стройте иллюзий. Думаете, она ему нужна сама по себе? Нет. Для них такие девки — инструмент. Да, журналисты вывернут ее жизнь наизнанку, заставят повторять на камеры то, что им нужно, вытащат любое дерьмо, накопают массу грязи, но ее судьба никого не заинтересует. Она — расходный материал. Цель — ваша семья.

Он чуть наклонился вперед, и его белесые глаза сверкнули в полумраке кабинета.

— Это только она думает, что что-то для него значит. Что ей повезло. А на деле — пустышка. Красивая обертка для нужного момента.

Шалохин сделал короткую паузу, и голос его прозвучал почти насмешливо:

— Кстати, ходят слухи, что Демин подумывает о женитьбе. И уж поверьте, жену он себе искать будет не среди таких шлюх. Он присматривается к девушкам из нужных семей.

Против воли губы Романа расплылись в злой усмешке, а в глубине груди что-то сильно кольнуло.

— Так что с мартышкой делать будем? – спросил Шалохин, — через два дня осмотр места у вас в доме…. Могу идиотку до этого нейтрализовать.

Роман отошел к окну и залпом допил коньяк. Алкоголь ударил ему в голову, и он открыл рот, чтобы отдать приказ. И тут взгляд упал на фарфоровую статуэтку двух кошек, чудом уцелевшую в погроме, который утроила Лена. Статуэтку, что он забрал из дома и хранил, хранил неизвестно для чего — дешевый вариант, которому не место было в его коллекции.

Резко накатили воспоминания, ненужные, непрошенные, которые он затолкнул в самую глубину души: бутерброд, ярмарка, совещания, синие глаза. Маленькая Лиза, смеющаяся, молодая Лена, веселая Алора - осколки его фарфоровой жизни, но самые... дорогие.

— Не смей ее трогать. Заставь замолчать, заткни, но волос с головы упасть не должен, — внезапно вырвалось у него. – Придумай, что угодно, выстави из города, но не вздумай.... - он не закончил. И добавил, - не смей....

Шалохин помолчал, забрал фотографии и вышел.