Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 81

Лора холодно кивнула в сторону столиков.

— Что хотите?

— Американо, — он все еще выглядел слегка растерянным, но уже взял себя в руки, осмотрев ее с ног до головы.

— Теперь понимаю, почему Демьянов живет в этом городе…. – добавил, когда она принесла ему кофе.

Лора резко развернулась на каблуках и направилась к стойке, но сильная ладонь мягко перехватила ее за запястье.

— Лора… постой….

— Что-то еще?

— Пять минут…

Лоре жутко хотелось ответить резко и зло, но за последние пол года Роман научил ее терпению, умению слушать, чтобы понимать. Она молча присела напротив Демина, размешивающего свой кофе.

— Лора… хотел сказать…. Ты отлично выглядишь….

— Можно к делу, Алексей Евгеньевич? – ровно ответила та.

Мужчина помолчал, глядя за стекло окон.

— Ты изменилась, — заметил он, — сильно. Прости… Давно здесь работаешь?

— Довольно давно, — нехотя ответила Лора, а потом, подумав, добавила, — удивлена встрече.

— Почему? – он быстро посмотрел на нее.

— Вы любите более… пафосные заведения, — усмехнулась она.

— Ты ошибаешься, — улыбнулся он в ответ. – Мне нравятся такие вот спокойные места. И как видно, — темные глаза пробежались по дорогому букету на стойке, — не мне одному.

Оба снова замолчали, и Лора хотела уже уйти, однако Демин вдруг продолжил.

— Знаешь…. Я рад встрече. Не ожидал увидеть в этом городе знакомое, приятное лицо.

Лора едва не фыркнула в ответ.

— Не поверю, Алексей Евгеньевич, что ваши ищейки не донесли вам, что я здесь.

— Ты сердишься, — не спросил, констатировал он. – Согласен. Поводов у тебя много, — он постучал пальцами по стеклянному блюдцу. – Я…. если честно, Лора, я тогда сильно разозлился на тебя. Хотел помочь, а ты….

— Так хотели, что мою мать уволили…. – пропела Лора, — меня под пресс СМИ подложить хотели…. Вместо того, чтобы помочь жалобу в прокуратуру составить….

— Просветили? – усмехнулся он, — Демьянов?

— Нет, — пожала плечами Лора, — другие. Впрочем…. Проехали. Я живу в этом городе, вы, насколько я знаю, счастливо женаты…. Кстати, жену где оставили?

— Жена… — Демин снова вздохнул. – Жена в номере занимается тем, что думает, как еще выгрызть мне мозг…. Вот они – все радости брака…

Жалости к нему не было ни на секунду. Алора видела, что мужчина перед ней почти не лукавит, видела, как дернулась его щека при упоминании Лизы и поняла, что брак, как и предсказывал Роман – далек от счастливого.

— Зачем вы здесь? – вдруг в лоб спросила Алора.

Алексей внимательно посмотрел ей в глаза.

— Из-за Демьянова, — не стал юлить или отнекиваться. – Думаю, ты прекрасно знаешь, что он живет здесь. И по-видимому, — он снова бросил беглый взгляд на цветы, — не оставляет тебя в покое.

Лора никак не прокомментировала выпад, даже глаз на цветы не скосила.

— Странно, — холодно ответила она, глядя прямо в темные глаза, — я слышала при разводе он остался… прости, в одних трусах. Почти все оставил Лизе и Лене.

Демин отпил кофе и скрутил в руках салфетку.

— Дело не деньгах, Лора… хотя что-то мне подсказывает, что Демьянов не такой дурак, чтобы не обеспечить себе подушку безопасности. Дело в его… голове и связях.

Лора чуть прищурила глаза, отметив про себя то, что сказал Демин.

— Все настолько… серьезно?

— Лора…. Роман, не важно что ты о нем думаешь, сильный игрок. Но он еще и отец. Лиза… дурная на голову, но…

— Демин, — перебила его Алора, — давай без фокусов. Лиза – эгоистичная девчонка, которая думает только о себе. И ты хочешь меня уверить, что она прибежала к отцу потому что вспомнила о нем?

— Лора… ты не очень понимаешь. Лена полностью потеряла авторитет в глазах дочери, дед закручивает гайки, а Лиза – беременна. Ей нужен Роман.

Мне тоже! – вдруг захотелось крикнуть Лоре, но она прикусила язык.

— Нет, — резко отрезала. — Вам обоим нужен Демьянов. И знаешь, почему? Потому что, судя по всему, Алексей, ты влез в войну, которая оказалась тебе не по зубам. Ты недооценил Рублева, не просчитал, что старый волк отгрызет тебе яйца. Я права?

Она наклонилась вперед, не отводя взгляда:

— Ты думал, что легко справишься с человеком его возраста, что он уже выдохся, что бизнес держится на старых связях и репутации. Ты пошел напролом, уверенный в собственной силе, и получил в ответ то, чего не ожидал: удар, рассчитанный до мелочей. Ты налетел на Рублева, Алексей, и понял слишком поздно, что он играет грубо, грязно и без всяких правил. И теперь ты ищешь того, кто сможет вытащить тебя из этой ловушки.

Она откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Роман для вас — страховка. Потому что только он знает, где у Рублева самые слабые места. И только он может бить туда так, чтобы больно было всерьез. Он и войну-то проиграл только потому, что захотел избавиться от всего этого. Именно поэтому ты сидишь в моей кофейне и разговариваешь со мной. Не для того, чтобы попить кофе, Алексей. А чтобы я подтолкнула его к тебе.

Алексей молчал крепко стиснув зубы, глядя на Лору холодно и колюче.

— Ты всегда была умна, Алора, — заметил он. – Два года назад я сильно недооценил тебя. А сейчас — хотел понять, что так сильно держит Романа здесь. Не думал, что у него действительно на старости лет чувства взыграли. Но знаешь, Лора, — он внезапно положил свою руку на руку девушки и чуть сжал, — не могу его винить. Смотрю на тебя и…. – он замолчал, покачал головой. – Если бы можно было отмотать время… на два года назад…

— Ничего бы ты, Алексей Евгеньевич, не изменил, — горько вздохнула Алора, и забрала свои руки. – Полагаю, ты уволил мою мать, потому что на тебя вышли люди Рублева и предложили сделку… соглашение… Ты не лезешь в мою историю, он дает тебе взамен… Лизу? Впрочем, это, думаю, могли быть просто какие-то уступки – дорого я тогда не стоила. И ты не глядя пошел на это. Не думай, я давно это пережила, однако глаза свои раскрыла.

— Вижу, — угрюмо кивнул Демин, и в голосе против воли проскользнула горечь. – Один вопрос, Лора. Неужели ты простила Романа?

Алора не ответила. Она просто встала из-за стола, ровно и спокойно, будто точку уже поставила.

— Допивай свой кофе, Алексей Евгеньевич, и уходи. Больше я не буду рада видеть тебя здесь. Возвращайся к жене, к делам, к своим паукам в банке. Я не скажу Демьянову о нашей встрече — его право самому решать свои отношения с дочерью. Но видеть тебя больше не желаю.

Демин медленно поднялся следом, но уходить не спешил. Смотрел на Лору так, будто видел ее впервые. Темные глаза пытались гипнотизировать, но она уже не попадала под их чары.

Внезапно он осторожно коснулся ее щеки ладонью — и тут же отдернул руку, словно обжегся.

— Я завидую Демьянову, — глухо признался он. — Невероятно завидую. И сложись все иначе…

Он резко развернулся и быстро вышел из кофейни, оставив за собой запах дорогого парфюма и ощущение холодной пустоты.

Лора брезгливо вытерла щеку.

Ни она, ни он не заметили тонкой фигуры, кутающейся в дорогой плащ, что наблюдала за этим странным разговором. Бледное лицо исказила маска злости и ненависти, светлые волосы намокли под дождем и прилипли ко лбу, а тушь текла, оставляя на щеках неприятные разводы.

Муж солгал — пошел не на встречу, а к ней. К этой дряни. К этой суке, что когда-то уже украла у нее самое дорогое. Сначала — отца. Сначала эта тварь вытеснила ее из его жизни, лишила его внимания, лишила его любви. А теперь — мужа. Он смотрел на Лору так, как никогда не смотрел на нее. Он коснулся ее щеки так, как никогда не касался лица собственной жены.

Она забирает все. Все, что мое.

Они все ее предали. Они все ее бросили.

И все ради этой твари, которая тряхнула своими тусклыми волосенками и принялась за работу.

Женщину передернуло: дочь уборщицы сама стала кухаркой.

Что с нее взять?

Таких надо уничтожать.

57. Люблю тебя.... прости меня....

Роман присел за стеклянный столик одного из уличных кафе Варшавы, укрывшегося под широкой темно-зеленой маркизой. Перед ним открывался вид на Старый город: узкие, мощеные булыжником улочки, аккуратные фасады с потускневшей черепицей, золотистый шпиль костела, в лучах вечернего солнца отливавший теплым сиянием. Конец сентября приносил в город особое настроение: в воздухе витал аромат прелых листьев и уличной выпечки, легкий ветер гнал по площади первые желтые клочья опавшей листвы, прохлада медленно вступала в свои права.