Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 89

Дома их ждала Лоло и опрокинутая елка. Только открыв двери Лора поняла, что спокойного вечера не будет – придется собирать осколки по всей гостиной. А серая проказница спокойно спала среди веток.

— Рома… — жалобно прошептала Лора, глядя на хаос в гостиной, — я…. я же хотела…. Я все прибрала вчера… — мгновенно превращаясь в смущенную девочку. – Лоло! Паразитка!

Роман рассмеялся в кресле.

— Добро пожаловать домой, — наклоняясь и расшнуровывая ботинок заметил он, довольный тем, что увидел – его квартира дышала Лорой. Ее куртки на вешалках, ее книга на диване, ее елка – опрокинутая и растерзанная.

Матерясь и улыбаясь, Лора собрала осколки игрушек, переместив серый комок на колени хозяина.

— Хочешь чего-нибудь? -спросила, устало разжигая камин.

— В душ и спать, — честно признался он, потягиваясь.

Лора улыбнулась уголками губ, помогая ему пройти в душевую, где уже ждало удобное кресло с мягкой спинкой. Она придерживала его осторожно, но в ее прикосновениях чувствовалась не жалость, а забота, нежность и что-то еще — томление, которого она сама уже не могла скрывать.

Она помогла ему сесть, но уходить не спешила. Наоборот — задержала взгляд, будто решаясь переступить границу.

Медленно, нарочно медленно, ее пальцы легли на верхнюю пуговицу рубашки. Она расстегивала одну за другой, будто открывала не ткань, а его самого. Сняла рубашку с плеч и склонилась чуть ближе, так что ее волосы коснулись его кожи. Пальцы скользнули по низу живота к пряжке ремня, одновременно лаская и дразня.

— Лори… — голос Романа враз охрип, в нем звучала просьба и предостережение одновременно.

Она не отвела глаз. Наоборот, встретила его взгляд — глубокий, зеленый, полный напряжения. И, не дрогнув, одним уверенным движением расстегнула пряжку ремня, стянула джинсы, оставляя его в одном белье.

Наклонилась и поцеловала. Сначала осторожно, губами лишь скользнув по губам, но затем горячая волна прокатилась по телу, и она прижалась крепче. Руки сами нашли путь — по сильным плечам, по груди, по ребрам, задерживаясь на каждом изгибе.

На бедре она заметила бледные пятна, как от старого ожога. Сердце болезненно сжалось — и в то же время потеплело – это были ее метки. Лора склонилась и коснулась их губами, словно хотела стереть память о каждом следе.

Роман хрипло выдохнул, голова откинулась назад, ладони вцепились в подлокотники кресла.

— Лори… я не деревянный… — слова вырвались из груди низким рыком.

Она усмехнулась уголками губ и, прижимаясь к нему бедрами, прошептала:

— Я тоже… — и сама стянула через голову футболку, открывая ему свою кожу, горячую, как раскаленный металл.

Сама взяла его ладонь и положила себе на талию. Его пальцы дрожали, но он не отнял руку. Наоборот, медленно, осторожно, бережно провел ладонью выше, по спине, к плечу. Задел застежку ее белья, и оно от одного уверенного движения упало на пол.

Роман поймал губами грудь, заставляя девушку охнуть от горячего возбуждения, ощущая даже через ткань ее возбуждение, ее готовность. Лора потеряла инициативу на несколько мгновений, подчиняясь властным ласкам, отзываясь на них. Ее тело дрожало от нетерпения, она хотела большего, срывая с обоих остатки ткани.

Роман молча подчинялся ей, ее движениям, порывам, ритму. Ловил губами стоны, выпивал крики, позволяя одновременно управлять процессом и направляя ее. Она упала на него, прикусив мочку его уха, и этот легкий укус, стал последней каплей. Роман почувствовал, как ее тело содрогнулось от мощной волны наслаждения, как она выгнулась, прижимаясь к нему теснее, и только тогда он позволил себе отпустить контроль, двигаясь в своем ритме, глубоком и неудержимом.

Лора задрожала снова, вторая волна накрыла ее с такой силой, что она закричала — звук был резким, отчаянным, но полным освобождения. Ее ногти впились в его спину, оставляя жгучие полосы, а тело сжалось, пытаясь удержать этот момент. Роман почувствовал, как его собственное тело взорвалось, синхронно с ней, в едином ритме, в едином дыхании. Мир вокруг сжался до их переплетенных тел, до их сбившегося дыхания, до стука их сердец, бьющихся в унисон. Они замерли, все еще прижимаясь друг к другу, потные, дрожащие, но бесконечно близкие. Лора уткнулась лицом в его шею, ее дыхание постепенно выравнивалось, а Роман провел рукой по ее волосам, спутанным и влажным, вдыхая ее запах — смесь духов, пота и любви.

Так и сидели в кресле, боясь пошевелиться.

А потом оно жалобно скрипнуло под ними и развалилось.

Оба оказались на полу душа, под обрушившимися сверху струями воды, хорошо хоть не кипятка — падая, Лора зацепилась за включатель.

Лежали и смеялись, до слез, до истерики, до изнеможения. Счастливые и сытые друг другом. Страха — не было, прошлого – не было, боли – не было.

Лежали и целовались под теплой водой, не сдерживая эмоций — вода прикрывала их слабость.

— Лори, — Роман с трудом оторвался от мягких губ, — а давай для разнообразия, попробуем как все нормальные люди — в кровати?

Алора перекатилась с него на кафель, поднимаясь на колени, и прошептала:

— Я хочу по-разному.

— Ну кто ж я такой, чтобы спорить, — тут же согласился Роман.

62 Przy dolnym młynie***

Przywieźli przywieźli z królewną węgierską

Na Wawel, na Wawel malutką Elszkę

Daj di laj di daj di laj daj

Grajże muzyko grajże nam graj*

Старый Краков звенел колокольным звоном, а воздух, прогретый весенним солнцем и пахнущий мокрым камнем, тянул людей на улицу. Роман и Лора вышли на Рынок и остановились у Мариацкого костела, откуда по целому часу раздавался хейнал — короткий сигнал трубы с башни, повторяемый по четырем сторонам света и слышимый далеко за пределами площади.

Они двинулись по Гродзкой к Вавелю, а у Сенатской свернули на Кано́ничу — короткую, тесную улицу со старыми каменными домами, где веками жили каноники кафедрального собора. Спустившись к набережным Вислы, шли по бульварам мимо лодочных причалов и верениц велосипедистов, а затем перешли реку по пешеходному мосту отца Бернатека, который соединяет Казимеж и Подгуже, где над стальными прогонами висели легкие фигуры «акробатов», а на перилах годами появлялись «замки любви», превращая переправу в место признаний и обещаний.

Остановились, глядя на медленное течение Вислы — серая вода отражала свет майского солнца, заставляя обоих жмурится от удовольствия.

Не смотря на идеально подогнанный протез, Роман уставал от долгих прогулок, и Лора, зная это, подстраивалась под шаги любимого. В Кракове она была первый раз, но сейчас, проведя два дня в этом с древнем города, понимала, почему его так любил Рома.

— Пообедаем, Лори? — мужчина повернулся к девушке и накинул ей на плечи свой свитер — от воды тянуло прохладой.

Та молча кивнула, проходя с ним к одному из маленьких ресторанчиков.

Она не знала, почему три дня назад, проснувшись, вдруг услышала от Ромы приглашение поехать в Польшу, причем приглашение отказаться от которого возможности не было. Да и желания, к слову, тоже. Они быстро собрали сумки, отвезли Лоло Марине и через несколько часов уже пересекли границу. Не остановились в Варшаве, продолжая ехать к границе с Чехией. В Краков прибыли вечером, остановившись почти в самом центре, и два дня ничего не делали – только гуляли по старому городу, отдыхали, спали, ели в маленьких ресторанчиках и смотрели старые сериалы на польском.

На все вопросы Алоры Роман только нежно улыбался, точно ожидая чего-то или кого-то.

— Ром, что происходит? – Алора положила руку на ладонь мужчины, когда им принесли заказ.

— Тебе не нравится отпуск? – зеленые глаза хитро загорелись огоньками.

— Нравится, — Лора была озадачена. – Но…. я приостановила работу магазина, хотя заказов на мои подвески до августа хватит, ты сорвался с работы…. Знаешь, меня это как-то…. пугает. Мало в нашей жизни сюрпризов?