Драконьи чары для попаданки (СИ) - Абиссин Татьяна - Страница 11

Все же, это чудесно — найти свою половинку, человека, предназначенного тебе судьбой. Раньше я тоже мечтала об этом, и, встретив Макса, думала, что моя пара — это он.

Как же услужлива память, когда не надо. Перед глазами промелькнули картинки: наша первая встреча, поход в кафе, прогулки по городу, потом знакомство с отцом и мачехой…

«Хотя с Илоной его не требовалось знакомить, — со злостью думала я. — Это ведь она придумала свести меня с Максимом. Мой бывший жених и мачеха — два сапога пора. Расчетливые, жестокие и лицемерные, они не умеют любить, зато отлично притворяются. Почему я была так слепа? Почему не заметила их взглядов, улыбок и якобы случайных прикосновений?»

Моя рука с зажатой в ней расческой опустилась. Я смотрела в зеркало, отражавшее бледное усталое лицо с залегшими под глазами тенями, и даже не огорчилась, что плохо выгляжу.

Мне хотелось найти ответ. Я понимала, что, не расставшись с прошлым, не смогу жить дальше.

Наверное, причина не в том, что мачеха и её любовник искусно притворялись. Я просто не хотела видеть правды. Мне нравился мой мир, сотканный из заботы Илоны и привязанности Макса. Я чувствовала себя любимой и защищенной от всех бед. Я принимал, как должное, интерес красивого парня, советы и внимание мачехи, даже не думая, что Максим мог выбрать любую девушку, а Илона — иметь собственные желания, не связанные с нашей семьей.

И эта беспечность едва не стоила мне жизни.

Но мне дали второй шанс. Я не должна повторить тех же ошибок. Если бы Мира Львова была умной и образованной девушкой, с интересной работой и преданными друзьями, она бы не влюбилась в первого встречного красавчика. Она бы заметила неискренность в поведении Илоны. Она бы не решилась так быстро выскочить замуж, ничего не зная о женихе.

Сердце кольнуло тупой болью. Наверное, это чувство останется со мной до конца дней. Я стиснула зубы. Плакать больше не буду, хватит. Прошлого не изменить, я должна думать о будущем.

Первое, что нужно сделать, — это проверить, есть ли у меня магические способностями. С ними будет легче выжить в этом мире. Целитель Лорес говорил, что Мирабель обладала даром, пусть и весьма скромным. Это не помешало ей учиться в Академии. Кстати, почему она оказалась дома? Может, сейчас каникулы? Или же её отчислили за неуспеваемость?

Мне стало страшно. Если Мирабель выгнали из Академии, ситуация осложняется. Я не только не получу никаких знаний, но и не смогу на законных основаниях уехать из этого дома. Можно не сомневаться, заботливая госпожа Ренси быстро найдет мне жениха, и выдаст замуж, не спрашивая согласия.

Ну, уж, нет. После истории с Максом мне даже смотреть на мужчин не хочется. Пройдет немало времени, прежде чем я смогу думать о замужестве без отвращения.

Значит, если у меня есть способности, я поеду в Академию. Заведу новых друзей, получу образование, узнаю все, что можно, об этом мире. Если же дара нет, то придется искать другой путь. Не все же женщины в Ристонии живут за счет мужей. Найдется работа и для меня.

«Если господин Ренси и его жена тебе позволят», — охладила я свой пыл.

Но, даже если родители Мирабель будут против, я могу уйти от них. Хотя странствовать по незнакомой стране, без денег и друзей, так себе идея.

«Не стоит заранее отчаиваться, — успокоила я себя. — Сначала нужно все выяснить. Мира Львова изменилась. Пройдя сквозь грань между мирами, я могла получить новые способности».

По крайней мере, об этом писали в фэнтези-романах, которые я читала дома.

Вздохнув, я провела расческой по волосам. К моему удивлению, они оказались гуще, чем я помнила, и обрели блеск. Может, в этом мире вода лучше, чем в нашем? Или служанка, моя мне голову, использовала настой редких трав или зелье?

Надо спросить Литу. Мне всегда хотелось иметь красивые локоны, такие же, как у девушки в рекламе шампуня. Но, ни маски, ни бальзамы, ни средства, купленные в дорогом салоне, не помогали. Я обычно стягивала волосы в «хвост» на затылке, утешая себя тем, то роскошные кудри — удел немногих. Или, вообще, обман производителей косметики.

Но сейчас мои волосы стали лучше. А ведь я не применяла ничего, кроме мыльной настойки.

Зевнув, я решила, что вряд ли разгадаю сейчас этот секрет. Да и нужно ли? Красивые пышные волосы — гордость любой женщины. Они привлекают внимание, смягчают черты лица. Можно только порадоваться тому, что я стану симпатичнее.

Той ночью я быстро заснула. Меня не тревожили воспоминания о прошлом или страх перед будущим. Наверное, я начинаю привыкать к роли Мирабель Ренси.

Сначала сновидения были хаотичными, расплывчатыми. Я видела отца, сидевшего в гостиной нашего дома с газетой в руках, потом мачеху, но не ту, уверенную в себе женщину, какую я помнила. Сейчас она казалась моложе и беззащитнее. Илона стояла, глядя в окно, потом вдруг повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. На её лице не было ни следа косметики, на скуле проступил свежий синяк, длинные белокурые волосы растрепались.

Я инстинктивно попятилась. Встречаться с мачехой не хотелось, несмотря на то, что сейчас она вызывала жалость, а не страх. И видение исчезло, сменившись каким-то незнакомым местом.

Оглядевшись по сторонам, я увидела большой зал, границы которого терялись во мраке. Потолок поддерживали колонны, украшенные затейливым рисунком. Несколько горящих факелов давали слабый свет.

Наверное, в прошлом этот зал выглядел роскошным и будто созданным для проведения праздников. Но сейчас я заметила толстый слой пыли, покрывавший пол, и грязные потеки, на колоннах, оставленные факелами.

Вокруг царила тишина. Не слышалось ни шороха шагов, ни дыхания, но я откуда-то знала, что не одна в этом странном месте. За мной кто-то наблюдал.

Я медленно пересекла освещенную часть зала. Идти дальше я не решилась, несмотря на то, что не чувствовала опасности. И все же, что-то было не так.

Немного подумав, я догадалась, что именно. Сон казался таким реальным, и, одновременно, ненастоящим. Я знала, что это — всего лишь иллюзия. Значит, я могу проснуться?

Я прикрыла глаза, приготовившись к тому, что зал исчезнет, и вдруг услышала тихий голос:

— Не уходи, пожалуйста.

В этом голосе слышалась такая тоска, что изменила свое намерение. Повернувшись, я вглядывалась в сумрак, пытаясь рассмотреть собеседника.

— Не бойся меня, — продолжал голос.

Я хотела ответить, что не боюсь, но вдруг поняла, что не могу произнести, ни слова. Странный сон лишил меня способности говорить.

— Я знаю, что это глупо: обращаться к ребенку и надеяться получить ответ. Но я хотел убедиться, что ты существуешь. Что мои чувства меня не обманули. Ты нужна мне… если бы ты знала, как сильно ты мне нужна!

«Очень мило, — подумала я. — Обращаться к незнакомому человеку и говорить, что в нем нуждаешься. Лучший способ заслужить чье-то расположение».

Ситуация начала меня беспокоить. Находясь в своем мире, я бы не придала сну никакого значения. Но сейчас я в Ристании, где действуют другие законы. Меня, не спрашивая согласия, затянули в чужую, явно навеянную магией, иллюзию Кто знает, чем это обернется?

Словно почувствовав мое недовольство, незнакомец прошептал:

— Прошу, останься еще ненадолго. Твое присутствие для меня — как глоток свежего воздуха. Я смогу установить с тобой связь и скорее тебя найду.

«А вот этого не надо, — разозлилась я. — Только сталкера мне и не хватает для полного счастья, да еще обладающего магией».

Как же развеять чужую иллюзию? Может, просто пожелать, оказаться подальше от этого места?

И, словно в ответ на мои мысли, по залу пролетел ветер, поднимая тучу пыли. И всё исчезло.

Я проснулась с головной болью, и не сразу поняла, где нахожусь. Провела рукой по лбу, машинально проверяя, нет ли жара.

Сон, казавшийся таким реальным, вызвал смутное ощущение тревоги. Будто порыв ветра, возвещающий о приближении урагана, или первая вспышка молнии в угольно-черном небе.