Формула любви для Золушки - Красильникова Елизавета - Страница 28

Чем больше она вспоминала события того периода, тем сильнее утверждалась в своем решении не придавать особого значения словам Вадима. Что слова! Ведь уже сам факт того, что он приехал, разыскал ее, говорит о многом. Значит, он не забыл ее, значит, все это время он думал о ней, раз решился на встречу. И значит, все, что он сообщит сегодня Саше, будет только подтверждением этого…

«В любом случае я снова увижу его, услышу его завораживающий голос, почувствую его запах, утону в его прекрасных глазах… И будь что будет!»

1

«Будь что будет!» — думала Саша, ковыряя ключом в замке своей квартиры. Она снова осталась верна своему жизненному принципу — ничего не принимать близко к сердцу раньше времени и положиться на волю судьбы. Надо признаться, в этом есть своя сермяжная правда, поскольку переживай не переживай, это мало что меняет, а вот надеяться на лучшее не мешает никому. Что ж с того, что надежды не оправдаются? Зато нервы будут целы…

На руках у Саши сладко урчал похудевший за время ее «римских каникул» Персик, а посему ей никак не удавалось открыть дверь. Наконец попытки увенчались успехом, Саша оказалась в своем родном доме. Как же здорово возвращаться домой после долгого путешествия! Здесь все только твое, все до боли знакомое. Персик, разделяя радость своей покровительницы, поднял хвост трубой и по-хозяйски принялся обходить заброшенные владения, обнюхивая каждый уголок. Саша поставила сумки в угол до лучших времен — ей не хотелось сейчас разбирать их и вспоминать…

Вспоминать? Да ведь все случилось всего лишь несколько часов назад, а кажется, что это было в другой жизни. Вадим, Виолетта, Марио Бенциони, Энрике — все унеслось в большом водовороте прочь, далеко от ее маленькой уютной квартирки, которая превратилась теперь в каменную крепость. Никому Саша не позволит нарушить ее душевное спокойствие, такое зыбкое, но возникшее сразу, как только она переступила порог своего жилища. Правду говорят, что родные стены помогают. Вот и Саше они помогали не подчиниться депрессии, так настойчиво стучащей в ее душу.

За окном уже несколько дней подряд лил дождь. Обычный московский осенний дождь, от которого так приятно прятаться за окошком. Саша с тоской смотрела на почти уже голые деревья, на унылых воробьев, мелькающих на проводах серыми пятнами, и думала, что разноцветная пора в природе и в ее жизни закончилась, а на смену ей пришло лишь серое однообразие. Есть такое время в году, между бабьим летом и началом настоящей снежной зимы, когда все вокруг становится однотонным: и деревья, и дороги, машины почему-то попадаются только грязно-серых оттенков, а люди перестают носить яркую одежду. Глядишь в окно — и как будто смотришь черно-белое кино. От этого становится как-то грустно, даже если причин для грусти на данный момент не имеется.

С трудом заставив себя привести в порядок квартиру, разобрав наконец сумки и смыв с себя последние воспоминания о поездке в Италию вместе с дорожной грязью, Саша решила действовать. Она собиралась напрочь вычеркнуть Вадима Татаринова из своей жизни — написать заявление об уходе и получить полный расчет по зарплате. Это отважное решение подкрепилось еще и тем обстоятельством, что Вадим должен был проявиться за эти несколько дней (как втайне надеялась Саша), но не проявился.

— Тем лучше, — ворчала Саша, яростно выдергивая из пачки очередной лист бумаги для своего заявления. — Значит, возражений с его стороны нет и не будет — быстрее получу расчет!

Выяснив по телефону у секретарши, когда Вадим Александрович будет в отъезде, Саша приехала на свою бывшую работу и отдала в приемную заявление. Затем она зашла в свой отдел попрощаться. Была бурная сцена с театральными возгласами Ольги Петровны, с недоуменным щебетанием девчонок, с ироничными ухмылками ребят. Денис, кстати, так ничего и не сказал, только отвернулся к компьютеру, рассеянно глядя на экран. Когда с формальностями было покончено, Саша вышла на улицу.

В это время к подъезду офиса припарковался автомобиль, а из него вылез Вадим. Девушка остановилась как вкопанная, от растерянности не зная, то ли бежать, то ли продолжать стоять на месте. Вадим заметил Сашу, окликнул ее, но поздно: она очнулась и, сделав вид, что ничего не видит и не слышит, стремительным шагом уже удалялась от него. Завернув за угол и убедившись, что ее не преследуют, Саша перевела дух.

— Ну вот, в очередной раз я показала ему, какая я дурочка. По-нормальному надо было подойти, все объяснить, сказать про заявление… Нет, мы так не умеем! — Саша тихонько рассмеялась (наверное, это было нервное). — Пусть. Пусть теперь думает обо мне что хочет. Мне должно быть уже все равно!

Вернувшись домой, она заварила себе кофе покрепче и приготовилась засесть за компьютер, но раздался телефонный звонок и нарушил все ее планы.

— Кому еще тут надо? — Саша недовольно посмотрела на телефон, немного помедлила, но все-таки решила ответить.

Персик ласково терся об ее ноги, наверное, выпрашивал что-нибудь вкусненькое, но Саше вдруг стало нс до него и вообще не до чего на свете, когда в трубке она услышала такой знакомый и такой мучительно волнующий сердце голос.

— Александра? Здравствуйте, это Вадим… Я нс отрываю вас? О’кей. Вот какое дело… Мне передали ваше заявление. — Вадим говорил ровным, серьезным тоном, но чуть медленнее, чем обычно, тщательно подбирая слова. — Я не буду сейчас обсуждать ваше решение, хотя мне оно кажется абсурдным. Я только хотел попросить вас встретиться со мной и поговорить по душам. Мне кажется, нам нужно это сделать, ведь я знаю чуть больше, чем вы думаете… Если вы не заняты сегодня вечером, после работы я буду ждать вас у себя в кабинете.

«Что делать?! — покусывая губы, соображала Саша. — Я же решила выкинуть его из головы. А тут он предлагает встретиться… Что*он знает? Нет, я должна его увидеть. А вдруг это мой последний шанс? Была не была!»

— Хорошо, Вадим Александрович. Я согласна, я должна была обсудить все с вами лично. Я приеду… Только давайте, если можно, встретимся в парке. Там недалеко от офиса есть чудесный парк, я подумала, может быть…

— Договорились. Сегодня в парке, у входа, в семь.

И естественно, короткие гудки… Саша совершенно забыла, чем собиралась заниматься. Ничего не видя перед собой, она то садилась на стул и терла виски, то резко вставала, мерила шагами комнату и смотрела на часы. Как в тумане, накормив чем-то наскоро Персика и не заботясь о своем внешнем виде, Саша накинула плащ и вышла на улицу. Оставаться сейчас коротать время в квартире было просто невозможно. Она села на первый попавшийся троллейбус, и он повез ее в неизвестном направлении.

«Ничего, все равно приеду к какому-нибудь метро, а там уж доберусь до офиса», — резонно рассудила Саша и принялась разглядывать прохожих, отбросив в сторону абсолютно все мысли и эмоции.

2

Оказалось, что троллейбус, в который так опрометчиво запрыгнула Саша, вез своих пассажиров до «ближайшего» метро какими-то невероятно длинными и извилистыми путями, известными, наверное, только одному водителю. Так что Саша с трудом успела к назначенному часу. Людей в парке не было, только Вадим ждал ее недалеко от входа, бродя по дорожке и разбрасывая ногами жухлые листья. У Саши больно сжалось сердце, когда она увидела издалека его одинокую фигуру. Как он был хорош! Длинный черный плащ, полностью расстегнутый и слегка раздуваемый ветром, придавал его облику таинственность древних рыцарей. А мягкие темные волосы, если бы они были чуточку длиннее, можно было бы собрать в хвостик… Еще не хватало коня и черной маски — вылитый Зорро!

«Зорро» заметил Сашу и устремился ей навстречу. Подойдя близко, он вежливо поздоровался и предложил присесть на скамейку. Сидеть было достаточно холодно, противный пронизывающий ветер холодил руки и спину, и Саша, не обращая внимания на то, как она будет выглядеть, сунула руки в карманы и съежилась. Вадим участливо посмотрел на нее, но почему-то отодвинулся подальше. Немного помолчав, он кашлянул и начал, глядя вниз, перед собой: