Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 231

Гедимин угрюмо сощурился. «Точно. Саммит. Убежище с тарконами. Я обрушил вход. Не помогло… Хм. Или помогло. Но только против тарконов. А гражданское, с «макаками», вскрылось позднее…»

- А второе пропустил, - буркнул он. – Ликвидаторы не пострадали? «Макаки», кажется, пересидели под землёй. Кого ни встречу, все напрочь отбитые. Одни скайоты нормальные, и те мутанты.

В наушниках хихикнули.

- Не бойся. Ликвидаторы и не такую ксенофауну видали! А ты осторожнее. Это ты у кого попало скафандр снимаешь и мутагены жуёшь. Вот задружишься с очередными «макаками», и будет у них на ездилке плазмомёт вместо «самовара».

Гедимин покосился на приклад сфалта. Он хотел фыркнуть на связистов, но вспомнил «общение» с жителями Васы. «Да. Осторожность не повредит. Куда там уехали мои «послы»? Надеюсь, хотя бы к наннам они больше не полезут…»

15.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Илки

Трава, и высохшая, и подрастающая, громко шуршала под ногами, как Гедимин ни старался обходить заросли, - поэтому гиена заметила его раньше и поднялась с берега, сжимая в зубах крупную кость. Пока зверь удирал в заросли, сармат успел рассмотреть добычу – обглоданную ногу с копытом и свисающей лентой надорванной шкуры. На месте лёжки остались мелкие осколки костей. «Вилорог» - показал лучевой сканер, а Гедимин, на время исследования перестав шуршать травой, услышал неподалёку хруст и ворчание. Сквозь поломанные прибрежные тростники виднелся светло-рыжий пятнистый мех и белеющий рогатый череп.

Пара гиен, услышав шаги сармата, попятилась в кусты. Унести им с собой было нечего – от добычи не осталось крупных костей, только пустые огрызки, россыпь позвонков и вылизанные дочиста черепа, все в следах зубов. Гедимин остановился на полпути – тростники были очень уж переломаны, и вилороги, и гиены обычно не прокладывали такие просеки. Он присмотрелся к земле и едва заметно сощурился – травяную кочку расплющила и отпечаталась на ней шина с рельефным протектором.

«Макаки…» - Гедимин направил сканер на отпечаток. Прибор лучше различал мелкий рельеф, - трёхколёсный «флип», переваливаясь с боку на бок и оставляя прерывистый след, резко свернул сюда, к реке, постоял и пополз дальше, к огромному кружевному дереву на берегу. Ближе к воде росли кустарники и небольшие деревца, и сармат издалека разглядел рыжие «пеньки» надрубленных и сломанных веток. «Видимо, там была стоянка,» - Гедимин перевёл взгляд на разгрызенный череп вилорога. Зубы крупных гиен глубоко входили в кость, но сквозное отверстие с пожелтевшим трещиноватым краем оставили явно не они. «Заряд из кинетики,» - сармат поднял развалившийся череп. «Ага. Стреляли в упор. Снаряд забрали?»

Луч сканера быстро нашарил заострённую пулю из прочного фрила – она, видимо, убила второе животное, прошла мимо крупных костей и с разгону вбилась в речное дно. Гедимин достал её и сдержанно хмыкнул. «Крупный калибр. Хватило бы на бизона. Чего дичь не забрали, раз были на машине?» - он оглянулся туда, куда уволокла недоеденную ногу первая гиена. «Даже шкуры, похоже, не сняли. Или, может, сняли частично… Объедков осталось много – гиены не первый день тут что-то подбирают.»

Он пошёл к пустой стоянке под кружевным деревом. Её было видно издалека и безо всякого сканера – по кострищу, в которое навалили гору дров, по разбросанным повсюду углям, огрызкам горелых костей и широкому пятну палёной травы. Дерева нарубили много – поленьев, едва тронутых огнём, хватило бы на второй костёр. Тут же валялись заострённые колышки со следами зубов. Местами древесину даже перегрызли. «Мясо жарили на этих палках?» - Гедимин подобрал обломок, рассматривая вмятины. «Да, верно. Древесина пахла едой, гиены её и погрызли. Уже после людей – вот следы коротких тупых зубов, а вот это уже хищники…»

Невдалеке от костра виднелись вмятины от протектора, хорошо заметные на горелых кочках. Машина стояла тут. Рядом вбили в землю колышки – их на стоянке не бросили, увезли с собой. Наверное, это были части конструкции «тента», здесь чужаки и заночевали, измяв и истоптав землю так, что отдельных отпечатков было уже не разобрать.

На белой коре кружевного дерева, чуть выше метра над землёй, виднелись полосы ила. Кто-то пытался втереть грязь в неглубокие надрезы – может, хотел сделать их ярче, но только затёр. Глубоко прорезать толстую кору гиганта у чужака не вышло, но Гедимин опознал атлантисские буквы – «WLF».

«Улфа?» - сармат оглянулся на восток и покачал головой. «Неблизко. И как они через реки переправлялись? Артаккаш в нижнем течении – далеко не ручеёк, Фиран после слияния с ним – тем более. Да сейчас ещё половодье…» - сармат представил себе плывущий «флип» и в недоумении пожал плечами. «И, главное, зачем? И для кого метка на дереве? Не для меня же…»

16.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Илки

След трёхколёсного транспорта вихлял, выписывал петли на юг, но неизменно возвращался к берегу Илки. В поломанных тростниках Гедимин нашёл прибитые волной перья, остатки пустого гнезда и клочки скирлиновых ниток на колючем побеге. Ещё две кучки перьев, «пернатый» след в траве вдоль колеи – и сармат вышел к очередному кострищу. Остановились чужаки там, где был только мелкий кустарник – его и вырубили подчистую, добавив ещё тростник и сухую траву. Чёрное пятно расползлось на три метра и выпустило длинный «язык» прочь от реки. Там в золе сармат нашёл капли расплавленного и застывшего скирлина, оглянулся на кострище и угрюмо сощурился. Он ещё в первый раз отметил, что куча углей не обложена камнями и даже не окопана. В этот раз было так же, и ошмётки горящего тростника полетели по ветру и подожгли траву. «Всё-таки «макаки» её затушили,» - думал Гедимин, рассматривая капли скирлина. «Ладно. Может, ещё не привыкли обращаться с огнём. Так-то в реке полно камней. Можно было бы костёр ограничить…»

На этой стоянке гиенам поживиться было нечем. Сармат нашёл только чёрно-белые «щепки» в золе – остатки тонких птичьих костей. Вилороги охотникам не попались, пришлось стрелять диких шанков и уток. И, судя по горам перьев после удачных попаданий, всё из той же крупнокалиберной «кинетики». Гедимин думал, что же они в итоге жарили на таком большом костре, - мясную кашицу с осколками костей?..

«А метку в этот раз оставлять было не на чем… Стоп!» - Гедимин повернулся к широкой пятнистой плите, под углом зарывшейся в землю. Когда-то это было маленьким зданием или обломком высотки, - сейчас даже сармат не брался опознавать. Искусственные материалы разной плотности и цвета смяло, оплавило и слепило в угловатый ком. В его неровности уже нанесло пыли, и вырос мох. Но вот белое пятно на плоском торце появилось недавно. Поверх него чернел знак, неизвестный Гедимину, но сильно похожий на одну из северянских букв – «мягкий знак», «отрастивший» поперечину. Из-под белого пятна виднелся тёмно-красный «хвостик» - часть буквы, нарисованной глиной. Сканер «прочёл» замазанное - «WLF», всё ту же метку «ульфов».

«Ага. Вот для кого её оставляли,» - Гедимин провёл сканирующим лучом по земле, отслеживая две колеи. Одна уходила дальше вдоль Илки, другая под углом заходила с юга, пересекала первую и останавливалась у камня. Отсюда машина разворачивалась и снова уезжала на юг. И там с ней пересекался ещё один прямой след, идущий с запада на восток. Прямым он был очень условно – «флип» скакал и шатался сильнее обычного, видно, водитель гнал так быстро, как получалось. Гедимин перевёл взгляд на замазанную метку и еле слышно хмыкнул. «Интересно…»

17.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Илки

Чем теплее становилось, тем выше поднималась молодая, зелёная трава, и тем заметнее она была в желтовато-серых прошлогодних зарослях. Ночью прошла гроза, прибив к земле мёртвые злаки, и степь с утра выглядела бодро, уже по-весеннему. В небе висел тёмный спиральный «хвост» циклона с ближайшей «дождевой горы». Из прибрежных кустов доносилось хоровое «чин-чик!», прерываемое сердитым клёкотом шанков – самцы делили самок. Когда звуки внезапно затихли, Гедимин насторожился и ускорил шаг. Сквозь «изгородь» зелёной травы уже был виден обугленный холм и крупный пятнистый зверь, раскапывающий склон.