Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 232

Едва первая гиена, заметив сармата, попятилась от холма, с другой стороны шарахнулась в траву вторая, унося в пасти что-то продолговатое, багрово-чёрное. Гедимин шагнул вперёд, не сразу вспомнив о сканере, и спугнул зверя – тот исчез в кустах раньше, чем сармат разглядел его добычу.

Земля в низине вокруг невысокой искусственной насыпи была изрыта. Угли большого костра закидали дёрном, толком не потушив, и трава на дернинах сгорела от «подземного» жара. Если бы не ночная гроза, кострище, возможно, тлело бы до сих пор, - из ям, прорытых гиенами вглубь холмика, тянуло теплом.

Гедимин обошёл насыпь и беззвучно выругался – в грязи виднелись пересекающиеся следы протекторов и отпечатки обуви. Из подкопа торчала обгрызенная конечность – гиена выдернула из холма обгоревшую руку, но вытащить тело целиком не успела. Сармат склонился было над останками, но тут же шагнул назад и очертил широкий круг лучом сканера. «Разные отпечатки. Тут было две… нет, три машины. Третья проехала позднее…» Луч наткнулся на пулю, застрявшую в травяной кочке, и два покосившихся колышка в притоптанной траве. Кажется, их повалили специально – ямки остались глубокие. Гедимин, посмотрев на тёмные, вымазанные чем-то присохшим заострённые концы кольев, включил микросканирование. Прибор недолго перебирал варианты. «Тут кровь собаки. Обычной, земной. А тут… тут – человеческая.»

«Собака?» - запоздало удивился Гедимин, направляя луч в заросли, куда удрали гиены. Объедки нашлись быстро – часть крупной собачьей тазовой кости, кусок лопатки, а потом и останки человека. Тело было привязано к четырём коротким колышкам – видимо, за конечности; там его нашли гиены, и их никто не пугал, пока они ели, - все огрызки костей лежали тут же, между столбиками с оборванными верёвками. Рядом валялись ещё обрывки скирлина, измазанные кровью и содержимым кишечника. Сканер показал широкую полосу ткани и пришитую к ней узкую – что-то вроде подштанников. Ни другой одежды, ни черепа сармат не нашёл.

«Ясно…» - он оглянулся на поваленные длинные колья, поморщился и направил луч на кострище. Первой гиене оставалось прокопать всего ничего – одно из двух тел, даже толком не обгоревших, лежало под углями и дёрном у её подкопа. Второе, с отгрызенной рукой, Гедимин уже нашёл. Оба мертвеца были раздеты до подштанников, на лицах остались пятна чёрной глины – вниз от носа, с полуосыпавшимися белыми зигзагами поверх. Волосы сгорели, но глина только затвердела и крепче прилипла к побагровевшей коже. Сканер быстро нашёл и причину смерти – оба получили пулю в корпус, так, что пробило примитивную броню и разворотило нижние рёбра и живот. Гедимин мельком представил, что должно было остаться от одежды, и в недоумении пожал плечами – стоило ли это снимать с мертвецов?..

«Похоже, «ульфы» здесь наткнулись на «муртов». Или ещё кого-то…» - Гедимин вспомнил замазанную метку на предыдущей стоянке. «Двое погребены по какому-то ритуалу. А третий… пленник, скорее всего. Или трофейный труп? И ещё собака. В убежище «Хилларс» есть собаки, но эта явно была крупнее. Собака в отряде… Боевое животное? Поэтому его голову выставили, как трофей, вместе с человеческой? И поэтому третий отряд – который замазал метку – забрал с собой оба черепа… Если они шли с запада – это люди из Емуртлы, «мурты». А победили в стычке «ульфы». Как мне и говорили те «мартышки» из Хилларса… Тьфу ты, Ликкина. А, какая разница…»

Он огляделся в поисках крупных пней или камней. Ближайший нашёлся в двадцати шагах, - валун, глубоко ушедший в почву. На его боку белело пятно, перечёркнутое странной северянской буквой. Гедимин криво ухмыльнулся. Под побелкой наверняка была метка «ульфов». Высматривать её сармат не стал.

«А «макаки» далеко расползаются от убежищ,» - думал он, выбираясь из низины. «Надо спросить кимей и эльфов, не было ли проблем. У наннов уже начались.»

… - «Аэкин», приём!

На станции Гедимина недолюбливали, он тоже не забыл им насильный карантин восьмидесятилетней давности, но выбирать было не из чего – «Аэкин» из сарматских баз был ближе всего и к Емуртле, и к Улфе.

- Ну? – отозвался филк-связист. Судя по голосу, он тоже всё отлично помнил – может, он и сидел тогда у передатчика…

- Из убежищ полезли «макаки», - сказал Гедимин. – Оружие и транспорт делать не разучились. И порядки у них, похоже, старые. Тут, у вас под боком, развалины Улфы и Емуртлы. И оба убежища живы. А я сейчас в сотне метров от места перестрелки. «Мурты» и «ульфы» успели сцепиться. Там три трупа, один изуродованный. Из оружия в основном кинетика, но бластеры тоже есть. И есть примитивные глайдеры. Осторожнее в степи!

- А, ты наконец заметил, - кисло сказал филк. – Они уже не первый год друг друга гоняют. Ядерщик! Ну хоть эту погань можно было с планеты выжечь?!

Гедимин криво ухмыльнулся.

- Выжжешь их. Слишком надёжные убежища мы им построили. Есть что рассказать об этих… племенах? Какие у них порядки, как узнать и как отличить?

- Вот же любитель ксенофауны… - пробормотали за плечом филка.

- Седна их знает, - буркнул филк. – Напялено на них что ни попадя, палят во всё без разбора, а города как стояли в руинах, так и стоят – никто ничего не строит, только ломают. «Мартышки» из Улфы подражают волкам – на морде вроде чёрная пасть с зубами, на шлемах уши. А в Емуртле кожу не красят. Есть у них большие собаки, натасканные на людей. А в Улфе… не знаю, вроде что-то тявкает, но с «макаками» не ездит.

- Вот такая метка – это из Емуртлы? – Гедимин отправил на станцию «скан». В наушниках хмыкнули.

- Верно. Намазано поверх «подписи» Улфы?.. Да, это из Емуртлы. У них и на нагрудниках такая же буква.

- Она северянская? Я таких не помню, - сказал сармат. – Новую придумали?

- Нашёл лингвистов, мать моя колба… - пробормотали рядом со связистом. Полминуты Гедимин слышал перешёптывания и тихий свист в наушниках. Потом раздался ещё один голос – к передатчику пустили сармата-Древнего.

- Не, это не новая. Наоборот, очень старая, - проворчал тот. – Северянский алфавит – давно, ещё до нас – был длиннее. Вот эта штука – «ять» - оттуда.

- Вот как? – Гедимин мигнул. – У меня с историей не очень… Она как-то читается? Что-то значит?

- Как читается – без понятия. А вот значит… ну, до Применения её сильно любили северяне, которые за традиции. А где откопали в Емуртле… Кто этих «макак» разберёт! Можешь у них спросить, раз туда идёшь.

На станции кто-то хихикнул.

- Я иду к кимеям, - буркнул Гедимин. – Мне «макак» до Применения хватило.

«Хотя… приручённые собаки – знак не такой плохой,» - думал он, уходя дальше берегом Илки. «И то, что самок там не так гнобят. Поговорю с кимеями, с эльфами – и, может, зайду в Емуртлу. С «хилларсами» вроде договорились, может, с «муртами» тоже получится…»

Часть 21. 23.01-05.07.280. Западная пустошь, подножие млона Сьюннар, город Руум - Высокий Лес, озеро Хэт, город Раулия

23.01.280 от Применения. Западная пустошь, подножие млона Сьюннар, город Руум

Тучевая спираль от «чаши» дождевой горы развернулась широко, вытягиваясь к северу. Над горой громыхало. Озерцо у подножия Сьюннара давно вышло из берегов, подтопив тростники и подступив к широкой террасе на склоне. Как Гедимин ни приглядывался к её краям, терраса выглядела естественной, разве что местами чуть «подрихтованной». Виток туч огибал её, вытягиваясь над озером. Пасущиеся на зелёном склоне ториски, отойдя от горы на десяток шагов, растерянно встряхивались и трусцой убегали обратно – за пределами «сухой полосы» стеной стоял ливень.

- Тучи ведь двигаются… - пробормотал сармат, глядя на террасный посёлок. Пока это скорее было стойбище – два десятка шалашей из веток и листьев, навесы над штабелями брёвен и горами тростниковых связок, полуразгруженная повозка…

- Ничего, успеем до ливня, - отозвался нанн, выгружающий новые брёвна и чурбаки. Кимеи с тяжёлым грузом не возились – они плели шалаши. «Времянки» строились быстро – несколько неотёсанных жердей, кольца-поперечины из лозы и «обшивка» из странного растительного «композита» - огромных древесных листьев, простёганных стеблями трав. В чём-то их основательно вымочили – они потемнели почти до черноты, но после высыхания гнулись, а не трескались. Кольцо шалашей-«времянок» росло быстро; Гедимин сунулся было помочь сначала кимеям на строительстве, потом наннам, привёзшим из Фн’аска древесину для «капитальных» зданий, но его аккуратно оттеснили в сторону. Он сдвинул щитки на запястьях и понадеялся, что «влияние эска» поможет стройке.