Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 237

Гедимин вспомнил Васу, вспомнил обычаи тарконов Ликаны, «упырей» Исфаны, следы перестрелок «арки», «муртов», «хиллаз» и «ульфов» - и решительно качнул головой.

- Нет.

07.05.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, город Миэнниса

На опушке Гедимин подобрал розовый лепесток шириной с полторы ладони. Это был единственный «беглец» из колючих садов вдоль озера – с остальных цветов снимали венчики задолго до того, как их мог бы сорвать ветер. Пчёлы, впрочем, не возражали – над деревьями с «ощипанными» цветками кружили такие же рои, как над нетронутыми. Гедимин помнил, что это растение на земле было кустарником, оно и сейчас сохраняло многоствольность – только стволы вытягивались вверх на пятнадцать метров, а их основания с трудом мог обхватить эльф. Подросли и шипы – микана поднимались по ним, как по ступеням, к цветущим веткам.

Гедимин, помахав сборщикам лепестков, вышел в уже ощипанный «лес», огляделся и осторожно сдвинул респиратор. Ветер над опушкой был слабый, а солнце уже припекало, - горячие волны эфирных масел текли вдоль земли почти видимым туманом… да нет, тут, и правда, поднимался туман – от дальней окраины сада и до стены леса по ту сторону озера. Ещё секунда – и всё поплыло, шипастые стволы задвоились, водоём с каменными башнями и сетью наплавных мостков растаял, сменившись расплывчатыми тростниками… Гедимин встряхнулся, сделал шаг вперёд, - в глазах не прояснилось. «Деревья» всё так же раскачивались и двоились, города не было, и земля под ногами заколыхалась, расползаясь болотной жижей. «ЭСТ-лучи!» - сармат захлопнул респиратор и шумно выдохнул. Всё вернулось на свои места – и твёрдая насыпь с гигантскими кустами, и каменные башни на мелководье, и плавучие островки вокруг них. Над длинным плотом с навесом из жёстких «листьев» плауна заходила на снижение крупная летучая мышь. Размеры её Гедимин оценил не сразу – лишь когда увидел седока-скайота на спине.

Когда сармат выбрался на дорогу к озёрному городу, крылан уже сел на плотик и поджал крылья. Скайот ловко спрыгнул, осмотрел подвёрнутые перепонки, расстегнул ремни, пропущенные под брюхом животного – крест-накрест в обход крыльев – и снял всю упряжь. Крылан по тихому свисту «пошёл» под навес, где уже лежал его сородич. Ему ложиться не захотелось – помотав головой, он оттолкнулся крыльями и ногами и повис на балке, почти задевая ушами пол. Гедимин ошалело мигнул. «Если скайоты не измельчали, то… какой размах крыльев у этих мышек?!»

… - Ну вы их и отмутировали! – не сдержался Гедимин, глядя на гигантских крыланов. Пока сармат перебирался с плота на плот, обмениваясь приветствиями со всеми встречными, оба летуна отдохнули с дороги, и им принесли бадьи с рыбой, молодыми ростками и запаренными кореньями. Гедимин заметил под балками широкие поддоны с рубленой листвой – ёмкости для помёта. Размеры размерами, а выделительная система крыланов не сильно изменилась… или всё-таки изменилась? «Они себя контролируют?» - задумался Гедимин. «Птицы – нет. А про крыланов я мало знаю. Эти, кажется, контролируют…»

Эльф-смотритель чуть приподнял угол рта.

- Это не мы, мастер Хеммин. Только старания лесного народа. Знания древних… и помощь богов, конечно же. У лесного народа в рост идут не только деревья и травы…

Крыланы внимательно смотрели на чужаков, повернув к ним широкие уши. Никакой упряжи на них не было, а у плавучего сарая не было стен – но почему-то существа не улетали.

- И давно они так… разрослись? – Гедимин, глядя на сложенные крылья, прикидывал грузоподъёмность. «Килограмм сорок-сорок пять, не меньше. Вполне себе верховое животное для скайота. Они малорослые, кости лёгкие… Но как садиться-то? На шею – перевесишь, на спину – упрёшься в крылья…»

- Не прошло и пары лет с твоего последнего появления, - ответил эльф. – Тогда лесной народ прислал первых летучих всадников. Благо в Высоком Лесу меж деревьями просторно – хватит места и для такого летуна. Слышал я, что их собираются подрастить ещё немного – для дальних перелётов…

Гедимин мигнул.

- Они взлететь-то смогут с такими размерами?

Плот качнулся – крылан, опустошив бадью, оттолкнулся, чуть приподняв крылья, и повис четырьмя конечностями на балке. Уцепившись крепче ногами, он повис вниз головой, но за чужаками наблюдал всё так же пристально.

Эльф сдержанно улыбнулся.

- Ветра Орина станут опорой ещё и не для таких крыльев. Поколения два или три – и у нас, микана, будут летучие всадники. Жаль, что эммекхини неохотно садятся на ровную землю. Даже и к нашим плотам их еле приучили.

Он кивнул на балки со следами когтей.

- Неважная замена деревьям Высокого Леса – но, заметь, эммекхини редко с неё спускаются. Думаем, приучатся ли они срывать лепестки с высоких ветвей. Лесная роза растёт всё выше, её тонкие побеги – всё длиннее. Скоро с земли до них будет не добраться, не поломав их.

- Ага, видел, - кивнул Гедимин. – У скайотов она была помельче. Мыши точно выдержат её запах? Там, кажется, респираторы нужны.

- Лесная роза богата благовонным маслом, - согласился эльф. – Настоящее сокровище древних - и дом Уэнкельви благодарен им за открытую тайну.

Он быстрым жестом коснулся груди. Вдоль ворота тёмно-зелёной рубашки были вышиты пятилепестковые розовые цветы.

- Ты – гость нашего дома. Если захочешь попробовать розовое масло…

Гедимин угрюмо сузил глаза. Эльф едва заметно улыбнулся.

- Да, у сарматов долгая память. Дом Уэнкельви знает. Но всё равно мы рады видеть тебя в любой из башен. Если ты не спешишь в подземный город, конечно же. Послание лесного народа нашло тебя в дороге?

Сармат растерянно хмыкнул.

- Какое послание?

08.05.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, убежище «Скай»

Дороги, вымощенные чешуйчатой корой гигантских плаунов, за прошедшие годы заметно расширились, и настилы стали толще – старые слои «мостовой» проедали грибы, мхи и насекомые, и новые без затей укладывались поверх. Гедимин отметил, что верхние пласты коры тоже захвачены грибницей – плодовые тела скоплениями торчали из стыков, и местами их уже кто-то срезал. «Лесной народ», видимо, решил совместить дорогу с грибной плантацией… или куски настила недавно и были этой самой плантацией, только вертикальной и ещё прикреплённой к дереву, - сармат нашёл отверстия от крепежа, потёртости от тросов и даже вырезанные с внутренней стороны «ступеньки» и «полки». «Пласты мощные, да ещё эти следы… Городское дерево сбросило лишнюю кору?» - Гедимин вспомнил гигантский плаун и полости вдоль ствола. Тройка слабых подземных толчков и ливень с ветвей напомнили сармату и возможную причину «линьки» городского дерева – сейсмическая активность на юго-востоке не угасала.

…Холмы у озера Миэнкесви тоже переменились. Там, где Гедимин застал плантации, теперь валялись обломки коры и ветвей, поросшие грибами. Ближе к воде землю покрывал слой крупных округлых листьев жёлтоцвета. Гигантский плаун по-прежнему нависал над озером, и его ветви были опутаны паутиной верёвочных лестниц и подъёмных тросов, но ряды платформ сузились и распались на островки. А в полусотне метров от Эпифиты поднялся над лесом другой плаун, пока уступающий ей в росте. На каждой развилке его ветвей виднелась платформа, к стволу жались многоярусные «ульи» из коры и листьев, над верхними постройками поднимался пар – то ли готовили еду, то ли работала примитивная промышленность. Дорога двоилась, от старого дерева уводя к молодому – и к новым плантациям вокруг его корней – и Гедимин на неё свернул.

С тех пор, как он был в Эпифите в последний раз, посадки переменились. Много стало «грибных башен» - вкопанных вертикально кусков коры, прикрытых хлипким навесом. Поодаль из земли торчали подпорки для растения с широченными листьями. Бобы и плети бутылочника цеплялись за стебли пятиметровой травы с тёмно-розовыми цветами. На холмиках рос невысокий, всего-то двухметровый, злак, непохожий на кукурузу, - скорее что-то вроде наннской минзы. Кукуруза пропала вовсе. Воду сплошь покрыли водяные растения, близко подступил густой древовидный папоротник, - а вот лиственных деревьев осталось немного, каждый саженец – на своём холме. Старый сад у корней Эпифиты искривился, измельчал листом и порос мхом и лишайниками. Непохоже было, чтобы кто-то за ним следил – деревья, не выдержавшие местного климата, постепенно догнивали и становились «подпорками» для грибницы…