Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 254

«Фон ещё растёт, но медленнее,» - Гедимин сверил показания, отличающиеся на считанные милликьюгены. «И давно не было извержений. Пепел везде лежит глубоко. Интересно, что там, ближе к Хельским горам – и особенно у хребта Кеула…»

- Станция «Аргон», приём!

Здесь, вблизи, уже можно было пробиться сквозь помехи от ледника. «Аргон» ответил сразу, хоть и с удивлением.

- Гедимин, ты? Не примёрз там к леднику? Шёл бы ты на юг – тут неладно.

- Вот я и пришёл разбираться, - отозвался Гедимин. – Что у вас творится? Ледник ползёт на лес, реки усохли. Ещё и лёд фонит. Над вами тоже фонит?

- Кто там? – в канал связи сквозь шорох и шипение влезла станция «Кела». – «Пустошь»? Ну ты даёшь…

- Фонит, ага, - ответили с «Аргона». – Лови показания. «Кела», дай ему свои замеры!

- Кидаю, - передатчик Гедимина замигал. – Ничего интересного. У вас и у нас примерно поровну. Кликни лучше «Гетас». С нашими надо данные из межгорья сравнивать.

- Дозовись до «Эсгона», - буркнул связист «Аргона». – У них там самое интересное.

- Чего? Они вылезают дважды в месяц, - проворчали на «Келе». Передатчик снова мигнул – долетел файл с «Гетаса». Шёл он через «Аргон» - похоже, помехи были слишком сильны для связи напрямую.

- Сейчас никто каждый день не вылезает, - отозвался аргонец. – Ладно, сиди, «Гетас» сейчас свяжется с «Эсгоном». Гедимин, тебе там нас слышно? Помощь не нужна? До нас, если что, дойдёшь, или нам корабль выслать?

- Не надо, - сказал Гедимин, глядя, как по развёрнутой карте распределяются данные. – Я сверяю показания. М-да… На самих станциях всё нормально?

Новое заражение накрыло весь северный полуостров и протянулось полосами с запада на восток, упираясь в относительно «чистый» океан. Самый слабый фон был на юге, между тундрой и Хельскими горами. Угасшие горы (ни одного землетрясения за год, и вулканы будто заткнуло) почти не «светились». Дальше фон рос резким скачком – ещё одна «яркая» полоса, разрезанная «тусклой» рекой Иннигватан и её горячими источниками. Горы Кеула затихли, как и Хельские, но радиоактивный ледник их ещё не накрыл. Самое сильное излучение шло из-за них, с северного побережья – и вот там оно пульсировало, доходя временами до сотен кьюгенов. Но север не нагревался – напротив, чем сильнее был фон, тем крепче морозы.

- Что за горами Кеула? Никто не знает? А сами горы вы сканировали? – Гедимин досадливо щурился на белую рябь. Чтобы проверить показания, придётся подойти вплотную, как-то переправившись через Иннигватан и не провалившись в гейзер…

- Да, за горами следим, - связист «Аргона» пропустил мимо ушей первые вопросы. – Три года, как землетрясения пошли на спад. А потом и вулканы угасли. Даже перестали дымиться. И у нас, и на севере. Помнишь, ты в Туманных горах видел заросший разлом? Вот, что-то такое. Весь жар сполз к Иннигватану. Там гейзеры как били, так и бьют. На реке даже льда нет.

«Разломы заросли?» - Гедимин неуверенно усмехнулся. «Если так, новые вулканы точно не прорастут. Значит, путь в горы открыт.»

- Базы в горах уже построили? – спросил он. – Раз теперь там безопасно…

В наушниках фыркнули.

- В Иннигватан такую безопасность! Ты ведь ликвидатор? Криофауну помнишь? Она вернулась.

25.08.280 от Применения. Западная пустошь, на подступах к Хельским горам

Сквозь усиленную термоизоляцию тепло наружу не выходило. Броня Гедимина остыла до «забортной» температуры. Теперь вокруг было тихо, и ледник казался безжизненным.

«А вот зашёл я не туда,» - сармат оперся руками о стенки сужающегося ущелья. Путь по гребню ледника незаметно вывел в низину, и щель, в которую Гедимин забрался, постепенно сходила на нет. «Пора наверх,» - он со вздохом упёрся в края разлома и рывком поднялся на пару метров. Гладкий лёд заскрежетал. Ещё рывок – и сармат заскользил вниз и с сердитым шипением выпустил когти.

Он вылез на гребень через пару секунд, втянул раскалённые штыри, но поздно – на всплеск тепла из ледяной толщи уже выплыл круглый зеркальный «глаз». Чуть поодаль, сбоку от сармата, над ледником приподнялся второй, жадно вытягивая хоботок к источнику тепла. Рука Гедимина рефлекторно дёрнулась к сфалту. «Тихо!» - он медленно, не сводя взгляда с зеркальных «глаз», опустился на лёд, прижал к нему руки. «Иситоки летят на тепло. Остыну – стану невидимым!»

Первый «глаз» неуверенно шевельнул хоботком. Гедимин покосился на дозиметр – кривая графика ЭСТ-излучения подёрнулась мелкими зубцами. «Да, наследил я тут теплом…» - сармат вцепился в лёд. До судорог хотелось сорвать с плеча сфалт и выжечь ледник на метр вглубь. Он уже видел, как снег, заметённый в расщелины, приходит в движение. Лёд затрещал, рассыпаясь, - волки-снежники выходили из укрытий, достраивая свои тела из того, что подвернулось. «Реагируют на тепло и движение,» - Гедимин пристально следил за четвероногими силуэтами. Снега было мало, и криофауна собирала себя из ледяного крошева – и то, что получилось, на волка походило очень условно. Вместо белой шерсти выросла синяя чешуя, и отовсюду торчали шипы и гребни.

Снежники остановились, покачивая длинными мордами. Они чуяли тепловой след, но он быстро угасал. Возможно, для «глаз»-иситоков остывающие когти Гедимина выглядели как умирающий теплокровный зверь, и они ещё надеялись на добычу. Но снежники, пришедшие на их зов, не видели для себя мишени. Медленно, переглядываясь, они отступили к расщелинам. Иситок, шевеля хоботком, подплыл ближе к сармату. Второй, втянув выступающие части, уже начал погружаться в лёд. Краем глаза Гедимин видел, как снежники рассыпаются пылью, и её заметает в расщелины безо всякого ветра.

Иситок подплыл уже совсем близко и повис над ладонью сармата. Гедимин стиснул зубы. Он знал, что не почувствует ничего, кроме слабого тычка – но очень трудно было сидеть, не шевелясь, и ждать.

Жёсткий зубчатый конец хоботка щёлкнул по перчатке и заскрежетал, пытаясь воткнуться. Тепла уже не было, податливой шкуры и жидкой пищи под ней – тоже… «Глаз» втянул хоботок и провалился в лёд, ни оставив на поверхности и следа. Гедимин огляделся – вокруг снова никого не было.

«Повезло,» - сармат выпрямился, следя за расщелинами. Снег не шелохнулся. «Надо всё-таки следить за дорогой. Чем меньше от меня тепла, тем лучше.»

Это была не первая встреча с криофилами. В прошлый раз Гедимин не сразу догадался замереть. На чёрной обшивке остались царапины – ледяные «дикобразы» держались в тени, но иглы кидали метко. «Огонь» прекратился, едва сармат упал ничком. Пришлось ещё потерпеть снежника, грызущего локоть, и второго, пытающегося прокусить шлем, и тычки иситоков, - но всем в конце концов надоело жевать «камень»…

Гедимин прошёл десяток шагов по гребню, до участка, где не было заснеженных углублений, и зажёг фонарь. Ненадолго, только чтобы наметить дорогу, - устройство всё-таки чуть-чуть грелось. «Ага, можно пройти,» - сармат свернул чуть левее. Вдали уже виднелись Хельские горы. Напрямик Гедимин давно дошёл бы – где на когтях, где – прожигая дорогу плазмой. Но он надеялся разойтись с криофауной мирно.

«Иситоки, снежники и «дикобразы» - неразумны,» - думал он, пробираясь к горной цепи. «Но есть другая криофауна. «Скаты»-илуитсуги, снежные змеи, кто-то ещё… Надо найти, с кем там можно пообщаться. Вдруг они договороспособны? А до тех пор – как-то обойтись без стрельбы…»

29.08.280 от Применения. Западная пустошь, к северу от Хельских гор

Проще всего было идти через горы, особенно рядом с остывшими вулканами. Ледяные твари – наверное, по старой памяти – избегали даже холодной лавы. Или вокруг было слишком мало снега и льда, чтобы собрать себе тело или надёжно спрятаться…

А вот дальше Гедимин пробирался практически ползком. По изломанному льду было не пройти без когтей, без нагрева они в каменно-твёрдый лёд не втыкались, а на каждую вспышку тепла взлетали «дроны-разведчики», а из темноты летели «стрелы». Сармат увидел, как выглядит ледяной «дикобраз» в засаде, - округлый комок исцарапанного льда, чуть холоднее окрестных ледышек. Очень трудно было не долбануть по нему прикладом…