Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 255

Сармат остановился на дозиметрию, привычно взял керн, нашёл слой пепла… а выше, почти на поверхности – впечатанные в лёд споры разной формы. «Гнездо?» - Гедимин огляделся по сторонам. «Стражей не видно… Может, весь ледник в межгорье заражён?»

Похоже, что так и было – споры нашлись и на следующем привале, и через один… Гедимин сел на глыбу льда и задумчиво посмотрел на небо. За узкой полосой дымки – водяного пара над гейзерами Иннигватана – растянулось сине-зелёное свечение. «Горит ярко,» - сармат потянулся за излучателем. «Проверю криофауну. Только без тепла. Может, прилетит кто разумный.»

Пульсирующее излучение – копия сигнала иситока, только усиленная на порядок – ушло на север. Но лёд зашевелился со всех сторон сразу. Сармат, замерев на месте, смотрел, как всплывают иситоки, выходят из расщелин чешуйчатые «волки», и слышал стеклянный лязг длинных игл. «Дикобразы» слышали сигнал, но не видели мишени.

«Летят!» - несколько объектов блеснуло в небе. Четыре точки быстро превращались в разлапистые силуэты «скатов», а дёргающийся в центре построения «червяк» - в гигантского змея. «Чёткий строй,» - Гедимин смотрел на растущий «квадрат» со змеем по центру. «Вот точно не на инстинктах они так летят. Кто из них разумен?»

Сармат осторожно сдвинул ипроновые пластины на руке. Фантомный холод тут же пробрал его до костей. Вокруг зашуршал лёд – криофауна что-то почуяла. Гедимин смотрел только на небо. «Скаты»-илуитсуги могли порвать глайдер, против снежных змеев когда-то поднимали космофлот. А ещё они умели менять климат. И кто-то из них точно был разумным.

- Хэй! – Гедимин вскинул пустые ладони. – Без стрельбы! Я пришёл поговорить. Я не трону вас, если…

30.08.280 от Применения. Западная пустошь, к северу от Хельских гор

Всё-таки он потерял сознание. Да и сейчас оно возвращалось с трудом. Всё тело онемело, даже сердце билось с перерывами. Гедимин напряг занывшие пальцы, кисть, дёрнул промёрзшую ладонь на себя – в ушах заскрежетало. Что-то крепко сжимало сармата, плотным слоем покрывая скафандр. Гедимин стиснул зубы и рывком выпустил раскалённые когти. Их красно-жёлтый свет показался ему ослепительно ярким. Когтем он поддел ипроновые пластины, вогнал в пазы – и холод сменился жаром. Всю кожу жгло, всё внутри ныло.

«ЭСТ-удар,» - определил сармат, когда продышался. Фантомная боль отступила вслед за фантомным холодом. «А ещё меня вморозили в ледник. М-да, переговоры не задались…»

Он нагрел когти и принялся процарапывать полость. Очень скоро удалось высвободить руки, ступни, а потом и всё тело – и сфалт за спиной. Гедимин переступил с ноги на ногу, постучал по непрозрачному «потолку». Кислорода в баллонах под бронёй было ещё много. «Ладно, продираемся наверх…»

Вмёрз он в долю секунды, не успев упасть – и сейчас это было ему на руку. Не прошло и пяти минут, как сармат выполз из ледника. Следом приподнялся, учуяв тепло, иситок. Гедимин, не медля, треснул его прикладом так, что брызги полетели.

Часть 23. 31.08.280-12.03.281. Западная пустошь, к югу от реки Иннигватан – окрестности Старого Города Йилгвы

31.08.280 от Применения. Западная пустошь, к югу от реки Иннигватан

Споры во льду уже не попадались, и сам ледник осел, и на дне расщелин показались камни. Небо закрыла дымка, с севера то и дело доносилось бульканье и шипение – совсем рядом били гейзеры Иннигватана. «Фон низкий,» - Гедимин остановился. «Сигнал пробьётся.»

- Станция «Эсгон», приём!

… - Теск, ты в своём уме?!

Гедимин криво ухмыльнулся. Наверное, всё-таки не стоило рассказывать связисту «Эсгона» о переговорах с криофауной. Зато по его реакции очень многое стало понятно – можно было и вопросов не задавать.

Филк ещё чем-то возмущался, но Гедимин перебил его.

- С начала года, с тех пор, как начался лучевой прилив с севера, - как вели себя реакторы? Было что-нибудь странное?

Связист озадаченно хмыкнул.

- Нашёл же ты, у кого спросить! Я реакторами не занимаюсь.

- Так выведи меня на операторов, - Гедимин слегка сощурился. – У кого полные данные? Это важно.

Филк на пару секунд замолчал. В наушниках зашуршало – подошёл кто-то ещё, начались переговоры.

- Если командир разрешит, - буркнул наконец связист. – Жди. На кой оно тебе только сдалось…

Гедимин удержался от тяжёлого вздоха в передатчик. «Командир. Хорошо, что не весь совет Сармы. А то ждал бы, пока соберутся. Вот так и уважай чужие традиции! А ведь связь напрямую с хранителем – это даже не нарушение инструкции. Нет никаких инструкций про хранителей!»

Ждать пришлось долго. Сармат уже думал отключить передатчик, когда в наушниках снова зашуршало.

- Приём. ГЩУ, командир ночной смены, - отрывисто проговорил другой филк. – Ты кто?

- Ремонтник и ликвидатор, - отозвался Гедимин. – Собираю данные. Лучевой прилив прошлой зимой с севера. Как он повлиял на реакторы? Были всплески излучения? Пульсации? Что с мощностью, - падения, взлёты, внеплановые остановы? Какая реакция на фон на поверхности?

- А-а, это, - протянул разбуженный командир. – Было, да. Неритмичные всплески. Одновременно рос фон снаружи. Подняли все щиты – стало ещё хуже. Убрали – снова всплески. Благо, только ЭСТ-излучение, - трогать не стали. Само утихло.

- И сейчас спокойно? – Гедимин думал, что хранитель станции определённо что-то знает. Как и другие хранители, - но «Эсгон» ближе всех к источнику излучения…

- Погоди ты, - главный оператор, видимо, сверялся с записями. – Вот оно, смена дат. В этот день ЭСТ вырос вдвое. А снаружи всплески притихли. И так до… Ага, тридцать пятое ноль седьмого. Резкое падение интенсивности. Тоже только ЭСТ. И снова мощные всплески с севера.

- И сейчас ЭСТ-излучение слабое? – Гедимин угрюмо щурился на север. Надо было расспросить операторов на всех приполярных станциях, да и к югу от тундры тоже – но для начала переговорить с хранителем.

- Да, с тридцать пятого держится ровно, - подтвердил оператор. – Если мы ничего не трогаем. Пробовали поднять ЭСТ вручную, но ремонтники сказали – не надо.

- Повезло вам с ремонтниками, - буркнул Гедимин. – Послушай. Можешь предупредить дневную смену? Я сейчас выйду на связь с хранителем станции. Излучение будет немного дёргаться.

- Чего?! – оператор прервал сдавленный зевок на середине так, что щёлкнула челюсть. – С кем?.. А, ты тоже из этих. Ладно, я скажу смене. И ремонтникам тоже. Осторожно там с реакторами!

«Из этих?» - Гедимин беззвучно ухмыльнулся и сдвинул височные пластины. Тут же по коже пошли мурашки – с ЭСТ-излучением под броню просочился холод. «Ничего, всего-то минус пятьдесят,» - сармат дёрнул углом рта и прижал палец к значку на карте.

- «Эсгон», приём. Ты меня слышишь? Я на юге, у реки. Можешь ответить?

Через несколько секунд тёплое волокно неуверенно тронуло его лоб. Потом подтянулось второе, скользнуло вдоль виска, - и оба, утолщаясь и ветвясь, оплели голову сармата, стекли по шее и распластались по лопаткам. В мозгу пульсировал клубок чужого удивления. Потом кто-то вопросительно хмыкнул. Гедимин усмехнулся. «С ним общаются, точно. Он не дичает там, на севере.»

- Очень холодно на северной границе?

«Бр!» - ответила станция, и Гедимин сам поёжился от чужих ощущений. Перед глазами мелькнули расплывчатые пятна со смутно узнаваемыми очертаниями – вроде снежные «скаты», змеи, ещё что-то наземное – то ли зверь, то ли гигантское насекомое в холодном синем свечении. Потом картинки сменились наплывающей сине-голубой рябью. Волны изгибались неестественно резкими зубцами, и переливы цвета от серебристого к тёмно-синему были красивыми, но пугающе холодными.

- На тебя не нападали? – спросил сармат и вздрогнул – волокна резко нагрелись. Видимо, в памяти Гедимина всплыло недавнее вмерзание в ледник, а станция это прочитала, - в мозгу взорвался вихрь чужой ярости, сочувствия и нетерпения. Хранитель рвался куда-то бежать и кого-то сжигать. Снова замелькали размытые картинки, и Гедимин никак не мог остановить их и рассмотреть как следует.