Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 48

- В камеру! – невидимый филк-связист быстро терял терпение. Внутренний шлюз уже приоткрылся – и так и остался. Гедимин, чуть сузив глаза, надавил на створки, раскрывая вход на нужную ширину. Механизм, к его удивлению, был исправен. «На станции выделываются,» - помрачнел он. «С чего бы?»

«Ремонтное чутьё» напряглось до предела. «Душ… Нет, сейчас – просто душ. Но клапаны переключаются на подачу чего-то ещё…»

- В сканер! – выждав пару минут, скомандовал сохнущему Гедимину филк. Под сканирующим лучом сармат застрял надолго. Узкая полоса тепла двигалась медленно, сползая от макушки до пяток. «Микросканирование. Поэтому столько возни. Ищут эа-клетки? Ну, хоть без лишних дырок в теле…» - Гедимину вспомнились все пункции спинного мозга и зудящие проколы от кровезаборников. Еженедельная проверка на эа-мутацию, - от неё даже на Равнине не было спасения…

Стена замигала, открывая узкую нишу со знаком четырёхпалой ладони над ней.

- Руку по локоть! – скомандовал уже другой филк. Сармат криво ухмыльнулся – без кровезаборника всё-таки не обошлось. Плотные фиксаторы сдавили ладонь и предплечье, устройство привычно впилось в руку, проткнув кожу. Зудеть начало почти мгновенно – регенерация у сармата была в норме, значит, постоянное облучение не подавило её. «Пункцию мозга тоже возьмут?» - думал Гедимин, вяло удивляясь «застенному» кровезаборнику. «У медиков кончились скафандры? Излучения тут вроде нет, биозащиты хватило бы.»

Ниша закрылась. На полу замигал ещё один знак. Гедимин встал на него – и сзади и сбоку опустились гладкие переборки, глубоко погружаясь в пазы в полу. Сармат остался в камере два на два метра. Вентиляция усилилась. Быстро оглядевшись, Гедимин нашёл скрытые устройства наблюдения и лючок пневмопровода.

- Эй! – он хлопнул ладонью по «ширме»; вибрация получилась гулкая. – Чего заперли?

«Если они что-то нашли…» - на миг сердце сдавил ледяной обруч, но тут же разжался.

- Сканер и кровь – чисто, - донеслось из-под потолка, и непохоже было, что говорящий такому результату рад. – Две недели карантина и повторный тест.

Гедимин ошалело мигнул.

- Чего?!

«Две недели,» - защёлкало в мозгу. «Через две недели в Нефтяной Яме будет плюс двадцать. Через четыре – плюс тридцать. Пока дойду, все личинки вылупятся. И полетят… к ближайшему источнику пищи. А сейчас это как раз и будут пастбища…» - сармат вспомнил звуки из многочисленных наннских хлевов и птичьих загонов, и его передёрнуло. «А с холодным оружием против стаи кровососов…»

- Эй! – он грохнул по переборке кулаком. – Какой карантин?! Я не мутант и с ними не общался! «Аэкин», приём! Откройте шлюз!

В камере было тихо. Слышат его или нет, сармат не знал – но вот ко лбу осторожно прикоснулось тёплое волокно. Гедимин прикрыл глаза, представляя себе активную зону реактора. Сердце забилось быстрее. Волокна, потеплев, оплели его с головы до ног. «У-у?» - протяжно прогудело в черепе.

- «Аэкин»! – прошептал сармат, повернувшись к устройству связи спиной; он осторожно погладил стену шлюза, сомневаясь, что станция это почувствует – но чужое удивление сменилось робкой радостью. – Я Гедимин, ремонтник. Я тебя слышу. Можешь говорить?

«Ну-у…» - хранитель станции явно смутился. «Ещё один заброшенный и тоскующий,» - Гедимин угрюмо сощурился. «Исгельт, мать твоя колба, - почему всем не сообщил?! Сейчас-то – какая у него секретность? Почему хранители заброшены?!»

Волокна задрожали и утончились – станция ощутила всплеск гнева, но, похоже, не поняла, к кому или чему он относится. Гедимин виновато ухмыльнулся.

- «Аэкин», спокойно. Тебе я всегда рад. Здорово, что ты выжил.

В мозгу шевельнулось чужое удивление, всплыли обрывки слов, так и не сложившиеся в фразу. Гедимин прижал к стене обе ладони.

- Ты меня не помнишь. Но я видел многих… таких, как ты. На других станциях. Они говорят с тобой?

Он представил себе два реактора и толщу горных пород между ними. Лучи связи наметил, но дочертить не успел – станция дорисовала их сама, пустив во все стороны и показав встречные.

- Хорошо! – Гедимин облегчённо вздохнул. «Хотя бы между собой они общаются, раз с сарматами не повезло. Но сказать местным, чтобы от меня отстали, хранитель не сможет…»

- «Аэкин»! – он уткнулся лбом в стену, чувствуя, как его накрывает тёплый кокон. – Нужна помощь. Меня тут заперли без причины. Мне надо наверх.

Он налёг на переборку, пытаясь выдавить её из паза. Та со скрипом прогнулась и тут же спружинила, отталкивая сармата к другой «стене». «Поддаётся, но одной массы мало – ускорения бы добавить…»

- Гедимин Кет! – раздалось под потолком. – Что происходит? Ты в карантине. Жди повторной проверки!

- С чего я в карантине? – сармат развернулся к переговорному устройству. Взгляд скользнул по ещё одной пластине, способной отодвигаться. «Так, осторожнее. Сюда могут накачать газа. А ты без брони…»

- Подозрение на эа-мутацию, - буркнул голос.

- Скан и кровь «чистые», - процедил Гедимин. Ему было не по себе, но не из-за предполагаемой болезни. «Кто приказал меня запереть? Местные додумались – или… всё-таки центр? М-мать моя колба! Ладно Исгельт, но Айзек…»

- Значит, через две недели выйдешь. Отбой! – устройство глухо лязгнуло. Гедимин хотел налечь на переборку, но покосился на скрытый лючок и остановился. «Сначала вот это вот надо заткнуть намертво. Но чем?»

«У-у?» - прогудело в мозгу. Гедимин угрюмо сощурился.

- Заперли, как видишь, - прошептал он. – А мне очень надо наверх.

Он представил себе, как поднимается переборка, и открываются один за другим шлюзы. Потом – свою броню на стапеле. О комбинезоне сармат не думал – если его и забрали, он был согласен уйти и так – но вот оставлять скафандр и сфалт… В мозгу озадаченно загудело, потом тёплые волокна растаяли.

- «Аэкин»? – Гедимин провёл ладонью по переборке. Станция молчала. «Так, чем заклинить тот лючок? С этих полоумных станется пустить газ!»

Что-то внизу лязгнуло. Свет погас. Гедимин ошалело мигнул, машинально толкнул переборку кверху – она поддалась так легко, что с хрустом влетела в потолочный паз. «Всё обесточено!» - только сейчас сармат понял, что и вентиляция больше не гудит. Кто-то отключил всю шахту от питания.

- Спасибо! – выдохнул он, врезаясь в дальний люк. Тот распахнулся от одного нажатия. Свет Гедимину был не нужен – он и так помнил, где ящик с одеждой, где стапель. Комбинезон был на месте, даже носки нашлись, - и не прошло и пяти секунд, как сармат захлопнул на груди главный «шов» скафандра, сдёрнул со стены сфалт и распахнул внешний люк. Экран сканера давал достаточно света, чтобы видеть пустой колодец – лестница уже сложилась. Верхний люк терялся в темноте. Гедимин, хмыкнув, вонзил когти в облицовку. «Вылезу, не впервой…»

Внизу лязгнуло. Свет пришлось погасить. По стенам шахты где-то снизу скользнул луч фонаря.

- Heta! – заорал кто-то. Гедимин полез быстрее, чуть не сорвавшись. «Будут стрелять? В своей же шахте?» - пульсировало в мозгу. Снизу кричали что-то про мутанта и идиота. Ещё рывок, освободить одну руку, уцепиться за край створки… Пальцы заныли от напряжения, но массивный люк поддался – и Гедимин выдернул себя наверх, под маскировочную крышку.

Шлемом об неё он всё-таки саданулся – так, что в голове загудело. Створки не разъезжались, держались прочно, - ток в шахту ещё не подали.

- Гедимин Кет! Мы сообщили в центр… - голос в наушниках звенел от ярости. Гедимин, отключив связь, молча привстал, поднимая маскировочную крышку плечами и спиной. Дневной свет обжёг глаза, и сармат, зажмурившись, выкатился наружу. Горячее волокно коснулось виска.

- Спасибо, «Аэкин», - выдохнул Гедимин. – Держи так, пока не дойду до холмов!

Часть 5. 19.01.201-23.01.203. Западная пустошь, Складчатые холмы – Зелёные Овраги, станция «Рута»

19.01.201 от Применения. Западная пустошь, Складчатые холмы

Слишком глубоких ям на пути не было, как и слишком крутых склонов, - иначе трудно было бы идти, не останавливаясь, всю ночь. Машинально Гедимин замечал иней на складчатых склонах, мох в складках и пятна лишайников на каждом камне. Солнце светило в затылок, когда сармат перелез через гряду застывшей лавы и остановился на краю травяного моря. Ещё было холодно, молодые побеги не прорезались, зеленел только мох у ручьёв – и берега чего-то обширного, непохожего на речушку, на востоке. Гедимин сделал несколько шагов по чёрной гряде – и увидел водную гладь.