Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 49

Озерцо было не таким большим, как сармату показалось с холмов – но достаточно полноводным, чтобы из него вытекала река. Она пересекала всю долину между грядами холмов, и вдоль её берегов уже вытянулись на метр «клёны». Мохнатые деревья вяло рылись корнями в мёрзлой почве ближе к озеру. На склоне холма, блестящем от талого инея, торчали белые ростки, и Гедимин сперва принял их за лишайник – а приглядевшись, хрюкнул в респиратор.

- Эльфийские деревья! – он осмотрелся – не появится ли древесный сиригн или хотя бы сторожевая лоза?.. Нет, похоже, семена просочились сюда сами… или их занесли ящерки – они и тут сновали у воды, будто ночной холод был им нипочём.

«А хорошая долина…» - Гедимин пощупал почву, запустил в неё сканер. «Разломы неактивны, грунт «богатый», воды много. И ветер тут слабее, чем в степи. Наннам бы сюда забраться, а не мёрзнуть у Арцаккара!»

Уклон между холмами был невелик – река в ширину разлилась на четыре метра, но Гедимину была едва по колено. У берегов ещё валялись недотаявшие льдины, застрявшие в сухом тростнике. Похоже, озеро между холмами образовалось быстро – у прибрежных растений было время вытянуться и дать семена…

«Наискось мимо второй гряды – и чуть к северу,» - Гедимин определился с маршрутом, перешагнул быстрый, но узкий ручеёк и ускорил шаг. Куски пемзы похрустывали под ногами вместе с прошлогодней травой. Солнце медленно двигалось к проёму между тёмными холмами – там был западный вход в долину. Из-под ледяных завалов сочилась вода. Гедимин сверился с термометром – в безветренной низине разогрело до плюс двенадцати. «Этой ночью можно поспать,» - он оглянулся на юг и сел на ближайший валун. С тех пор, как сармат выбрался из «Аэкина» и отключил передатчик, вокруг не было никого, кроме травяной и приречной мелюзги – да и той немного.

«Две недели, надо же…» - Гедимин недобро ухмыльнулся. «А если всё-таки растекусь слизью?» - кольнула мозг неприятная мысль. Он напомнил себе, что даже микросканер ничего не разглядел, глубоко вдохнул, разжимая ледяные обручи на груди, и включил передатчик.

- «Пустошь», приём! – не прошло и пяти секунд, как на карте вспыхнул значок «Ларата». – Вызывает центр!

- Кет, ядро Сатурна! – Исгельт хотел ещё что-то добавить, но только с присвистом втянул воздух. – На войне за такое…

- С кем воюем? – перебил его Гедимин, недобро ухмыльнувшись. – Кто саботирует очистку Нефтяной Ямы? Я выполняю свою работу – ликвидирую ксенофауну. Кто приказал меня задержать?

- Ты… - начал было Исгельт, но в наушниках зашуршало. Второй голос был слышен плохо, но Гедимин его узнал – с адмиралом говорил Айзек.

- Теск, - он тоже был нерадостен. – Ты ведь под подозрением. Побег из карантина – это серьёзно. И… ты там не увлёкся общением с ксеносами? То, что уже известно о кимеях, нхельви, эльфах… это ведь опасные существа. Уверен, что тебе в мозги ничего не подсадили?

Гедимин пожал плечами.

- Сканер бы это увидел. Айзек, помнишь Равнину? Против тамошних ксеносов ты не очень-то возражал.

В наушниках защекотало.

- Честно говоря, ваши с Вепуатом дела меня и на Равнине… - Айзек замолчал, не договорив. – Исгельт! Это бессмысленно. Ну, попробуй ещё раз. Или ищи другого разведчика в радиоактивных пустошах…

- Гедимин Кет, - снова заговорил координатор, тщательно подбирая слова. – На две недели доступ на все станции тебе закрыт. И я приказываю – если процесс всё-таки начнётся, немедленно сообщить в центр!

Гедимина передёрнуло.

- После расчистки я пройду мимо «Динси» и «Ниркайона», - хмуро сказал он. – Могу засесть на карантин на любой из них. Но сейчас – некогда.

«Пока я дойду в Нейю, пройдут все четыре недели,» - подсчитал он про себя. «Если начну мутировать – там, где ни одного сармата. Никого, кроме нас, эа-мутация не берёт. Пойму, что дело плохо, - резак у меня на руке. Скегги смог себя убить, и я смогу. А сигнал отправлю – пусть скафандр и сфалт подберут. Нечего им зря валяться.»

06.02.201 от Применения. Западная пустошь, город Нейя – степной пост нхельви

Ветер налетал со всех сторон, пригибая к земле и высокую прошлогоднюю траву, и пробивающиеся зелёные ростки. Из сухой степи Гедимин выбрался жёлтым от пыли – там, где редкие суккуленты (хоть и вымахавшие с сарматскую ладонь) плохо держали почву, ветра поднимали её столбом. Не успел сармат выйти на высокотравье и отряхнуться, как ветер задул сильнее прежнего, и вместо жёлтого налёта броня покрылась серым. Из-за реки было слышно хлопанье крыльев, отдалённые взвизги и фырканье какой-то живности, громкий шорох травы и протяжное «ма-ау!». Едва на горизонте показались длинные гребни черепичных крыш, мимо пронеслась стайка полосатых зверьков, рассыпалась, огибая Гедимина, пискнула что-то на бегу и умчалась. Ещё немного – и сармат уже видел соломенную загородку на мелководье, крупных пёстрых птиц, щиплющих зелёные ростки (сухую траву кто-то уже скосил до пеньков), и рыжего парня с длинной тростинкой в руках. Парень был бы похож на человека, если бы не очень широкие плечи и непропорционально длинные руки и ноги. Он вытаращился на Гедимина, приоткрыв рот.

- Ма-ау! – донеслось из низкорослой травы на берегу. Фелиноид в трёх юбках нагнулся, выхватывая из зарослей… сначала Гедимину показалось, что это крупный короткохвостый кот. Он обиженно орал, но его уносили за шкирку подальше от птиц. Рыжий парень облегчённо вздохнул и помахал Гедимину – и снова оглянулся на травяные заросли, отгоняя от них птицу. По ту сторону полоски высокой травы шебуршилось что-то мохнатое.

В оттаявшем Арцаккаре воды прибавилось – Гедимину удалось даже нырнуть с головой, смывая со скафандра жёлтую и серую пыль. Едва он вышел на берег поодаль от птичьего «пастбища», новый пылевой смерч прокатился по траве под сердитые крики с двух сторон. Птицы захлопали куцыми пёстрыми крыльями. Их тут было много, как и наннов-недоростков, отправленных их пасти. За натоптанной тропой виднелся в траве невысокий силуэт фелиноида с торбой на боку. Ещё один сидел рядом на циновке. Вокруг мельтешили, то катаясь в траве, то гоняясь друг за другом и пытаясь ухватить за ухо, семь крупных короткохвостых котов – как и фелиноиды, того же дымчатого окраса, с редкими белыми пятнами – то на шее, как у сидящей кимеи, то на боку, то на подушечках лап. Восьмой снова подбирался к птицам, как-то странно припадая к земле, - мешали слишком длинные ноги. Сидящий фелиноид внезапно оказался рядом с ним, а кот – пойманным за шкирку и слегка прижатым к земле. Под сердитое шипение его отвели к сородичам. Он прижал было уши, но, едва его отпустили, за кем-то погнался. Тот, второй, ходил на двух ногах и был одет в длинную рубашку с вышивкой по швам, - но, едва «кот» хлопнул его лапой и метнулся прочь, побежал следом, порой припадая на все четыре конечности. Ещё четверо в рубашках, не замечая «мелюзгу», накидывали травяные колечки на тростинку. Ветер этому сильно мешал. Второй фелиноид, более тёмный, почти чёрный, подошёл что-то пояснить. Ветер трепал трёхслойную юбку и кисти на расшитом поясе. Ещё четверых Гедимин увидел поодаль – взрослого, с пучком тростника в руке и зубах, и троих, одетых совсем «по-человечески» - кто в штанах, кто в юбке. Они сидели вокруг и тоже что-то делали с тростником – то ли мяли, то ли раздирали на волокна…

- Ма-ау! – фелиноид с торбой обернулся и навострил уши. – Сармат Гедимин!

Ветер взъерошил дымчатую шерсть, качнул кисти на поясе. Гедимин машинально пересчитал их, - сорок, как и у всех фелиноидов на площадке, кому вообще полагался пояс… и у других кисти, сплетённые из разноцветных нитей, отличались от висящих на поясе Инси ровно на одну. Да и расцветка – и тех, кто следил за молодняком, и самого молодняка… «Восемь младших детёнышей, возраст практически один… тут один выводок или два единовременных,» - прикинул про себя сармат. «Кимеи настолько… плодовиты?!»

- Инся! – Гедимин вскинул руку в «салюте Саргона» - теперь стесняться было некого. Фелиноид радостно заурчал и помахал двумя «лапами».