Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 86

- По крайней мере, с серой проблем не будет, - услышал он голос «европейца». Разведчики, на время забыв о пришельце, изучали новый кусок карты.

- Может, из-за этих гейзеров тут и начало теплеть, - сказал марсианин. – Когда упал фон… да, они проснулись тогда же, иначе не стыкуется. Интересно только, почему на нашей стороне их нет.

«Европеец» хмыкнул.

- Теск! Теперь обе стороны – наши! Как их ни назови, а этот кусок хребта и вся местность по побережье… Наверное, на шельфе тоже что-то есть? А тут, в горах, даже лёд бурить не надо. Ставь посёлок и прокачивай сольвент. Что-то путное там должно найтись – породы явно изверженные…

Гедимин машинально начал обсчёт сольвентных станций в условиях горных ветров при температуре, не поднимающейся выше нуля, и редких, но заметных землетрясениях. Выкинуть расчёты из головы удалось не сразу.

- У горячей реки может быть флора и фауна… - пробормотал он, покосившись на пустой «карман». Вся икра «первого поколения» была рассеяна – осталось на обратном пути проверить реки и озерца, и если рыба освоилась и расплодилась – добавить хищников и амфибий. Для безымянной реки за Кельскими горами ничего не осталось. «Придётся идти и собирать данные,» - сармат едва заметно поморщился. Ломиться сквозь льды ему уже порядком надоело, да и постоянная «тревожная сирена» в мозгу…

«Европеец» хлопнул его по плечу.

- Флора и фауна может быть везде! – ухмыльнулся он. – Был бы субстрат. Лёд годится плохо, а вот эти камни… Биологи порадуются, верно?

Марсианин кивнул.

- Давай за камнями? Дурацкие керны собрать успеется. Или дрон твой пусть возьмёт, сколько дотащит!

- Кабы он был грузовым… - серокожий покосился на замерший на плече аппарат. – Он свою обшивку еле таскает.

Гедимин встряхнул головой.

- Биологи думают – тут возможна жизнь? Своя или…

- Или, - «европеец» ухмыльнулся. – На Титане была. Тут куда как теплее. Долго, что ли, сделать? Банк ДНК у нас, если «Элуа» подключится…

Марсианин вдруг с силой ткнул его кулаком под рёбра. Скафандр и перчатка загудели.

- Хватит болтать, - буркнул сармат, подозрительно глядя на Гедимина. – Запускай дрон! Что дотащит, то и наше. А мы двинемся к «Аргону». У позывного «Пустошь» своих дел хватает.

…«Аргон» с шахтой, пробившей ледник, остался на востоке. Гедимин на дне очередной расселины сканировал лёд и судорожно вспоминал тонкости радиоизотопного анализа. «Надо на южной кромке взять пробы у подножья,» - думал он. «Хотя… брал я их уже. Изотопы не считал, но вроде по составу всё было ясно. Ледник молодой. Намёрзло после Применения. Это, что ли, смутило «аргонцев»? Скорость оледенения? Ну, с тогдашним температурным скачком, - была бы вода, а лёд будет. А вот падение фона… Куэнны как-то очистили предгорья сквозь лёд. И сам лёд тоже. Это не наша мея, - один раз выльешь, десять лет вспоминаешь…»

Он покосился на юго-восток и едва заметно ухмыльнулся. «Говоришь, субординация? Подчинение центру? Что-то ненадолго хватило подчинения…»

03.04.207 от Применения. Западная пустошь, Северная лесотундра

Под сапогами наконец перестало хлюпать. Вода, сочащаяся из-под тающего ледника, проложила себе устойчивые русла. Неглубокие реки на равнине разливались широко, причудливо петляя среди выступов материковой плиты и базальтовых глыб, похожих на остатки древних построек. Мхи и редкие пучки злаков уступили место приземистым кустарникам, а следом уже пробивались хвойные. Мелким, хаотично рассеянным по равнине деревцам было года три-четыре. Лучевой сканер, помявшись, предположил, что это ельник. Ближе к воде кустились ивы. Росли они быстрее, чем хвойные, но на полноценные деревья ещё не тянули.

Гедимин спустился к излучине реки. На мелководье, прогретом солнцем, сновали мальки в полпальца длиной. Сармат направил сканирующий луч на глубину и довольно хмыкнул. Водорослевый «лес» поредел. На экран выплывала то одна, то другая рыбина – не меньше сарматской ладони. Среди камней Гедимин нашёл кладки свежей икры, уже готовой к вылуплению, и снова хмыкнул – засеяние первого поколения прошло успешно. Он нашёл прибрежную траву погуще и прикопал в иле новую капсулу. «Надеюсь, Кронион всё рассчитал – не придётся засевать заново…»

Необычно высокая крона среди береговых кустов привлекла его внимание – какое-то дерево успело вымахать выше Гедимина и ещё раскинуть ветви вширь. «Псевдоклён?» - сармат прикинул, сколько этому «первопоселенцу» лет. «Шесть-семь, да и растут они быстро. Далеко всё-таки продвинулись на север…»

Он хотел пройти мимо, но заметил шевеление на ветвях. Что-то вроде длинной бахромы свисало с дерева – где-то гроздьями, где-то редкими цепочками, и на ветках, и на стволе… и, кажется, отдельные пучки по дереву ползали.

Они в самом деле ползали. Гедимин, подойдя к псевдоклёну, увидел двухметровые грозди желтовато-зелёной бахромы. То, что казалось шевелящимися пучками, было мелкими, очень длинношёрстными зверьками. Сперва они висели гроздью, приросшие к ветвящейся безлистной опоре, но теперь один за другим с хрустом от неё отламывались. Сначала приходила в движение голова, покрытая крупными зелёными чешуями. Затем из-под тельца, обросшего длинноволосым спаянным панцирем, вытягивались короткие беспалые лапки. Чешуи на морде расходились, приоткрывая мелкие чёрные глазки. Расположены они были как попало, количество у разных зверьков не совпадало, и что существа ими различают, Гедимин не понимал – но, отделившись от ветки и проморгавшись, зверьки лезли вверх по грозди, цеплялись за кору и сбегали – но чаще скатывались кубарем – по стволу. Большинство падало раньше, с ветки или прямо из грозди, соскользнув по чужим «волосам», но падение их не смущало – доля секунды, и поджатые лапки расправлялись, и зверёк, что-то вынюхав или высмотрев среди травы, разгонялся и бежал от дерева прочь. Никто не пытался охотиться или пастись, да им было и нечем – щель-«наметка» пасти была зарощена. Часть на бегу валилась в реку и плыла, растопырив лапки и распустив «мех» над волнами, - вроде бы специально они в воду не прыгали, но в ней переворачивались очень чётко.

Гедимин, опомнившись, поймал падающего зверька, включил сканер – и уставился на экран, машинально ослабив хватку. Существо, поджавшее было лапы, затрепыхалось, выползая из неплотно сжатого кулака, и скоро шмякнулось в траву и покатилось к реке, оставив в пальцах сармата пару оторвавшихся «волос». Это были вовсе не волосы, - длинные пучки растительного волокна, нечто среднее между тычинкой и пестиком – с более тёмными приплюснутыми пыльниками на концах и многочисленными клейкими желобками у «корней». Желобки соединялись канальцами, уходящими вглубь панциря, - не хитинового, как сперва показалось Гедимину, а целлюлозно-лигнинового. «Зверьки» несли геном псевдоклёна и сами были растениями – точнее, самоходными «цветками»… Сармат встряхнул головой, сдёрнул существо со ствола, просканировал, - результат был тот же.

«Мать моя колба! Сюда что, вся Равнина переехала? Это же было нормальное дерево… у нас, на Земле…»

В тростниках раздался плеск. Там была широкая, сильно заросшая с одного берега излучина, и плавучие «цветки», унесённые ветром со стремнины, влетали в заросли и там трепыхались, пытаясь оттолкнуться. Гедимин увидел, как тростники разошлись, пропустив мохнатую лапу с закатанным до локтя рукавом. Когти придержали «зверька» за гриву. Пока сармат, стараясь не шуметь и не давить резвые, но туповатые «цветы» в траве, пробирался к излучине, пришелец успел отпустить «добычу» и теперь рассматривал пучок «волос», намотанный на короткие пальцы. От встряхиваний по ветру летела пыльца.

- Их мех прочен и хорош для плетения верёвок и сетей, - пробормотала кимея себе в усы, сворачивая «волосы» в тугой моток и пряча в карман юбки. – Срезать его следует на три пальца от панциря, чтобы уловителям пыльцы не было вреда…

Гедимин снова мигнул. «Кимейские биологи… Когда я доберусь до Нейи – увижу первые тросы из этих… волокон?»