Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 87

- Скиталец Гедимин! – кимея, развернувшая было свиток, привычным жестом отпустила его, дав упасть в поясные крепления. Перо с костяным колпачком осталось в руке – закрытым до поры до времени.

- Инся? Ты и до ледника так доходишь – пешком… и босиком? – не выдержал сармат, глядя на нелепо-многослойную одежду из примитивных шерстяных тканей. «Сколько это всё сохнет после каждого дождя? А ночевать как – на земле? Пещеры не везде есть, и там ещё холоднее, лес ещё не вырос…»

- Никто не забирался дальше, чем ты, Древний Странник, - Инся шевельнула ухом. – А ведь за тобой не смотрят боги… В Нейе говорят, что ты засеял реки рыбой. Это было славное деяние! Нанны – и мы тоже – тебе благодарррны…

Гедимин смущённо хмыкнул. На глаза ему снова попались плывущие по течению «зверьки». Рыба уже заинтересовалась – в воде темнели откушенные пыльники, мелководье пожелтело от пыльцы. Панцири прокусить не удавалось. «Хищник прокусит… но зачем хищнику растение?» - подумалось Гедимину.

- Странное дерево, - он кивнул на псевдоклён. – Вот это мы точно не сеяли! Зачем оно цветёт… так сложно?

- Живой Металл многое делает странным, - рассеянно ответила кимея, уже развернувшая свиток. Гедимин узнал папирус с берегов Арцаккара, до странного прочный, и тёмно-фиолетовые чернила – «достижение» совместного эльфийско-кимейского «химпрома». Последние символы получились чуть бледнее. Кимея, шевельнув усами, раскрутила костяной корпус и заглянула внутрь. На дне прозрачного цилиндра с поднятым поршнем темнела пара капель пигмента.

- Путь заканчивается там, где пустеет чернильница, - пробормотала Инся, вынимая узкий кожаный мешочек, запачканный фиолетовым. Внутри была стеклянная баночка с крышкой на резьбе. Гедимин взглянул на цилиндр внутри пера, на чернильницу (ещё не опустевшую) – и схватился за лучевой сканер.

- Инся, постой. Эти штуки из… стекла – откуда они? Эльфийская работа?

Сканер показал то, что куда раньше «почуял» сармат, - «стекло» было сплавом примитивной смеси кварца с содой и поташем и рилкара. «Древних» обломков добавили немного – ровно столько, чтобы смесь получила пластичность и ковкость – и пятикратную прочность после застывания.

- Да, новый товар Фиранканы – ковкое стекло, иррилика, - Инся вытянула закрытую чернильницу из мешочка, чтобы Гедимин мог её рассмотреть. На изделиях виднелись миниатюрные клейма – лист над волной.

- Иррилика? – Гедимин уловил в названии остатки слова «рилкар» и дёрнул углом рта. «А быстро они освоили новый материал. И нашли незаражённые обломки, и состав подобрали… Когда я принёс им образцы? Четыре года прошло, а у них уже всё налажено. И производство, и торговля. Надо же, что придумали, пока мы под землёй сидим…»

- Из чего она? Знаешь?

Инся шевельнула ухом.

- Мастера Фиранканы редко делятся секретами. А даже мы не запишем то, что не рассказано.

Гедимин криво ухмыльнулся. «Секретность! Наверное, самые дурацкие обычаи – самые живучие…»

- Рилкар, - сказал он. – Видела прозрачные стены и балки в Старых Городах? Стекло станет ковким, если его добавить в шихту.

Инся развернула свиток.

- Не торропись, я запишу это… Нанны считают стекло за игррушку. Но то, что пррочно, и то, что можно ковать, - совсем дрругое дело…

Гедимин покосился на уже закрытый от чужих глаз цилиндр внутри пера.

- Могу сказать состав, - он снова ухмыльнулся, вспомнив спазмы в животе и странный взгляд Тафара перед расставанием. «Никогда не любил секретность. Эльфы обойдутся «хемной» - если её ещё не освоили их соседи. Ещё бы узнать, как они чистят рилкар. Берут уже чистый? Вряд ли – в развалинах всё немного заражено, а тут – будто в мее прополоскали. Научились делать мею? Вот на это я бы посмотрел.»

- Мы собираем все знания, - кимея, обведя в рамку состав (наскоро переведённый Гедимином из процентов в «части»), свернула свиток. – Но знаний мало, нужно и мастерство. И отвага, чтобы войти в город, пропитанный смертью.

- Да, эль… микана быстро разобрались, - кивнул Гедимин, вспоминая, как передавал эльфам прозрачные осколки. «Не думал, что у них дойдёт до производства. Да ещё так, чтобы на продажу хватало. Я ведь только отдал им образцы, даже в мастерские не заходил. Ну, рилкар – это рилкар, нормальное вещество, не вытяжка из медуз. Он фокусов выкидывать не должен.»

- Слушай, а как они питаются? – он проводил взглядом «стаю» подвижных «цветков», уходящую прочь от реки. Похоже, им было всё равно, куда идти, - лишь бы подальше от дерева, да и с «сородичами» они постепенно расходились – «стайки», сперва плотные, рассеивались по степи.

- И что они ищут?

Инся неопределённо повела пушистой ладонью.

- Не знаю, Древний. Пока не знает никто. Первый год, когда Ифи отправились в путь. Везде, от Рудных холмов до ледяной стены…

«Рудные?..» - похоже, нанны, как и эльфы, времени даром не теряли. Гедимин едва заметно ухмыльнулся. «Пора всё-таки Исгельту объявить всеобщую разведку и подготовку к подъёму. А то вылезем к закрытию шахт…»

- Ифи? Эти… зверьки так называются – или само дерево?

- Дерево назвали было ясенелистом, - кимея оглянулась на псевдоклён с почти опустевшими гроздьями «цветков» - «зверушки» разбегались быстро. – Но если оно порождает Ифи, то быть ему их деревом! Пройду по их следу вдоль реки – превратятся ли они в новых рыб?

12.04.207 от Применения. Западная пустошь, к западу от Взрывных гор

Ветер донёс с востока отдалённый протяжный грохот. Ещё пара минут – и земля под ногами стала чуть менее устойчивой, а злаки задрожали, стряхивая капли прошедшего дождя. «Разлом ещё активен,» - отметил про себя Гедимин, наклоняясь за сплющенным панцирем с обрывками размочаленных волокон. «Его не хотят заделывать – или там такой напор, что не заткнёшь?»

Далёкие вулканы сейчас волновали сармата куда меньше, чем останки «зверьков»-Ифи. Здесь, в умеренном климате, псевдоклёны росли гуще, и пустые рассыпающиеся панцири попадались куда чаще. Под деревьями они лежали горкой вместе с полуистлевшей прошлогодней листвой. Всё, что внутри, быстро выели насекомые, остались плохо скреплённые чешуи в обрывках «шерсти». Подобранный Гедимином панцирь высыпался из руки по частям. Это скорее походило на кожуру засохшего плода, чем на останки животного…

Там, где псевдоклёнов было больше, не все Ифи падали с деревьев, - сармат везде видел одну-две грозди с десятком крупных «семян», ещё слегка похожих на «зверьков». Лапы уже «переварились», их скелет пошёл на оболочки крупных семян – они зрели попарно внутри расплющенных, раздвоенных тел, намертво приросших к ветви. Остатки «волос» срослись в короткий тонкий гребень по периметру плода, глаза и наметки рта уже не опознавались, - обычные части растения, как будто никогда и не бегавшие по степи…

«Да эти, может, и не бегали,» - Гедимин попытался представить себе, как Ифи с его куцыми лапками лезет вверх по стволу. «Просто с самого начала тут висели. Чужую пыльцу принесло ветром, они её поймали – и с тех пор так и зреют. А вот те, кто убежал… для чего дереву тратить столько ресурсов на них? Они валяются теперь где попало и разлагаются. Те, кто остался у корней, пойдут на удобрение, а остальные?»

Снова зашелестела трава. Задумавшийся Гедимин удивился, что не ощутил подземного толчка. Шорох повторился, и сармат повернулся на звук. Там, где злаки росли не так густо, влажную землю раскидывал четырьмя лапами и мордой «зверёк» с грубой розовато-жёлтой шерстью. Она укоротилась и теперь скорее походила на иглы. Под спинным панцирем сформировалась вытянутая внутренняя раковина. Остатки мышц крепились теперь к ней. Под раковиной почти всё место занимал пищеварительный мешок. Отходы существо не выводило – всасывало всё, без разбора, ещё и сейчас умудряясь что-то вылавливать в почве и откусывать подвернувшиеся корни и побеги трав. Пока Гедимин глазел то на него, то на сканер, оно заглубилось в почву по самый «копчик» и в пару движений засыпало себя сверху и застыло, погрузив лапы в грунт.