Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард - Страница 42

Генерал допил чай, после чего они с Муром вышли. На мгновение они задержались в саду доктора, глядя на мерцание лунного света на воде гавани.

— Думаю, завтра будет туман, — сказал Маклин.

— Воздух теплый, — заметил Мур.

Маклин посторонился, когда из дома вышла группа женщин. Он поклонился им. Девушки Бэнкс, обе юные, возвращались в дом своего отца на западной окраине деревни, под стенами форта, а Бетани Флетчер шла прямиком вниз по склону, к дому своего брата.

— Давно не видел вашего брата, мисс Флетчер, — сказал Маклин.

— Он ушел на рыбалку, сэр, — ответила Бетани.

— И не вернулся? — спросил Мур.

— Он иногда отсутствует по неделе, — смущенно проговорила Бетани.

— Мистер Мур, — сказал Маклин, — у вас есть время проводить мисс Флетчер до дома, прежде чем заступить на пост?

— Да, сэр.

— Тогда, прошу вас, сделайте это.

— Мне ничего не угрожает, сэр, — сказала Бетани.

— Уважьте желание старика, мисс Флетчер, — произнес генерал, затем поклонился. — И желаю вам доброй ночи.

Мур и Бетани молча спускались по склону. До маленького домика было недалеко. Они остановились у поленницы, оба чувствуя неловкость.

— Спасибо, — сказала Бетани.

— К вашим услугам, мисс Флетчер, — ответил Мур, но не двинулся с места.

— Что случится завтра? — спросила Бетани.

— Может, ничего.

— Мятежники не станут атаковать?

— Думаю, они должны, — сказал Мур, — но это их решение. Им следует атаковать в ближайшее время.

— Следует? — переспросила Бетани. Лунный свет посеребрил ее глаза.

— Мы послали за подкреплением, — сказал Мур, — хотя придет ли оно, я не знаю.

— Но, если они атакуют, — сказала Бетани, — будет бой?

— Для этого мы здесь, — ответил Мур и почувствовал, как у него екнуло сердце при мысли, что завтра он узнает, что такое настоящая солдатская служба. А может, сердце екнуло оттого, что он смотрел в глаза Бетани в лунном свете. Он хотел что-то сказать ей, но мысли путались, а язык не слушался.

— Мне нужно идти, — сказала она. — Молли Хэтч сидит с мамой.

— Вашей матушке не лучше?

— Ей уже никогда не станет лучше, — ответила Бетани. — Доброй ночи, лейтенант.

— Ваш покорный слуга, мисс Флетчер, — сказал Мур, кланяясь ей, но не успел он выпрямиться, как она уже исчезла.

Мур пошел собирать своих людей, которым предстояло сменить пикет на Дайс-Хед.

* * *

Рассвет был окутан туманом, хотя с новой батареи на Кросс-Айленде британские корабли были хорошо видны. Ближайший, «Наутилус», находился теперь всего в четверти мили от больших орудий, которые люди Ревира доставили на берег. Они трудились всю ночь, и сделали многое. Прорубили просеку в лесу на Кросс-Айленде и протащили пару 18-фунтовых пушек, одну 12-фунтовую и пяти с половиной дюймовую гаубицу на вершину острова, где скалистая земля стала идеальной артиллерийской платформой. Было срублено еще больше деревьев, чтобы расчистить сектор обстрела, и на рассвете капитан Хойстид Хакер, чьи матросы были вооружены мушкетами для защиты канониров, смотрел на три британских шлюпа. Самый дальний, «Норт», был серым пятном в сером тумане, по большей части скрытым корпусами двух других шлюпов, но ближайший, «Наутилус», был виден отчетливо. Его носовая фигура представляла собой обнаженного по пояс матроса со светлыми волосами, увитыми морскими водорослями.

— Почему мы до сих пор не разнесли этот корабль в щепки? — спросил Хакер у офицера-артиллериста.

Канониры стояли у своих грозных орудий, но, казалось, никто не собирался ни заряжать, ни целиться.

— У нас нет пыжей, — пояснил лейтенант Филип Маретт, двоюродный брат полковника Ревира и командир батареи.

— О чем вы, черт возьми, говорите?

Маретт выглядел виновато.

— Похоже, у нас нет кольцевых пыжей, сэр.

— Да и ядра не того размера, — мрачно добавил сержант.

Хакер едва верил своим ушам.

— Ядра? Не того размера?

Сержант продемонстрировал это, подняв ядро и протолкнув его в ствол одной из двух 18-фунтовых пушек. Один из его людей забил ядро банником, проталкивая его по длинному стволу, который, будучи установлен на самой высокой точке Кросс-Айленда, был нацелен чуть вниз, на нос «Наутилуса». Канонир вытащил банник и отступил в сторону. Хакер услышал легкий звук из пушки. Грохот металла о металл становился громче, пока ядро медленно катилось по стволу, а затем, с жалким стуком, выпало из дула на сосновые иголки, устилавшие землю.

— О боже, — выдохнул Хакер.

— Должно быть, в Бостоне что-то напутали, — беспомощно проговорил Маретт. Он указал на аккуратную пирамиду ядер. — Похоже, они для 12-фунтовых, — продолжил он, — и даже если бы мы умудрились их каким-то образом запыжевать, зазор в стволе сделал бы их почти бесполезными.

Речь шла о крошечном пространстве между снарядом и стволом пушки. Он присутствовал у всех орудий, но если зазор оказывался слишком велик, большая часть пороховых газов бесполезно выходила по краям ядра.

— Вы послали за полковником Ревиром?

Глаза Маретта забегали по расчищенному пространству, словно в поисках укрытия.

— Я уверен, что на «Сэмюэле» есть 18-фунтовые боеприпасы, сэр, — уклончиво ответил он.

— Страсти Христовы, — свирепо произнес Хакер, — да на это уйдет два часа, чтобы доставить их вниз по реке!

«Сэмюэл» стоял на якоре далеко на севере, вдали от протоки к югу от Кросс-Айленда.

— Мы могли бы открыть огонь из 12-фунтового, — предложил Маретт.

— А для него у вас пыжи есть?

— Мы можем использовать дерн?

— Ради бога, давайте сделаем все как положено, — сказал Хакер, и тут его осенило. — На «Уоррене» ведь есть 18-фунтовые орудия, не так ли?

— Я не знаю, сэр.

— Точно есть, и он чертовски ближе, чем «Сэмюэл»! Мы попросим боеприпасы у него.

Вдохновение Хойстида Хакера оказалось удачным. Коммодор Солтонстолл презрительно фыркнул, услышав просьбу о боеприпасах, но все же удовлетворил ее, и капитан Уэлч отправил сообщение на «Генерал Патнэм», приказав капитану Томасу Карнсу собрать рабочую команду морпехов, чтобы доставить на берег все необходимые пыжи и ядра. Карнс, прежде чем пойти в морскую пехоту, служил в артиллерийском полку полковника Гридли, а затем командовал батареей артиллерии Нью-Джерси в Континентальной армии. Он был веселым, энергичным человеком и, увидев, как близко к орудиям стоит «Наутилус», с восторгом потер руки.

— Мы можем использовать 12-фунтовые ядра в 18-фунтовых, — заявил он.

— Можем? — переспросил Маретт.

— Будем стрелять дуплетом, — сказал Карнс. — Заряжаем 18-фунтовое ядро и поверх, через пыж, еще одно 12-фунтовое. Мы разнесем этот ближайший корабль в щепки, парни!

Он наблюдал, как массачусетские канониры, заразившись энергией Карнса, заряжают и наводят пушку. Карнс наклонился к стволу и прищурился, глядя вдоль его верхней части.

— Целься немного выше, — сказал он.

— Выше? — переспросил Маретт. — Вы хотите, чтобы мы целились в мачты?

— Ствол бьет ниже, пока не разогреется, — сказал Карнс, — но как только нагреется, станет бить точно. После трех выстрелов опустите прицел, и даже на градус ниже, чем считаете нужным. Не знаю почему, но ядро всегда немного задирает. Совсем чуть-чуть, но если сделать поправку, то, когда орудия раскалятся, бить будете точно и сильно.

Солнце уже ярко сияло в тумане, когда батарея наконец открыла огонь. Два больших 18-фунтовых орудия считались убийцами кораблей, и Карнс использовал их для стрельбы по корпусу «Наутилуса», в то время как 12-фунтовое било книппелями по его такелажу, а гаубица перебрасывала снаряды через «Наутилус», чтобы опустошить палубы «Норта» и «Олбани».

Орудия с силой откатывались далеко назад по каменистой земле. Они требовали новой наводки после каждого выстрела, и каждый залп наполнял пространство между расчищенными деревьями густым пороховым дымом, который зависал в неподвижном воздухе. Дым настолько сгустил туман, что целиться стало невозможно, пока видимость не прояснялась, и эта необходимость замедляла скорострельность, но Карнс слышал удовлетворяющий слух треск ядер, врезающихся в дерево. Британцы не могли ответить огнем. На «Наутилусе» не было носовых погонных орудий, а его бортовой залп из девяти пушек был нацелен на запад, в сторону подхода к гавани. Капитан Том Фарнхэм, командовавший «Наутилусом», мог бы развернуть свой корабль с помощью верпования лицом к Кросс-Айленду, но тогда Моуэт потерял бы треть орудий, охранявших пролив, и потому шлюпу оставалось лишь терпеть.