Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард - Страница 43

Коммодор, удовлетворенный тем, что батарея наконец вступила в бой, приказал Карнсу и его горстке морпехов возвращаться на свои корабли, но, прежде чем уйти, Карнс в маленькую подзорную трубу рассмотрел «Наутилус» и увидел пробоины в его носовой части.

— Вы крепко по нему бьете, капитан! — сказал он Маретту. — Помните! На такой дистанции цельтесь ниже, и к полудню вы потопите этого ублюдка! Доброго дня, сэр! — Это последнее приветствие предназначалось бригадному генералу Ловеллу, который пришел посмотреть на новую батарею в действии.

— Доброе утро! Доброе утро! — Ловелл сиял, глядя на канониров. — Клянусь честью, парни, вы крепко по нему бьете! — Он одолжил подзорную трубу Карнса. — Ей богу, вы отбили руку этой уродливой носовой фигуре! Отлично! Продолжайте в том же духе, и скоро вы потопите это судно!

За час до полудня «Наутилус» все еще был на плаву, когда полковник Ревир прибыл с 18-фунтовыми боеприпасами с «Сэмюэла». Он приплыл на своей щегольской, выкрашенной в белый цвет барже, принадлежавшей гарнизону Касл-Айленда, которую Ревир реквизировал для экспедиции. Ревир приказал матросам с «Провиденса» тащить ядра к батарее, а затем зашагал в гору и обнаружил генерала Ловелла, все еще стоявшего у орудий. Туман рассеялся, и генерал всматривался в подзорную трубу, которую он опер на плечо канонира.

— Полковник! — весело поприветствовал он Ревира. — Вижу, мы наносим мощные удары!

— Какого дьявола вы несете, не те боеприпасы? — Ревир проигнорировал Ловелла и набросился на капитана Маретта, который указал на 12-фунтовые ядра и начал запинаясь объяснять свои трудности, но Ревир отмахнулся от него.

— Если вы привезли не те ядра, — сказал он, — то это ваша вина.

Он наблюдал, как канониры втаскивают одно из огромных 18-фунтовых орудий на место. Канонир прищурился, глядя вдоль ствола, затем с помощью кувалды с длинной рукоятью глубже вбил клин под казенную часть. Клин слегка приподнял заднюю часть ствола, опустив дуло, и канонир, довольный углом, кивнул своему расчету, чтобы те перезарядили пушку.

— Им, должно быть, приходится несладко, полковник, — счастливо произнес Ловелл. — Я отчетливо вижу повреждения на его корпусе!

— Что вы делаете? — Ревир снова проигнорировал Ловелла, вместо этого накинувшись на Маретта. Полковник заглянул в ствол, и увиденное ему не понравилось. — Вы что, по воде стреляете, капитан? Какой толк палить в воду?

— Капитан Карнс… — начал Маретт.

— Капитан Карнс? Он что, офицер этого полка? Сержант! Я хочу, чтобы ствол подняли. Ослабьте клин под казенной частью на два градуса. Доброго дня, генерал, — наконец поприветствовал он Ловелла.

— Я пришел поздравить канониров, — сказал Ловелл.

— Мы просто исполняем свой долг, генерал, — бодро ответил Ревир и снова присел за орудием, после того как сержант ослабил клин. — Гораздо лучше!

— Надеюсь, вы будете на Военном совете сегодня днем? — спросил Ловелл.

— Я буду там, генерал. Чего вы ждете? — Последнее относилось к канонирам. — Угостите ублюдков железными пилюлями!

Сержант проткнул картуз с порохом протравником и теперь вставлял пальник.

— Отойди! — крикнул он, затем, убедившись, что пространство за орудием свободно, поднес горящий фитиль к пальнику. Раздалось шипение, из запального отверстия вырвался клуб дыма, затем орудие взревело, и дым взвился, заполнив небо вокруг батареи. Пушка отпрыгнула назад, ее колеса подскочили на каменистой почве.

Ядро пролетело вдоль палубы «Наутилуса» и едва не задело мачты, хотя прошло достаточно близко, чтобы разнести в щепки стойку с абордажными пиками у основания грот-мачты, прежде чем безвредно шлепнуться о пляж полуострова. Один из моряков, стоявших на палубе шлюпа, дернулся и упал, хватаясь руками за горло. Капитан Фарнхэм увидел кровь там, где осколок разбитого древка пики вонзился ему в глотку.

— Унесите его вниз, — приказал он.

Помощник хирурга попытался вытащить щепку, но мужчина забился в судорогах, прежде чем тот успел ее извлечь. Кровь залила темную нижнюю палубу, глаза мужчины расширились и уставились в пустоту на палубу над головой, затем он издал хриплый, булькающий звук, и из его горла и рта хлынула новая кровь. Он снова содрогнулся и затих. Он был мертв. Первый человек, убитый на борту шлюпа. Сам хирург тоже был ранен. Его бедро пронзила острая щепка, выбитая из корпуса одним из предыдущих попаданий. Шестеро человек находились в лазарете, все с подобными ранениями от осколков. Хирург и его помощник вытаскивали деревянные обломки и перевязывали раны, все время ожидая ужасающего удара следующего ядра, которое могло врезаться в корпус. Корабельный плотник забивал клинья и паклю в поврежденную носовую часть, а помпы непрерывно грохотали, пока люди пытались остановить прибывающую в трюме воду.

— Я, право, полагаю, — сказал капитан Фарнхэм после того, как еще одно 18-фунтовое ядро с визгом пронеслось прямо над его палубой, — что они подняли прицел. Теперь пытаются снести нам мачты.

— Лучше так, чем пробоины в корпусе, сэр, — заметил его первый лейтенант.

— Несомненно, — с явным облегчением ответил Фарнхэм, — о да, несомненно.

Он навел подзорную трубу на выход из гавани и, к своему еще большему облегчению, увидел, что мятежные военные корабли не выказывали никаких признаков подготовки к новой атаке.

— Сигнал с «Олбани», сэр! — крикнул мичман. — Приготовиться к перемене места, сэр!

— Вряд ли это сюрприз, не так ли? — сказал Фарнхэм.

Батарея полковника Ревира на Кросс-Айленде начала свой день в суматохе, но в итоге сумела достичь одной из своих целей. Три британских шлюпа, преграждавшие вход в гавань, были оттеснены на восток.

И дверь в гавань Маджабигвадуса была открыта.

* * *

Генерал Маклин стоял на Дайс-Хед и смотрел в сторону вражеской батареи на Кросс-Айленде. Он не видел самих мятежных орудий, потому что их дым окутывал просеку, прорубленную мятежниками на вершине острова, но он осознавал урон, нанесенный его обороне. И все же он никогда не смог бы выделить достаточно людей, чтобы должным образом укрепить Кросс-Айленд. Его падение было неизбежно.

— Проклятые янки неплохо поработали, — неохотно признал он.

— Стреляют они медленно, — заметил капитан Майкл Филдинг.

И все же, хоть мятежные канониры и были несколько медлительнее людей Филдинга из Королевской артиллерии, они все же открыли гавань. Капитан Моуэт послал на берег молодого лейтенанта, который и нашел Маклина на высоком утесе.

— Капитан сожалеет, сэр, что вынужден отвести шлюпы от вражеских орудий.

— Да, он должен, — согласился Маклин, — непременно должен.

— Он предлагает выстроить новую линию в центре гавани, сэр.

— Передайте капитану Моуэту мои наилучшие пожелания, — сказал Маклин, — и поблагодарите за известие.

Три шлюпа и сопровождавшие их транспорты уже медленно двигались на восток. Капитан Моуэт отметил их новую якорную стоянку буями из пустых бочек, и Маклин видел, что новая позиция далеко не так грозна, как прежняя. Корабли теперь должны были выстроиться в линию далеко к востоку от входа в гавань; они больше не были пробкой в узком горлышке, а оказались словно на полпути внутри бутылки, и их отступление наверняка спровоцирует атаку вражеского флота. Жаль, подумал Маклин, но он понимал, что у Моуэта не было иного выбора, кроме как отступить, раз уж мятежники захватили Кросс-Айленд.

Бригадный генерал отправился на утес, чтобы посмотреть, нельзя ли разместить там двенадцатифунтовые орудия Филдинга для обстрела новой батареи мятежников на Кросс-Айленде. Небольшие шестифунтовые пушки на утесе уже вели огонь по позиции мятежников, но это были слабенькие орудия, к тому же новая вражеская батарея располагалась в центре острова и вела огонь по коридору из вырубленных деревьев, и коридор этот был направлен на север. Сами орудия были скрыты от Дайс-Хед, находившегося к северо-западу от вражеской батареи, и три орудия мичмана Фенистона выплевывали свои небольшие ядра в деревья Кросс-Айленда в оптимистичной надежде поразить хоть что-то, скрытое дымом и листвой.